Константин Ежов – Деньги не пахнут 10 (страница 5)

– Меня знают как человека, способного предвидеть развитие целых отраслей. Я хотел бы применять это знание не со стороны, а изнутри.

– Вы хотите сказать…?

– Да. Я намерен войти в совет директоров.

Мне нужно было место в совете. Только там можно было напрямую влиять на курс компании. Якоб открыл рот, его лицо заметно напряглось.

– Мы высоко ценим ваши способности, но совет директоров формируется с упором на техническую экспертизу.

– Вы считаете, что мне не хватает квалификации? Более чем уверен, что могу дать компании серьёзную стратегическую ценность.

– Нет. Консультации по рынкам, отраслевым трендам, движению капитала были бы крайне полезны. Я даже готов обсуждать это. Но, тем не менее, сейчас это преждевременно.

Тогда просто улыбнулся. Он всё ещё думал, что-то там "прошу".

– Иными словами, вы отказываетесь от моей поддержки.

Лицо Якоба стало ещё жёстче.

– Вы же не собираетесь навязывать нам помощь?

– Навязывать? Разумеется, нет. Всем известно, что никогда никого не принуждаю. Просто намерен обратиться к акционерам – чтобы выяснить, действительно ли мой вклад компании не нужен.

Акционеры. Это был прямой намёк на борьбу за доверенности на общем собрании. И он это понимал.

– Если дело дойдёт до открытого противостояния, преимущество будет на моей стороне.

Я – один из самых известных управляющих хедж-фондами на Уолл-стрит, человек с репутацией почти пугающе точных прогнозов. Мой голос акционеры игнорировать не станут.

– Вовсе не хочу создавать ненужных внутренних конфликтов. Даже слухи об этом могут раскачать котировки и поставить руководство в сложное положение. Поэтому…

И одарил его светлой, почти дружелюбной улыбкой.

– Может, вы просто тихо уступите одно место в совете – без лишнего шума?

Глава 2

После встречи с Сергеем Платоновым в штаб-квартире Envid не осталось и следа от прежнего спокойствия.

Едва за ним закрылась дверь, как Якоб Ёнг, генеральный директор компании, потребовал немедленно собрать совет директоров. В зале ещё витал запах свежего кофе и холодного металла кондиционеров, а на стеклянных стенах дрожал отражённый дневной свет, когда он, не тратя времени на вступления, бросил:

– Сергей Платонов заявил о намерении войти в совет директоров. Если мы откажем, он готов пойти с нами в лобовую – через прокси-войну на собрании акционеров.

На несколько секунд помещение словно вымерло. Даже гул вентиляции показался оглушительным. Лица директоров менялись одно за другим – сначала недоверие, будто они не расслышали, потом растерянность, затем откровенный, липкий страх.

– П-подожди… ты сказал Сергей Платонов? Тот самый Сергей Платонов? – выдавил кто-то сиплым голосом.

– Да.

– Тот самый Касатка собирается драться с нами на собрании акционеров?

Шок накрыл всех разом.

Имя Сергея Платонова не нуждалось в пояснениях. Это был человек, который в одиночку переломил ход валютной войны с Китаем. Основатель Института Дельфи, чьи прогнозы раз за разом сбывались с пугающей точностью – от скандала с MDB до греческого дефолта.

Называть это "прогнозами" было слишком мягко.

На самом деле Платонова считали предвестником катастроф. Где он появлялся – там рушились рынки, трещали корпорации, летели головы топ-менеджеров.

И теперь этот самый человек стучался в двери Envid. Более того – он хотел войти внутрь и усесться в самом сердце компании, за столом совета директоров. А в придачу недвусмысленно дал понять: откажут – будет война.

– Прямое столкновение с Сергеем Платоновым… это же самоубийство!

– Д-да! Если мы ввяжемся в бой, который не сможем вытянуть, последствия будут катастрофическими! Особенно если против нас Платонов!

Вывод у всех был один. Сергей Платонов – противник, которого невозможно победить. Если можно избежать беды, пожертвовав всего одним креслом в совете директоров, колебаться глупо.

Но Якоб Ёнг был единственным, кто не поддался панике.

– Прошу всех успокоиться.

– Как ты можешь быть спокойным?! Он открыто заявил о прокси-войне!

– А ты забыл, что случилось с Herbalife и Valeant? Если с нами произойдёт то же самое…

Одной мысли об этом хватало, чтобы по спине пробежал холод. Однако Якоб оставался непоколебим. Его голос звучал твёрдо, почти холодно.

– Если мы будем принимать решения, поддавшись страху, мы обязательно пожалеем. В такие моменты нужно сохранять ясную голову и думать рационально.

Он сделал паузу, давая словам осесть.

– Сергей Платонов всегда охотится только на слабых.

Так оно и было. Активистские фонды вроде его – хищники, идущие на запах крови. Слабые показатели, недоверие акционеров к руководству, падающая капитализация – им нужны уязвимости, чтобы оправдать атаку.

– А у Envid сейчас таких слабых мест нет.

В ноябре 2015 года компания была почти идеальной. Абсолютное доминирование на рынке игровых GPU, стремительный рост сегмента дата-центров, крепкие финансы, двузначные темпы роста и акции, подскочившие за год на сорок процентов. Зацепиться вроде бы было не за что.

– Кроме того, у меня есть глубокое доверие и поддержка акционеров.

Якоб Ёнг не был обычным наёмным директором. Он был основателем Envid, её лицом и символом. Именно его видение и одержимость инновациями годами толкали компанию вперёд. Он был сердцем Envid.

Как Стив Джобс в лучшие годы Apple – не просто руководитель, а сама суть компании.

– Даже если дело дойдёт до голосования, у нас более чем реальные шансы победить.

Если бы противником был любой другой хедж-фонд, директора, не сомневаясь, кивнули бы. Но им противостоял Сергей Платонов – Касатка, убийца акул.

И здесь привычная логика рынка могла просто не сработать.

– На Платонова не действуют обычные правила! За ним стоят фанатичные последователи!

За спиной Сергея Платонова стояла не просто группа сторонников – за ним тянулась целая армия частных инвесторов. Шумная, пёстрая, упрямая, как рой муравьёв, она боготворила его почти религиозно.

В обычной ситуации директора лишь усмехнулись бы, услышав про "каких-то там мелких инвесторов". Но не сейчас. Не после того, как они собственными глазами увидели, на что способна эта толпа во время истории с Herbalife и совсем недавней валютной войны. Тогда этот рой оказался куда опаснее любого одиночного хищника.

– И это ещё не всё, – вырвалось у кого-то. – Крупные институционалы доверяют ему безоговорочно!

А ведь именно они, тяжёлые и неторопливые, словно тектонические плиты, и решали исход любой прокси-войны. Их голос был решающим.

Алгоритм "чёрного лебедя", созданный Сергеем Платоновым, давно стал для крупных фондов чем-то вроде оракула. Его прогнозам верили так, как верят сухим цифрам отчёта аудитора.

– Даже если Envid – крепость с толстыми стенами… если против нас Платонов… – фраза повисла в воздухе, так и не договорённая до конца.

Победа переставала быть чем-то само собой разумеющимся. В этот момент Якоб Ёнг медленно обвёл взглядом всех присутствующих. Его лицо было спокойным, почти холодным, словно отполированный камень.

– Хорошо. Допустим, – сказал он тихо, но отчётливо, – мы уступаем и даём Сергею Платонову место в совете директоров. Вы правда думаете, что он просто сядет и будет молчать?

Ответом ему стала тишина. Даже кресла будто перестали скрипеть. Глаза Якоба блеснули.

– Это не решение проблемы. Это её настоящее начало. Такой шаг будет равносилен тому, чтобы из страха распахнуть дверь и пригласить бедствие войти самому.

– Тогда что же нам делать… – голос прозвучал глухо, почти беспомощно.

И ровно в эту секунду из динамика на середине стола раздался спокойный электронный сигнал, а затем ровный голос секретаря:

"Сэр, я соединила вас с консультантом, которого вы просили."