Константин Ежов – ТСК: Высший (страница 46)

Глава 20

— Может, мне им просто войну объявить? — поинтересовалась девушка, в это время что-то рассматривавшая в окно кабинета, да так увлечённо, что вопрос мог показаться случайной оговоркой.

Мужчина, до этого раскачивавшийся на стуле и откровенно разглядывающий её изгибы, от неожиданности не удержал равновесие и рухнул бы, не будь одарённым. Но грохот упавшего стула очень хорошо проиллюстрировал реакцию присутствующих на её слова.

— Княжна Воротынская, полноте. Разве так можно бросаться словами? — начал было говорить он, немного оправившись.

Всё-таки её фраза оказалась и для него неожиданностью. Не замечено было за ней каких-то скоропалительных решений. Аналитик всё же. По определению осторожна. А тут, с ходу шашкой махать.

— И это говорите мне вы, князь Гагарин, заместитель министра образования. Неужели же вас бы сюда тащили, чтобы выслушивать эти речи про регламент, устав школы и другую подобную ерунду. Не хотите решать вопрос своими методами, я решу своими. Но сами понимаете, тут уж не обессудьте. Альянс ведь не распался и прибрать ещё кого-нибудь к рукам не откажется, тем более первый раунд так удачно для его членов окончился, — проговорила она серьёзно и вновь отвернулась к окну.

— Дорогая вы наша Милава Юстасевна, зачем же так сразу. Можно же было как-то мягче, — обратился он к ней и тоже подошёл к окну.

Ему тоже стало интересно, что же она там так увлечённо рассматривала.

— Не стоило так ломать язык с моим отчеством, — откликнулась она, лишь мельком опять на него взглянув и вновь вернулась к просмотру происходящего за окном.

А там…

— Это чем они занимаются⁈ — воскликнул князь Гагарин.

— Просто обедают, — философски прокомментировала его слова Воротынская.

— Знаете, как-то я себе по-другому приём пищи представлял! — высказал он своё мнение с угрозой в голосе.

— Вот видите, а вы про «процедуры». Да нынешний попечительский совет взашей надо гнать. Так что давайте уже, пока я союзникам не позвонила, — мило улыбнувшись, согласилась с ним Милава.

Но что-то его совсем не обрадовал такой подход к делу.

— Я несколько не это имел в виду. А поведение всех вот этих людей! — выдал он, махнув рукой в сторону окна.

— Скажите, а вот если бы вы были первого уровня, вы бы приударили за волшебницей шестого, особенно если учесть, что она на внешность весьма средненькая и вообще не дотягивает до параметров «первого круга»? — неожиданно поинтересовалась у него Воротынская.

— Ну… во-первых, настолько сильных волшебниц не бывает! — возразил он, почему-то возбудившись.

— Так и вы не первого, а третьего, и издали на меня поглядываете далеко не по-дружески. Хотя я только пятого. Однако даже заикнуться на тему замужества не посмели, — прокомментировала она его ответ.

— Ну, вы же понимаете… — неуверенно произнёс князь Гагарин нечто неопределённое.

— В том-то и дело. Вы даже гипотетически для себя такого развития событий не допустили, — проговорила Милава в ответ печально.

— Постойте, а при чём здесь это⁈ — возмутился он, наконец сообразив, что разговор увели куда-то не туда.

— Очень даже при том. Вы не очень внимательно смотрите по сторонам. Что вы видите за окном? — вдруг спросила она его.

— Разврат, недопустимый в стенах учебного заведения! — выдал заместитель министра образования с железобетонной уверенностью в голосе.

После этого все находящиеся в кабинете взглянули в окно, но ни один из них не решился подойти к собеседникам.

— Да⁈ У вас интересный взгляд на вещи. Давайте тогда вы опишете словами происходящее там, — попросила Воротынская его.

— Налицо демонстрация отношений между учеником и двумя учительницами, выходящие далеко за рамки педагогических обязанностей, — выдал он.

— О! Так тем более непонятно, почему вы так упорствуете в отказе со сменой наблюдательного совета уже сегодня, — радостно воскликнула его собеседница.

— Вот почему вы всё сводите к одному вопросу. Вполне возможно, что он из очень уважаемой семьи и у них возникли определенные обстоятельства, почему они делают то, что делают. Нельзя всё решать с кондачка. Разбираться нужно!

— Князь, как же вы быстры и скоропалительны в выводах. А сейчас мы будем топтаться по вашей гордости. А почему вы решили, что эти две девушки учителя? Кстати, их здесь три, — задала она вопрос с весёлым блеском в глазах.

— А кто ещё-то может быть из взрослых в школе? Третья… — удивился он, в итоге затруднившись с ответом.

— Ага, вы, видимо, забыли, это не школа «первого круга», а «второго» и вход сюда относительно свободен. И вы правильно заметили, третья явно японка и никак не может быть здесь преподавателем. Но ведь это должно было натолкнуть вас на мысль, что и остальные две тоже. Они, как можно заметить, держатся вместе. А значит что? — задала Воротынская вопрос неожиданно.

— Что⁈ — непроизвольно откликнулся князь Гагарин.

— Никакого нарушения учительской этики нет и в помине! — воскликнула она, подведя итоги.

— А что же тогда там происходит, по-вашему⁈ — не захотел смиряться с поражением её собеседник.

— Так я же вам с самого начала говорила. Школьный обед, — произнесла Милава, задумчиво и посмотрев куда-то в небо.

— Вы хотите сказать, что это самое обычное дело, когда ученик использует длинные и стройные ноги красотки вместо подушки, а вторая, ничуть не менее шикарная, его в это время кормит с рук. Прямо каждый день и все так вкушают! — рассердившись, заявил он.

— А, вон оно что вас смутило, что девушки слишком красивы. Но если заметите, волосы у них не имеют характерных признаков принадлежности к высшему свету. А вы не пробовали приглядеться ко второй? — предложила она ему.

— А что, стоило бы? — спросил он её в ответ со скепсисом в голосе.

— Думаете, я просто так свой хлеб ем? — удивилась Воротынская.

— Вот в этом ни у кого сомнений не возникало. Тьфу. Как-то двусмысленно вышло, — смутившись первого своего высказывания, князь Гагарин поправился.

— Для начала просто присмотритесь к юноше, — сделала она ему намёк.

— Так, где-то я его видел. Постойте, это случаем не поставщик…

— Вот, вы уже на верном пути. А теперь посмотрите на вторую девушку. Первая вам точно не знакома, — перебила его Милава.

— Не уверен, — пробормотал он.

— Что же вы, а драка во дворце? — попрекнула Воротынская его забывчивостью.

— Так это же… Она же третьего уровня вроде. Тогда что она тут делает⁈ — изумился он.

— Так видно же. Кормит того самого поставщика, — чуть не смеясь ответила она.

— Всё равно, как-то это неправильно! — продолжил он упорствовать.

— Тогда вон, посмотрите, на ветке сидит, — обратила Милава его внимание на ещё одну участницу происходящего.

— Исчезла, — растерянно проговорил князь Гагарин.

— Если быть точным, телепортировалась, — добавила его собеседница.

— Постойте, тогда это… что же вы сразу-то не сказали! — воскликнул он.

— Да, папа у неё очень уважаемый человек, а вы какой-то задрипанный вопрос с попечительским советом решить не можете, — вернулась она к тому, с чего начала.

— Так, господа, сегодняшняя наша встреча заиграла новыми красками. Появление таких учеников в вашей школе требует свежего взгляда и кардинальных перемен в её работе, — заместитель министра образования заговорил совсем другим тоном.

Ждать долго не пришлось. Да вообще нисколько. Абашева не то что ответить не успела, даже с места сдёрнуться, как Захарова нависла надо мной. Что характерно, даже не пыталась покуситься на произведение кулинарного искусства от Хюго.

— Только одно условие, — высказала она мне в лицо.

— Какое ещё? — спросил я, сразу заподозрив подвох уже от неё.

— Каждый день! — выкатила она совсем уж нереальное требование.

Это она должна была страдать, а не я всю оставшуюся жизнь!

— С какого это… у-у-у, — начал было возмущаться, а потом банально пришлось вырываться.

Наелся, расслабился. Думал, всё у меня под контролем. Но вот подумать, что это меня… не я, а именно меня будут целовать. Да ещё и насильно! Господи, да мне шевелиться не хотелось, а тут такое дело. Как вообще сопротивляться в таких условиях!

— Вот! — победно заявила она.

Вокруг уже неприкрыто ржали, даже на крыше. А Хюго, сама… сама ей отдала «дозу»! Как в таких условиях планировать операции⁈ Ну, что же, чему быть, того не миновать! Хватанув долю фатализма, обхватил руками Настю и прижал к себе. Вот теперь пусть попробует отведать обеда!

— Пусти! — потребовала она, задёргавшись.