Константин Фрес – Гувернантка для капризного принца (страница 6)
— Как на амбразуру, закрывая своей грудью, — пробормотала девушка. — Эвита, теперь меня Эвитой зовут… Да, Эвита, ты круглая дура! Принц принцем, он, конечно, козел, но из-за него отказываться от такой роскошной задницы? А сможешь ли ты в новой жизни отрастить такую? Вопрос!
'Наскоро расчесав волосы и прибрав их в узел на затылке, Эвита поспешилаизбавиться от разодранной рубашки и одеться.
Но легко сказать — одеться…
Королева, свирепствуя, утащила все. А то, что оставила, испортила.
— Какая же завистливая старая мерзавка! — багровея от злости, шипела Эвита, рассматривая порванную одежду. — Даже в трусах порылась! Нет, серьезно?! Она хочет нацепить мои парадные панталоны с рюшками на свою усохшую старую задницу?! Своих, что ли, нет? Бедная?
Пришлось выкручиваться и надевать то, что более-менее уцелело.
У жемчужно-серого скромного бархатного платья старая мерзавка, кажется, отпорола кружевной воротник и срезала жемчужные бусины, украшающие лиф. Но в целом, платье было целым — его Эвита и надела.
И к моменту, когда пришел принц, она была совершенно готова.
Даже успела одеть сестренку — благо, старая королева не догадалась порыться в детских вещах, хотя там тоже было немало драгоценностей.
Принца Эвита встретила, покорно сложив ручки на животе и опустив голову.
Но принц ее скромностью остался недоволен.
Он ворвался в ее комнату, стремительный, грозный и шумный.
Его одежда казалась чем-то вроде черных кожаных доспехов, и маленькая сестренка, оробев, спряталась за спину Эвиты и изготовилась зареветь.
— Это что еще такое!
Лицо принца исказилось от отвращения, кода он смотрел на серое платье Эвиты, кое-где даже аккуратно заштопанное. Старуха-королева славно потрудилась, вырывая жемчуг с ткани. Кое-де даже поработала ножницами.
— Выглядишь, как бедная родственница! Нет хуже — как нищенка! Я, кажется, ясно выразился: рядом со мной должна быть самая роскошная женщина, а не унылая голодная церковная мышь-праведница, завернутая в паутину!
— Вам следовало сказать это немного раньше, — смиренно, не поднимая глаз, произнесла Эвита, — и не мне, а королеве-матери. Она испортила мне всю одежду.
Принц промолчал.
Только засопел, агрессивно и шумно, и упрямо и гневно задрал подбородок.
— Выйти с этим чучелом к людям?! — выпалил он. — Ни за что!
— Эвита не чучело! — храбро выступив вперед. выкрикнула малышка, и принц свысока глянул на нее.
— А юная герцогиня что тут делает? — холодно осведомился он, свысока, сквозь полуопущенные ресницы глядя на девочку — Разве вам не сказали, что юные девушки обязаны учиться с ранних лет? И даже отъезд из отчего дома не повод отлынивать от занятий?
Малышка замерла, раскрыв рот.
Кажется, она даже испугаться забыла, залюбовавшись красивым и грозным лицом принца. И то, что он обращался к ней, как к взрослой девушке, здорово ей польстило.
«Вот же засранец! — изумленно ахнула Эвита. — До чего хитер! Просто звериное чутье, знает как и чем можно поразить любую женщину, сколько б лет той ни было.
— У меня нет ни класса, ни письменных принадлежностей! — храбро выкрикнула девчонка, выступив из-за спины сестры
«Как мотылек на свет, — отметила про себя Эвита. — А ведь он ничего не делает.
Просто стоит… такой грозный, такой красивый и сильный… вот же гадь.
— Я уступлю вам свои, — невероятно сдержанно и вежливо произнес принц, чуть склонив голову — Сегодня у меня должен был состояться первый урок по лиданийскому языку, но, кажется, его придется отменить. Эй, там! Займитесь юной герцогиней! И велите явиться сюда распорядителю двора, черт его дери!
— Не ругайтесь, — строго произнесла девочка, указав на принца пальчиком. — Это неприлично. Во-первых, при дамах приличные молодые люди не ругаются. А во-вторых, сквернословящим после смерти демоны сдирают кожу с языка и заставляют произнести все те бранные слова, которыми сквернословящий оскорбил свои уста при жизни. А могут и совсем отрезать. За плохие деяния.
— Вот как, — брови принца удивленно взлетели вверх.
— Такой большой, — сурово, осуждающе произнесла девочка. — Вам пора бы знать это.
— Я это учту, — принц снова вежливо поклонился. — Благодарю. Но, боюсь, демонов ждет разочарование. Так просто свой язык я им не отдам. А если немного постараться и как следует намылить им загривки, они и сами освоят несколько бранных слов. Ну, уведите же герцогиню, черт вас… поскорее, я хотел сказать. У меня дело к ее сестре.
Доброго дня, юная герцогиня!
Он снова почтительно поклонился, и маленькая девчонка в окружении слуг вышла, гордо задрав нос.
— А вы умеете найти подход к детям, — выдохнула Эвита.
— Это всего лишь маленькая копия женщины, — огрызнулся принц. — Как с ними обращаться, я прекрасно осведомлен. Женщинам нравится чувствовать власть над мужчинами, даже если она и иллюзорна. Уступаешь в малом — выигрываешь большее. А
я сейчас не намерен возиться с кричащей и плачущей девчонкой, намного проще спровадить ее тихо.
— Мне вы тоже собрались уступать? — усмехнулась Эвита.
— Черта с два, — грубо ответил принц. — Только попробуйте пискнуть, и я велю вас высечь. Будете делать все, что я велю. И без фокусов.
К нему подступил, часто кланяясь, слуга, и принц коротко кивнул головой на девушку.
— ЭТУ особ, — кратко велел принц, — надлежит в кратчайший срок одеть прилично, чтобы мне не было стыдно с ней выходить на люди. Черти! Что там нужно? Золото, камни? Берите в моей сокровищнице что нужно.
— Слушаюсь, ваше высочество, — ответил вышколенный слуга, и испарился также незаметно и быстро, как появился.
Эвита усмехнулась.
— Надолго ли? — скептически усмехнулась Эвита. — Ваша матушка опять наведается в мой шкаф, вот, считай, и нет ничего. Накладно будет каждый раз шить новый гардероб.
Принц уничтожающе посмотрел на нее.
— Ваш гардероб, — медленно произнес он, — будет пошит на мои средства, а значит будет принадлежать именно мне. А мои вещи никто трогать, и тем паче забирать себе, не смеет. Даже королева-мать.
— Ух как грозно! Но вам не кажется, что и меня надо было бы спросить?!
— Вы тоже моя вещь. И вас никто не спрашивает!
— Я человек — вспылила Эвита. — У меня есть душа, мысли, чувства, и чувство собственного достоинства! мне не нужны ваши подачки!
— Это не подачка. Я ведь ухаживаю за своими лошадьми и охотничьими псами?
ОТ, считайте, это то же самое.
— Вы умеете причинять только боль.
Принц смерил ее насмешливым взглядом
— Все еще болит? — деланно изумился он. — Подуть? Пожалеть?
Вмиг Эвита ощутила на своей талии его жесткие ладони, а затем полет и приземление прямо в подушки на постели.
— Пустите сейчас же! — заверещала она, чувствуя, как принц грубо раскидывает все юбки, добираясь до голого тела.
«Как некстати его мамаша сперла мои трусы!» — мелькнуло в ее мозгу.
Он навалился тяжелой тушей, душа.
Эвита вскрикивала, задыхаясь.
А принц словно обезумел.
«Пожалеть?» — это ласковое, кроткое слово так не вязалось с тем, что он делал сейчас, своими беспощадными руками.
Треснула ткань платья. Обнаженных ног Эвиты коснулся прохладный воздух, и девушка забилась под тяжелым телом мужчины, чувствуя, как он рывками стаскивает с ее ног чулки.
— Что вы вытворяете!
— Обездвиживаю противника, — просопел он, пребольно ухватив ее ногу за лодыжку и мастерски, в один миг, затягивая на ней петлю из чулка. — Это первое умение, которое нужно воину. Но и в мирной жизни оно очень полезно, если применить немного фантазии.