Константин Ежов – Деньги не пахнут 3 (страница 30)

Вопрос, который витал в воздухе, звучал всё громче:

– Что же они задумали на этот раз?

Пирс, в отличие от остальных, сохранял спокойствие. Его взгляд, ровный и внимательный, остановился на молодом аналитике.

– Есть предчувствия?

Ответ прозвучал сухо:

– Ни малейших.

Пирс чуть улыбнулся уголками губ:

– И вовсе никаких догадок?

Но раскрывать карты было нельзя. Знание будущего – тяжёлое бремя. Попробуй сейчас сказать вслух: "Великая Белая Акула обрушится на Unlimited Bread", – и собеседники сочтут сумасшедшим. А если вдруг поверят – последствия окажутся ещё хуже.

Репутация – вот что было нужно сейчас. А для её укрепления необходимо, чтобы война за хлеб действительно разгорелась. Без битвы не будет и победы. Нельзя позволить, чтобы замысел рассыпался. Надо перехитрить Акулу, поймать её. И способ был один – рыбалка. Акула ведь тоже рыба, только с зубами, острыми как лезвия. Чтобы поймать рыбу, забрасывают приманку. И сидят, терпеливо выжидая.

Приманкой теперь служила сама "Эпикура", истекающая кровью после череды скандалов. Нужно было показать её как можно более слабой, раненой, беспомощной – и тогда хищник не удержится, сделает бросок.

Но пока, похоже, Акула лишь кружила неподалёку, ощупывая жертву взглядами и пробными уколами.

"Пока он только вынюхивает…" – такая мысль витала в воздухе, заставляя сердца биться быстрее.

Это было похоже на осторожное движение плавника в темной воде – лёгкий толчок, будто хищник пробует приманку на вкус, но пока не решается сомкнуть пасть. Казалось, ещё немного – и крючок вонзится в плоть, но каждый неверный шаг мог отпугнуть противника. Слишком резкое движение, слишком умный ход – и приманка выглядела бы подозрительно приготовленной. А Великая Белая Акула не бросалась на всё подряд. Этот зверь всегда рассчитывал, где выгода больше, а где можно потерять зубы.

Задача заключалась в ином – заставить наживку пахнуть слаще, привлекательнее, желаннее. Время для решающего рывка придёт позже, когда чудовище окончательно поверит, что добыча беспомощна.

И вот ожидание затянулось, пока в конце следующей недели не раздался новый удар. Великая Белая Акула вышла из глубин.

***

– Мы намерены собрать внеочередное собрание акционеров. Продажу прошу отложить всего на две недели, – прозвучал спокойный, но хищный голос Слейтера.

В тот миг стало ясно, чем всё это время занималась Акула, скрываясь из виду. За кулисами шло уговаривание акционеров. Шёпот переговоров, плотные рукопожатия, осторожные обещания – и голоса начали складываться в нужное число.

Если согласие даст половина владельцев акций и больше, внеочередное собрание можно собрать без труда. Вот в чём заключался план.

– Через две недели вопрос продажи "Harbor Lobster" будет вынесен на голосование, – продолжил Слейтер. – Разве не разумнее дождаться решения акционеров?

На лице Уитмера отразилось раздражение. С первого взгляда ход Акулы казался нелепым.

– Голосование на внеочередном собрании не имеет силы, – подчеркнул он.

И действительно: единственный способ сорвать сделку – получить большинство голосов на ежегодном собрании. Тогда совет директоров обязан подчиниться. Но внеочередные заседания были иными – лишь формальностью, где решение не имело юридического веса. Хоть акционеры проголосуют против продажи, формально её всё равно можно провести.

– Такие собрания – лишь символ, – повторил Уитмер, нахмурившись.

Но уголки губ Слейтера изогнулись в ледяной усмешке.

– Юридической силы нет, но уважение к акционерам подразумевает, что вы дождётесь их мнения. Всего две недели. Разве это так много?

Тяжёлая пауза повисла в воздухе. Уитмер нахмурился ещё сильнее, а в ответе Слейтера прозвучал вызов, завуалированный под вежливость. Тем временем внутри у некоторых присутствующих заиграла беззвучная мелодия удовлетворения. Второй удар Великой Белой Акулы оказался умелым и коварным.

Через несколько дней в игру вмешались новые фигуры – могучие прокси-советники. Их имена в Америке знали все: ISSS, Glass Lewiston и Ewan-Jones. Эти компании не владели акциями, но их слова весили столько, что институциональные инвесторы нередко голосовали именно так, как они советовали.

И вот все трое в унисон заявили:

"Не возражаем против самой продажи 'Harbor Lobster'. Но разве не стоит дождаться результатов внеочередного собрания?"

Такое совпадение объяснялось просто: акула успела правильно подсластить воду. Две недели. Слейтер произнёс этот срок так буднично, словно речь шла о лёгкой прогулке в парке, а не о манёвре, способном перевернуть весь рынок. И ведь формально возразить было трудно – стороннему наблюдателю просьба подождать всего пару недель казалась разумной.

"Разве это что-то изменит?" – думали многие.

К тому же внеочередное собрание акционеров выглядело пустяком. Резолюции на таких встречах не имели юридической силы, голоса были скорее жестом, чем реальным приговором. Раз уж вреда нет – пусть собираются, пусть голосуют.

"Это же элементарное уважение к мнению акционеров", – звучал аргумент, обволакивающий всё пространство вежливостью.

Но за этой мягкой обёрткой таился стальной крюк. Акула ухватилась за слабость процедуры: раз уж голосование формально ничего не решает, то и сопротивления меньше. Но именно в этой "безопасности" крылась ловушка.

Продать компанию, когда акционеры ворчат на кухнях, – одно дело. Продать после того, как они публично поднимут руки "против" на собрании, – совсем другое. Это уже звучало как плевок в лицо демократии, как вызов самим основам корпоративной культуры. Тот, кто осмелится так поступить, рискует оказаться в газетах с ярлыком "тиран", топчущий волю собственников. Именно этого эффекта и добивалась Акула.

***

Экстренное совещание в офисе пахло тревогой и свежим кофе, слишком крепким, чтобы скрыть усталость. Уитмер, сжав губы, спросил:

– Как лучше поступить?

Пирс ответил без колебаний, голос его прозвучал, как стук молотка:

– Продажу нужно завершить в срок. Ждать собрания – смертельно опасно. Как только согласишься один раз, следующая остановка – ежегодное собрание, а там акционеры могут похоронить сделку окончательно.

Слова ударили по лицу Уитмера холодным ветром. Тень сомнений легла на его черты. Он повернулся к Сергею Платонову, словно ища поддержку.

– Что думаете вы?

– Поддерживаю мистера Пирса. Нужно идти вперёд, – прозвучал ответ.

В комнате стало ещё тише. Уитмер и сам прекрасно понимал, где правда. Но правда эта пахла серой и гарью, обещала клеймо руководителя, пренебрегающего акционерами. А такое клеймо трудно отмыть, даже если деньги уже на счету.

***

Но тут вспомнился ещё один козырь. Сделка по приобретению нового бренда шла гладко, словно смазанный механизм. Всё можно было обернуть в блестящую упаковку: назвать это не упрямством, а решительным шагом в будущее. Да, будут крики, обвинения, но недолго. Через пару месяцев тот же Уитмер сможет позировать на обложке деловых журналов как "новый Джобс".

Эта мысль осветила его лицо. Он кивнул и поставил подпись под главным контрактом продажи "Harbor Lobster". Случилось это всего за неделю до назначенного собрания.

***

Заголовки посыпались, как весенний дождь:

"Harbor Lobster продан за 2,1 миллиарда долларов, несмотря на протест акционеров…"

Прошло всего десять минут после официального объявления, а новостные ленты уже пестрели статьями. Среди них одна особенно выделялась, как яркая вспышка на ночном небе:

"Кто бы мог подумать, что лобстеры умеют показывать средний палец?"

Фраза знакомая, словно старый пароль. Она означала одно: началась Хлебная война.

Акула уже всё подготовила – собрание, аргументы, союзников. Но компания плюнула ей в лицо и пошла вперёд.

Вопрос теперь был один: смирится ли хищник с этим плевком? Или острые зубы сомкнутся на тех, кто осмелился бросить вызов?