Константин Ежов – Деньги не пахнут 3 (страница 33)
– А если… то самое… станет проблемой?
Никаких уточнений не потребовалось. Всё было ясно и без слов.
За сделкой с "Harbor Lobster" таилась мина замедленного действия. Настоящая причина спешки Уитмера заключалась не в финансовых выкладках и не в стратегическом манёвре, а в стремлении избавиться от нежелательных клиентов – убыточных, слишком проблемных. Если правда всплывёт, удар будет разрушительным, словно взрыв на тихой улице.
– Есть ли хоть какие-то бумаги по этому поводу? – осторожно спросил Пирс.
– Разумеется, нет.
– Тогда беспокоиться не о чем. Без доказательств всё это останется в области заговоров и сплетен.
Но тревога не отпускала. Взгляд Уитмера остановился на собеседнике, как на последней надежде. В последнее время он всё чаще ждал ответа именно после слов Пирса – словно тот лишь задавал направление, а окончательное слово должно было прозвучать от другого. Теперь глаза его снова требовали совета, цеплялись за каждое движение лица напротив.
Ответ прозвучал сухо:
– Пока ничего не приходит в голову.
– Совсем ни одной мысли?
В глубине сознания давно уже рождался план, но время для него ещё не настало.
– Нет. Подойду к этому серьёзно, но чуть позже, – прозвучало уклончиво.
В уголке зрения мелькнула улыбка Пирса – тонкая, почти издевательская. Человек, прошедший подготовку рядом с офицерами ЦРУ, умел читать выражения лиц, словно страницы раскрытой книги. Стало не по себе.
– Тогда давайте вместе поштурмим идею, – предложил Уитмер, с надеждой, что коллективная мысль проложит выход из тупика.
Но пользы от этого не предвиделось.
Внезапно воздух прорезал дрожащий звук: "Бзззз". Телефон ожил в кармане. Лёгкая вибрация, сухая и настойчивая, пробежала по коже. На экране высветилось имя, которого меньше всего ожидали увидеть:
"Рэймонд Мосли"
Адвокат. Отец Рейчел. Сообщение было коротким, как выстрел:
"Началось."
***
– Извините, нужно ответить, – голос прозвучал натянуто. Шаги вывели из душной переговорной в прохладный коридор. Стеклянные двери за спиной закрылись, и шум кондиционера сменился далёким гулом улицы.
Сообщение снова блеснуло на экране.
"Началось."
Слов больше не требовалось. Смысл был очевиден – запуск нового раунда частного финансирования "Theranos". Началась охота за инвесторами. Полгода – именно столько продлится процесс. Полгода, чтобы перехватить деньги.
Пальцы почти коснулись кнопки вызова, но телефон завибрировал вновь. Второе "Бзззз" ударило по ладони. На экране всплыло другое имя:
"Прескотт"
– Что ему понадобилось?.. – пронеслось в голове.
Владелец "Heritage Group", влиятельный инвестор "Theranos", жертва обмана и тот, кто прежде велел держаться подальше, уверяя, что справится сам. И вот теперь он звонил.
Кнопка вызова нажата — и голос на том конце сразу перешёл к делу, без приветствий и церемоний.
– Theranos вступил в раунд частного капитала.
– Слышал, – прозвучало в ответ ровно и коротко.
– Быстро.
Отсутствие сопротивления инвестиции – сознательный выбор: последняя встреча с Прескоттом дала понять, что противиться бессмысленно. Но затем прозвучало неожиданное приглашение:
– В эту пятницу будет презентация для инвесторов. Присоединишься?
Презентация для инвесторов – событие, на котором рассказывают о планах и показывают продукт. Уникальная возможность увидеть Холмс в деле.
– На этот раз также продемонстрируют демо Ньютона для инвесторов….
Ньютона – устройство с фальшивой технологией. Показ его в штаб-квартире – шанс редкий и опасный: лаборатории Theranos по сути криминальное пространство, и обычно туда не пускают посторонних. Но жажда новых денег сделала двери приоткрытыми.
Нужен был любой способ попасть внутрь. Пропуск на такую презентацию – билет в самую гущу обмана.
По пути обратно в Нью-Йорк осторожно прозвучала просьба о командировке.
– Понадобится выезд по Asset Management – с пятницы по субботу.
– До субботы? – Пирс удивлённо поднял бровь.
Два дня – нет, только один день презентации, но дополнительный день нужен для прочих дел и на случай внезапностей. Ожидалась лёгкая бумажная формальность, однако Пирс нахмурился.
– Сейчас не время уезжать, – раздалось категорично. – Нельзя оставлять фронт. Ситуация непредсказуема.
В офисе шла война с "Большой белой акулой", до выборов правления оставалось семьдесят пять дней – отсутствие на два дня способно пошатнуть позиции. Ответ попытались обосновать:
– Если бомба рванёт в выходные, у журналистов будет весь уик-энд на копание, а в понедельник они запустят новость.
Пирс, мастер манёвра в таких делах, говорил, как опытный полководец медиа-войны: выпуск сенсации в понедельник даёт контроль над новостной повесткой.
Убедительные аргументы, но цель оставалась прежней – попасть на показ.
– Работу можно вести удалённо. Вне времени показа связь будет мгновенной, –звучал план.
Пирс возразил, что отклики будут медленнее, когда человек не в офисе. И вдруг лицо Пирса изменилось – холодная улыбка, от которой веет азартом и предупреждением:
– А что будет, если разрешение не получишь?
Это стало ключевым вопросом. Слишком многое поставлено на карту, и упускать шанс нельзя. Битва за внимание в скором "Хлебном конфликте" начнётся, и сейчас наличие неизвестного лица в толпе инвесторов – преимущество: пока лицо не узнаваемо, Холмс, вероятно, расслабит охрану. Пропадёт возможность незаметно пройти внутрь.
По коридору пронёсся запах кондиционированного воздуха, в ушах зазвенел далекий шум машин. Телефон в кармане снова и снова вибрировал – уведомления, звонки, быстрые решения, которые нужно было принимать здесь и сейчас. Но судьбоносная презентация Холмс – шанс, от которого невозможно отмахнуться.
Взгляд впился в глаза Пирсу – настойчиво, цепко, словно проверяя, решился ли он окончательно или просто играет словами. В этой тишине чувствовалась напряжённость, как в перегретом проводе перед вспышкой искры. Правило на Уолл-стрит известно каждому, кто хоть раз касался настоящих сделок: если дорога к цели лежит через Силиконовую долину, то туда нужно попасть любым способом. Препятствия? Их либо обходят, либо убирают. И вот вопрос – станет ли Пирс таким препятствием?
Его губы тронула усмешка.
– Не смотри так. Не отказываю, но хочу взять пошлину.
Слово "пошлина" прозвучало как скрип ножа по стеклу. Он не скрывал сути: дорогу открывает, но только за плату.
– Какую же цену назначаешь? – спросили сухо, стараясь не выдать раздражения.
В голове мелькали возможные варианты: кусок информации, обещание вести себя благоразумно в будущем. Подобное легко обойти. Не знаешь – не скажешь, не уверен – выкрутишься. Но Пирс удивил.
– Будешь должен услугу.
Плечи вздёрнулись от неожиданности, воздух в комнате потяжелел.
– Услугу? – переспросили, и в голосе прозвучало сомнение.
– Именно. Пока не знаю какую. Но однажды пригодится, – произнёс он спокойно и, как показалось, с лёгкой насмешкой.
Вот оно. Не конкретное требование, а долговая петля, затянутая на будущее. Он понимал: прямой запрос сейчас вызовет отговорки и полуправду. А долг – вещь, из которой не вывернуться.