Константин Ежов – Деньги не пахнут 4 (страница 6)

Губы Акулы дрогнули. Сарказм и насмешки звучали громко, но между строк мелькало иное – любопытство, крохотное зерно надежды.

"Если смотреть на цифры объективно, то у Уитмера логика есть. У Акулы акции прыгнули лишь на 28 долларов, а у него теоретически могут вырасти до 500."

"500?! Да это как лотерейный билет."

Смех, остроты, сравнения с "Пауэрболлом". Но в каждом слове сквозило: пусть вероятность ничтожна, но что если?..

Именно так работает лотерея: достаточно искры, чтобы зажечь воображение.

Стратегия врага действовала.

Проблема же заключалась в том, что собственная линия Белой Акулы рухнула.

"Значит, даже те 28 долларов не вернут?"

"Говорили, что всё вскроется, и акции вырастут. Но никакой коррупции нет!"

Всё это время "Shark Capital" уверяла, что в "Эпикуре" скрыта тёмная проблема. Стоило её обнажить – и котировки взлетят. Но скрытая проблема оказалась иной: вовсе не коррупция, а новая сделка.

И вместо долгожданного рывка рынок получил пустоту.

Ещё вчера казалось, что перевес огромен. А сегодня положение перевернулось с ног на голову.

До собрания акционеров оставалось шестьдесят дней. Обещания "Shark Capital" обратились прахом, в то время как Уитмер, словно безумный визионер, продолжал грезить будущим ростом.

– Подготовить материалы для опровержения? – раздался осторожный голос из угла.

В комнате пахло холодным кофе и струёй кондиционера; бумажный шорох отчетов перекликался с приглушённым жужжанием ноутбуков. Он осторожно протянул мысль, голос у него вышел тихим, словно проверял воздух:

– Их аргументы крутятся вокруг успеха Chipotle. Можно же подчеркнуть, что 'Double Crab House' с ним не сравнится, показать ограничения Chipotle….

В подобных условиях стандартной реакцией был бы набор опровержений – слайды, факты, аналитика. Но Белая Акула тихо покачал головой:

– Нет, это лишь усугубит ситуацию.

– Как это? – переспросил собеседник.

– Инвесторам сейчас нужна надежда. Потоптать её – значит заработать лишь ненависть, – прошёлся холодом по комнате тон Акулы.

Розничные акционеры, пойманные на падении, словно люди на зыбучих песках, цеплялись за любую соломинку. Обещания "следующего Chipotle" были для многих последним шансом отыграть потери. Если просто отобрать у людей эту иллюзию, гнев превратится в отпор.

Аналитик спотянулся: "Но всё же разве у "Эпикуры" есть шанс? Разве не безответственно так рисковать?"

Улыбка у Акулы была ледяной, почти насмешливой. Взгляд, будто выискивающий слабое место в расчётах, пронзил зал:

– Кто идёт на такие ставки?

– Кто? – шепнул собеседник.

– Те, кому терять нечего.

Тишина упала, как плотная штора. Если компания сильна – ни один здравомыслящий акционер не позволит играть в рулетку. Но в случае "Эпикуры" – дрейф к провалу, и вдруг авантюра выглядела как последний шанс. Нужда и отчаяние делают людей уязвимыми к самым сумасшедшим обещаниям.

Улыбка Белой Акулы приобрела иной оттенок: не презрения, а интереса. Противник, похоже, сделал ход, которого Акуле не приходило в голову – откровенно признать "ставку" и тем самым посеять в сердцах акционеров надежду на джекпот. Даже если шансы ничтожно малы, сама мысль о возможном выигрыше зажигает мечту – и люди готовы рискнуть.

Собеседник морщился; лицо его стало тревожным. "Что делать?" – спросил он. Инструменты обычной борьбы – разоблачения, факты, расчёты – оказались смятыми обаянием новой истории.

Белая Акула закрыл глаза, и тишина в комнате стала ощутимой, как плотный марлевый занавес. Минуты ползли медленно: одна, вторая, третья…. Семь минут прошло прежде, чем он снова заговорил. В голосе – железная уверенность:

– Нельзя отнимать у людей их видение.

Собеседник даже дернулся: такое признание поражения казалось неверным. Но затем губы у Акулы растянулись в долгой, острой улыбке. Эта улыбка не была смехом поражения; в ней звучал расчёт и дерзость.

– Если видение не разбить – есть только один выход, – произнёс он хладнокровно. – Украдём его."

Глава 3

Неделя после шумной пресс-конференции тянулась вязко, как расплавленный гудрон. В медийном поле – тишина. Белая Акула будто растворился, не проронил ни слова.

– Странно, не находишь? Хоть бы опровержение выпустили…, – пробормотал Добби, нервно теребя край пиджака. В голосе слышалась тревога, в воздухе повисла недосказанность.

На том самом собрании Акула так и не сумел достойно ответить на дерзкую ставку Уитмера. С тех пор прошло достаточно дней, чтобы вскрылись слабые места нашей стратегии. Но ничего не произошло. Ни движения, ни попытки реванша.

– Не похоже ли это на засаду? Есть догадки? – снова выдохнул Добби, словно опасался услышать ответ.

– Может, точат какой-то тайный клинок…, – сам себе шепнул он.

Видение будущего рисовало перед глазами отчет – тот самый, способный разжечь "Хлебные войны". В прошлой жизни он появился прямо перед собранием акционеров. Сейчас же – до него оставалось пятьдесят три дня. Вероятно, работа шла в спешке, и задержка была лишь следствием нехватки времени.

– А разве не тревожно? – Добби прищурился, ожидая признания.

Нет. Волна тревоги так и не поднялась. Оружие противника давно известно, а контрмеры приготовлены. Оставалось лишь ждать.

Впрочем, время не уходило впустую. Нельзя было позволить себе зацикливаться на Белой Акуле.

Для поддержания влияния внутри "Голдмана" в неофициальный список инвесторов фонда добавлена новая позиция. Затем вложено сто миллионов в акции компании, чьи клинические испытания завершились успехом. Бумаги взлетели на пятьдесят три процента, прибыль составила около пятидесяти миллионов.

Проект "Юникорн" тоже удержался на плаву. Не стал чудом вроде "Генезиса" – но то и было исключением из правил.

Дэвид управлял процессами уверенно, без суеты. Всё шло размеренно, и теперь оставалось лишь ждать следующего шага.

Дзынь!

Экран загорелся знакомым уведомлением. Пришло письмо – то самое, которого ждали. Отправитель – тот самый детектив. Частный сыщик из Силиконовой долины, нанятый для деликатной работы. Когда-то ему поручили проверить бывших сотрудников, покинувших "Теранос". Он уверял, что управится за три дня, но вскоре попросил отсрочку. Вопрос показался подозрительным. И, как оказалось, не зря….

В документах значилось сухое: "Тед Эриксон, 58 лет, скончался от рака три месяца назад".

Поиски привели в тупик – нужного человека больше не существовало. В воздухе повисла горечь несбывшегося ожидания. Если догадки верны, именно Эриксон нанимал частного сыщика, чтобы копнуть глубже в дела "Теранос". Человек, решившийся на такой шаг, вполне мог оказаться ключевым свидетелем, готовым приоткрыть завесу тайн. Но судьба распорядилась иначе.

Строки, выделенные жирным, складывались в ясную картину: некогда Эриксон возглавлял отдел разработки, именно под его руководством создавалась основа ключевых технологий компании. Однако год назад его внезапно уволили. А через несколько дней вернули, но уже не руководителем, а жалким техническим консультантом. Всё было предельно очевидно.

"Это ведь понижение, не так ли?" – шепнуло сознание, словно услышанное на совещании издевательское эхо.

После этого началась череда бед: глубокая депрессия, возвращение когда-то побежденного рака. Болезнь сжигала человека, а вскоре и вовсе оборвала жизнь.

В отчёте значилось ещё одно важное обстоятельство: первой тревогу подняла его жена. Именно она обратилась к сыщику, чувствуя неладное. Её беспокойство пахло правдой – в компании мужа происходило что-то серьёзное. Технические конфликты? Давление сверху? Всё оставалось под грифом "конфиденциально". Эриксон молчал, как будто поставил замок на каждое слово. Даже встретившись с вдовой, вряд ли удалось бы вырвать хоть крупицу фактов.

И всё же в памяти всплыла обронённая когда-то Эмили фраза.

– В компании творится грязь. Стоит лишь указать начальству на ошибки – и начинается травля. Десятки людей уходили, потому что не выдерживали.

Те слова теперь звучали особенно звонко, почти звенели в висках. Значит, Эриксон мог оказаться одной из жертв внутреннего давления. Учитывая характер вице-президента Шармы и тон отчёта, ничего удивительного в этом не было бы.

"Вот оно… слабое место "Теранос"." – мысль засверкала холодным светом. В отличие от тщательно укрытых технических секретов, доказательства систематической травли добыть гораздо проще.

Эта мысль подтолкнула к действию. Телефон мягко завибрировал в руке, и гудки, будто растянутые, тянулись в тишине. Наконец на другом конце раздался знакомый голос Эмили.

– Починила наконец? – прозвучал вопрос с лёгкой насмешкой.

Между ними уже установилась привычка время от времени обмениваться шутливыми уколами.

– Нет ещё. Этот месяц был безумно тяжёлым, думаю заняться ремонтом в следующем. К тому же это всего лишь маленькая царапина….

– Тянешь слишком долго, забудешь – и компенсация пропадёт даром.

– Сомневаюсь. Кстати, странно слышать такую заботу. Не встречала никого, кто бы так рвался отдать долг.

Смех пробежал по линии, как лёгкий электрический разряд. После пары фраз для разогрева разговор перешёл к главному….