Константин Фрес – Хозяйка Монстрвилля. Чудовищная уборка (страница 44)

Дурной пример был очень заразителен.

Пирог оказался неимоверно вкусным. И, несмотря на малый размер, очень сытным. Гномы и в еде знали толк.

Когда на блюде красовалась уже целая горки пирожков, гномиха снова появилась на кухне.

— Ну, чего там, готово у вас? — деловито осведомилась она. — О! Какие…

Она залюбовалась нашей стряпней, и не обратила внимания на принца.

Я-то думала, что он не хочет распугать своим видом людей. Но монстрвилльцы, кажется, ко всему были привычны.

Их скелетом в фартучке не проймешь.

А принц, скорее всего, не хотел быть узнанным.

И поэтому шапку натянул по самые надбровные дуги.

Но гномиха и не думала его узнавать.

— Какая прелесть! — вскричала она, ухватив полное блюдо пирогов и поставив пустое. — Да они разлетятся, как семечки!

И она умчалась их продавать.

Ночь прошла как в филиале ада.

Жарко, насыщенно и немного однообразно.

Я лепила и лепила пирожки и стряхивала их в кипящее масло, а принц…

С каждой минутой этот парень мне нравился все больше!

Он успевал и выловить изжаренных, и помешать тушащуюся капусту, и даже выложить ее в глубокую миску — остывать.

Капусту, к слову, крошила гномиха.

Она приносила ее просто ведрами и скидывала вместе с морковью и луком в освободившийся казан.

А принц, как истинный гурман, разбивал в полуготовую массу несколько яиц.

И сыпал специи по вкусу — из лотка с пакетиками приправ, что предоставила нам гномиха.

Для вкуса.

— Да ты, кажется, ничего парень, — сказала я, когда мы с ним отдыхали во время очередной технической паузы.

Таких пауз за ночь было аж три.

Гномиха тогда снимала с горячей плиты сковородку с маслом, с пригоревшей в нем мукой, и сливала потемневшее масло в ведро.

— Вылить в помойку? — предложила я ей.

— Еще чего! — возмущенно вскричала та. — Утречком добавлю в кашу свиньям! Они просто как на дрожжах пухнут с этой жратвы!

Все ясно.

Безотходное производство.

Пока гномиха возилась, моя сковороду и разогревая новое масло, у нас с принцем появилась возможность узнать друг друга получше.

Мы меланхолично ели горячие пирожки и запивали их горячим чаем. На чай гномиха не скупилась, и есть пирожки, кстати, не запрещала.

— Так как так вышло, что тебя заколдовали? — спросила я. — Обычно ведь только дурных принцев обращают в чудовищ. А ты не такой уж плохой, каким мог бы показаться. Только уж очень капризный… И эта твоя нездоровая любовь к розовым раковинам…

— Что?! — возмутился принц. — Я просто чистоплотный, я же Водолей по знаку зодиака!

— Ну да, ну да, — поддакнула я. — У всех свои недостатки. Так что там за заклятье?

— Да если б я помнил! — воскликнул несчастный принц. — Помню только, что вечеринка пошла не по плану…

— Ты здорово напился, — подсказала я.

— Ах, да за мной такого сроду не водилось! — снова закричал этот нездоровый любитель розовых раковин. — Никогда до беспамятства не напивался вообще!

— А что за тобой сроду водилось?

— Ну-у-у… обычно было хорошее угощение, — протянул принц задумчиво. — Танцы в большом зале с хрустальной люстрой, красивые наряды и фейерверки до утра.

— А Теофил тут каким боком?

— Теофил же мой дядюшка.

— Брат короля? — уточнила я. Это родство все объясняло бы!

— Да, он самый. Вечный неудачник Теофил. Очень умный, говорят, и сильный волшебник.

— Но?..

— Что — «но»?

— Обязательно есть какое-то «но», — ответила я. — Что с Теофилом не так?

— Он мерзкий, — содрогнувшись со стуком каждой своей косточкой, ответил принц. — Он как липучка. Как сопля на перилах, в которую вляпываешься голой рукой!

— Фу!

— Ага. Но он сам виноват. Его всегда звали на все праздники, из жалости. Но он не умеет танцевать, веселиться и заводить приятные дружеские знакомства. Стоит к нему обратиться с каким-нибудь приятным разговором о погоде, или, скажем, о красоте девушек, как тот каким-то образом переводит все внимание на себя и начинает бубнить о том, как он велик.

— Может, он и правда велик?

— Может быть. Но все должно быть уместно. И вовремя. И не обязательно каждый раз сосредотачивать все внимание на себе и на своих мерзких опытах.

— Он ставил мерзкие опыты?!

— О, да! Превращал милейших зверюшек во что-то противное и сопливое. Но они быстро обретали свой истинный вид. Потому что были невинны.

— Так это то же самое, что он с тобой сделал! — вскричала я. — Только ты почему-то не стал прежним. Значит, не так уж невинен!

Если б у принца был лоб, он бы наморщился — вот как глубоко задумался несчастный.

— Кажется, — неуверенно произнес он, — мы заключили какое-то пари… и решение этого пари не только от меня зависело…

— От Анжелики тоже? — догадалась я. — Она должна была тебя спасти?

— Может быть, — неуверенно согласился принц. — Но ведь она попыталась спасти меня. Надела фартук. Убиралась в домах. Но это не помогло. А вот у тебя получилось пробудить меня ото сна. Странно. Ты-то меня совсем не любишь.

И он умоляюще уставился на меня пустыми глазницами.

— Что? — вскричала я. — Понятия не имею, как это вышло! Я просто мыла полы в надежде заполучить дом!

Принц тяжко вздохнул.

— И ты его получишь, — печально заметил он. — Теофил провернул ужасно несправедливую штуку: либо ты уберешься на славу, и он тебе его отдаст, как выигранный приз, либо ты меня расколдуешь, и я сам тебе его отдам. И останусь бездомным и нищим. Так и так.

— Оу, — произнесла я. — Может, мне больше не стоит убираться дальше? Ну, все-таки, ты проснулся. Конечно, видок у тебя еще тот, но ты уже не беспомощен. Проскрипишь пару лет, а там и решение какое-то созреет…

— Нет, продолжай. В таком виде и скрипеть не особо хочется. Может, тебе все ж удастся сделать то, что не вышло у Анжелики…

Признаться, тут я ощутила укол ревности.