Константин Ежов – Деньги не пахнут 10 (страница 16)
– Шон!
Макс ткнул в меня пальцем. В ту же секунду весь зал синхронно повернул головы, а затем лавиной ринулся в мою сторону.
– TSO – уже мёртвый кот, да? Если сейчас слить – 18,2, но если ещё раз толкнуть, можем увидеть 19…
– У COUP по опционам перегруженная гамма – закрываться сегодня с жёстким стопом или это ложный вынос?
Вопросы сыпались, будто был хрустальным шаром или оракулом. В последнее время такое происходило всё чаще.
На это лишь усмехнулся и спокойно ответил:
– А вы зачем меня об этом спрашиваете?
Они переглянулись, покачали головами, цокнули языками и начали расходиться.
Кто-то буркнул на ходу:
– Тц… видимо, режим пророка сегодня выключен.
Даже если бы и правда пришёл из будущего, всё равно не знал бы поминутных колебаний рынка. Именно для этого здесь и держали этих дорогостоящих, остро заточенных трейдеров – чтобы принимать такие решения.
В этот момент ко мне подбежала Лилиана, запыхавшаяся, с планшетом под мышкой.
– Шон! Нам пора, прямо сейчас!
На этот раз меня ждал ланч с инвесторами. Декабрь был месяцем бесконечных встреч с крупными деньгами. Причина была до банальности проста. В декабре разрешены изъятия средств. Довольны инвесторы или нет – все они разыгрывали один и тот же спектакль: "А вдруг я выведу деньги?"
И чтобы удержать их? Разговоров о "коэффициентах Шарпа" и "стратегиях распределения активов" было недостаточно. Им нужно было другое. Что-то вроде: "Я на днях лично встречался с Шоном…" – фраза, которую можно небрежно бросить за ужином. Проще говоря, им нужно было почувствовать собственную значимость через меня.
Так что моя задача была предельно ясна. Бросать в разговор простые, цепкие фразы – такие, которые легко запоминаются и приятно пересказывать.
– Похоже, пришло время, когда цикл искусственного интеллекта действительно пойдёт вразнос.
Безусловно нарочно бросил эту фразу между делом, словно не придавая ей значения, но знал – она разлетится быстрее сплетни. Стоило инвесторам разойтись по своим ужинам и кулуарам, как эти слова начнут кочевать из уст в уста, обрастая интонациями, домыслами и азартным блеском в глазах. Война за ИИ уже витала в воздухе – пахла озоном, как перед грозой.
Когда же вернулся в офис, меня уже ждали операционный директор Крейн и продакт-менеджер Лоран. В переговорной стоял сухой запах бумаги, пластика и кондиционера, а на стеклянном столе лежали аккуратно разложенные папки.
– Шон, пора начинать встречу.
Сегодняшний разговор был далёк от романтики больших идей – речь шла о налогах. Декабрь вообще был месяцем холодных расчётов. Это время, когда прибыль начинала кусаться, а налоговая – дышать в затылок. Слишком большая доходность означала одно – платить придётся со всего. Поэтому прибыль приходилось… уменьшать.
Метод был старый и проверенный. Даже если акция выглядела перспективной на годы вперёд, рынок иногда давал короткую просадку. В этот момент мы продавали бумаги, фиксировали убыток – на бумаге, разумеется – и терпеливо ждали тридцать дней. Потом возвращались, будто ничего не случилось.
Мы расставались с акциями с трагическим видом, словно хоронили старую любовь, а затем, когда внимание налоговой ослабевало, тихо писали им снова и возвращали всё на круги своя.
Расставание из-за денег, а потом неловкое "привет, как ты?" – ровно так же это и выглядело. И пока мы крутились в этом бухгалтерском танце, незаметно подкралась дата. 21 декабря.
День, когда "Орёл-9" от Space Z должен был взмыть в небо, а Аарон Старк – проснуться легендой.
"Только бы без сюрпризов…"
В прошлой жизни запуск прошёл идеально, но сейчас был слишком тесно связан со Старком. Слишком много нитей, слишком много мелочей, которые могли сложиться в тот самый эффект бабочки.
С удовольствием бы посмотрел трансляцию запуска в прямом эфире – услышать рёв двигателей, увидеть, как металл рвёт небо… Но судьба распорядилась иначе.
В этот вечер проходила рождественская вечеринка Pareto Innovation. Организацией занимался Гонсалес.
Место выбрали эффектное – Pier 36, прямо у воды. Вечерний воздух был солёным, холодным, пах рекой и электричеством гирлянд. Но ещё у входа меня встретило нечто… монументальное.
Огромная скульптура с моим лицом возвышалась над гостями.
"Мы благословляем вас на максимальную доходность."
– Это…
Запахло духом WSB за версту – дешёвый пафос, мемы и перебор. Совсем не мой стиль.
Но внутри было ещё хуже. Главный экран в центре зала сиял надписью:
"Пророк родился в декабре"
А за ним – десятки LED-панелей, заполненных моим лицом под разными углами.
Медленно повернулся к Гонсалесу.
– Это точно рождественская вечеринка?
Он лишь широко ухмыльнулся.
– Два в одном.
– Два в одном?
И тут со всех сторон рванули фейерверки. Грохот прокатился по залу, стекло задрожало, люди зааплодировали.
– С днём рождения!
– Ах да…
Только сейчас до меня дошло – сегодня и правда был мой день рождения. Похоже, Гонсалес решил объединить всё в один праздник – Рождество, день рождения и культ личности. Вот только баланс был явно нарушен.
"Интересно, а где тут вообще Рождество?"
Даже беглого взгляда хватало, чтобы понять – ёлка здесь явно проигрывала моему портрету. Да и вступительная речь ведущего не оставляла никаких сомнений.
– Сегодня мы празднуем явление основателя Pareto Innovation – Шона – и пришествие нашего спасителя.
Зал, залитый светом прожекторов и пахнущий шампанским, озоном от аппаратуры и сладковатым дымком сценических эффектов, был разбит на тематические зоны. И каждая, без исключения, воспевала меня так, будто я уже при жизни стал мифом. Вот, например.
"Храм святого Шона".
Уголок, стилизованный под дельфийское святилище. Каменные колонны, искусственные трещины, запах ладана. На стенах – "Десять заповедей" и молитвы, когда-то гулявшие по WSB, аккуратно выведенные каллиграфическим шрифтом.
"И узрит он грядущую язву, и падёт она на землю… но Пророк предскажет её".
Под этим лозунгом располагалась интерактивная зона. Гостям предлагали примерить защитные костюмы – те самые, что мелькали в новостях во время паники вокруг Эболы. Пластик шуршал, молнии визжали, люди смеялись, фотографируясь.
Чуть дальше.
"Ведьма, продающая ложную кровь, примет суд святого Шона".
Здесь разыгрывали целое представление – в металлической бочке горел костёр, в который с театральной торжественностью бросали копии NDA компании Theranos. Бумага вспыхивала, трещала, пепел поднимался в воздух, пахло гарью и дешевыми чернилами.
Но самым проработанным, самым безумным местом было…
"Здесь покоится старый гигант; слава его обратилась в прах, а сила исчезла, словно ветер".
Народ быстро окрестил эту зону "Могилой Акмана".
Ровные ряды надгробных плит, холодных и тяжёлых на вид. На каждой – название позиции, которую Акман был вынужден закрыть во время истории с Herbalife и Valiant. В центре возвышался массивный памятник, и надпись на нём была выбита без всякого стеснения:
"Позиция Herbalife (2012–2015)"
RIP
И было в этом всём нечто странное.
"Слишком качественно".