Константин Ермихин – Сердце робота (страница 3)

Свою досаду девочка не преминула излить на робота-секретаря, встречавшего её у пирса.

– Эх ты, предатель, – буркнула она Савве.

– Почему предатель? – удивился секретарь.

– Потому что из-за тебя и твоего дурацкого второго закона пришлось закончить гонку, – прорычала Тася.

– Это не мой закон. Этот закон сформулировал писатель-фантаст Айзек Азимов…

– Да знаю я, – перебила девочка начавшуюся было лекцию.

– Второй закон гласит, что робот должен повиноваться всем приказам, которые даёт человек… – всё-таки решил договорить секретарь.

– Вот я тебе и приказала что-нибудь придумать, чтобы мне не пришлось возвращаться на станцию. Разве сложно?

– Но ваши родители всё равно приказали бы мне говорить правду, и я был бы вынужден…

– Да ну тебя, Савва! Всё равно ты зануда и предатель.

Тася уже жалела, что начала этот разговор. Конечно, Савва не виноват. Конечно, он должен был сказать родителям правду – он же так запрограммирован. Теперь к досаде за проигрыш добавилось чувство вины перед роботом. От бурлящих в груди эмоций Тасе хотелось… ну… кого-нибудь покусать, что ли. Но вместо этого девочка только зло фыркнула.

– Пожалуй, я отнесу ваше раздражение на счёт предстоящего отбытия на материк и не буду принимать его в свой адрес, – рассудил робот, наблюдая, как Тася яростно наматывает швартов на кнехт1, привязывая «Каплю» к пирсу. – Вещи собраны. Отбытие сразу после обеда.

– Вот спасибо-то! Удружил, – проворчала девочка вместо благодарности.

Похлопав верную субмарину по борту, Тася отправилась в столовую.

Глава 3. Жухало

Подводная станция «Пионер» носила своё название вовсе не в память об американских первопроходцах, стремившихся на «Дикий Запад», и не в честь воинской должности в инженерных войсках Российской империи в XVIII веке, и не потому, что была оплотом человечества на глубоководных рубежах, – станция, построенная на склоне подводного вулкана Марион-Айленд, была уже седьмой в Индийском океане. На самом деле, её назвали в честь подводной лодки из книжки «Тайна двух океанов». Потому что начальник станции Тихон Андреевич Карцев был большим любителем почитать в свободное от работы время фантастические книжки, написанные в те времена, когда совершенно обычные сегодня полёты на Луну были пределом мечтаний писателей-фантастов. Книжка, написанная Григорием Адамовым в далёких 1930-х годах, запала в душу бывалому океанологу, влюблённому в море.

Выступая на совещании, где решался вопрос о том, как назвать станцию, Карцев наплёл членам комиссии что-то о новом форпосте2 человечества на глубоководных просторах, и «Пионер» получил своё имя без возражений. А правду начальник станции рассказал только Тасе. По секрету. Девочке нравился всегда весёлый Карцев, и она хранила его тайну как свою собственную.

Тася нашла в Сети и прочитала книгу, которую так горячо советовал Тихон Андреевич. В ней рассказывалось о приключениях мальчика Павлика, случайно попавшего на экспериментальную подводную лодку «Пионер». Субмарина могла развивать невероятную скорость, обладала удивительными для своего времени средствами защиты, которые в реальности стали применяться всего каких-то пятьдесят лет назад. Вообще она была чудом инженерной мысли. Вместе с отважными русскими моряками Павлик совершил переход через два океана, повидал множество подводных чудес, а в конце помог обезвредить вражеского шпиона, попытавшегося взорвать субмарину.

Рассказы о подводных приключениях были интересными, хотя и довольно наивными с точки зрения бывалой подводной жительницы, какой себя считала Тася. А вот история про шпиона показалась очень скучной. Тася не могла понять, зачем ему понадобилось уничтожать такую замечательную подлодку?

Так же, как книжный «Пионер», глубоководная станция была смелым и амбициозным проектом. Она создавалась для того, чтобы наладить связи человечества с морскими обитателями. Пока что на контакт с охотой выходили только дельфины, но всё же иногда на станцию приплывали синие киты и морские котики, изредка заглядывали в гости косатки. Но последние наведывались очень редко: они считали станцию тесной. Тася удивлялась: «Китам нормально, а касаткам, видите ли, тесно».

Все помещения станции были спроектированы таким образом, чтобы в них одновременно могли находиться и люди, и подводные обитатели. Внутри и снаружи были устроены специальные воздушные карманы, чтобы морским млекопитающим не нужно было всплывать на поверхность для того, чтобы подышать. Искусственный интеллект станции почти без задержки переводит дельфиний язык на русский, и наоборот. С остальными языками дело пока обстоит хуже: не хватает словарного запаса для составления полноценных словарей. Надменные касатки не желают сотрудничать, а киты слишком неторопливы и замкнуты на самих себе, чтобы интересоваться общением с сухопутными.

Когда Тася вошла в столовую, оказалось, что там уже собрались все члены экипажа, свободные от вахты, и большинство научных сотрудников. Столы были уставлены всевозможными вкусностями – Кристоф постарался на славу. Прямо напротив входа за столом сидели Тасины родители. Мама надела тёмно-серый комбинезон, тот самый, который подчёркивал её фигуру и так нравился папе. Короткая стрижка открывала красивую шею, а серьги с неоново-голубыми турмалинами очень шли к её голубым глазам. Папа, как всегда, в тёмно-коричневом костюме-тройке. Несмотря на старания автоматических ателье всех стран мира, костюмы на папе сидят будто мешки – такая уж у него неуклюжая фигура. Нелепости образу добавляли старомодные очки. Но именно они нравились маме, как и то, что папа наотрез отказывался от медицинской коррекции зрения. За столом вместе с родителями сидел начальник станции. Четвёртый стул был свободен – видимо, для Таси.

Все дружно зааплодировали. Второй помощник начальника станции, всегда сосредоточенная и спокойная японка по имени Сэнго, заиграла на своей электроскрипке торжественную мелодию.

– Что происходит? – удивилась девочка.

– Дорогая Тася! – перекрывая шум, объявил Тихон Андреевич, вставая со стула. – Наконец-то! Мы тебя заждались! Мы собрались сегодня для того, чтобы проводить тебя и Павла Сергеевича на сушу, а также чтобы наградить тебя памятным призом за победу в неофициальных соревнованиях по скоростному плаванию между дельфином и человеком.

– Вы издеваетесь, да? – опешила Тася. – Я же проиграла!

– Нет, нет, – поспешил объяснить Карцев. – Мы вовсе не издеваемся, ты честно заслужила свой приз. Сейчас Ипполит тебе всё объяснит.

За стеклянной стеной, отгораживающей человеческую часть столовой от половины, предназначавшейся для морских гостей, появился недавний Тасин соперник.

– Я смухлевал, Таська, – признался дельфин. – Я подговорил морских дьяволов, чтобы они подыграли мне. Так что если бы не они, ты бы у меня выиграла сегодня вчистую.

– Что? Ах ты… Жухало! – возмутилась девочка, но тут же рассмеялась, показывая на дельфина пальцем. – Я так и знала! Я знала, что ты жульничаешь! Жухало! Вы посмотрите на него! Поля – жухало!

Все дружно подхватили Тасину дразнилку. Взрослые, словно дети, радостно закричали: «Жухало! Поля – жухало!» Дельфин закрутился на месте, весело стрекоча что-то непереводимое на дельфиньем языке, и пытался увернуться от нацеленных на него указательных пальцев. Тася подбежала к стеклу, отделявшему её от Ипполита, и прижалась к нему, раскрыв руки, будто обняла дельфина. Тот прижался с другой стороны.

Наконец, под бурные аплодисменты, Тасе вручили выточенный из обломка кораллового дерева призовой кубок. На подставке была выгравирована надпись: «Самой быстрой водоплавающей девочке Индийского океана». Тася оценила юмор. Ей понравилось, что кубок был такой же несерьёзный, как и сами соревнования.

Сэнго снова взялась за электроскрипку, и комнату наполнили звуки весёлой мелодии. Мужчины пригласили женщин на танец, и вскоре все рыбы, ракообразные и даже беспозвоночные в окрестностях станции знали, что у людей сегодня праздник.

– Нужно ещё один кубок сделать, – заявила Тася начальнику станции.

– Для кого? – поинтересовался Карцев.

– Для «Капли». Если бы не она, то не видать бы мне победы.

– Как скажешь, Таисия, как скажешь, – улыбнулся начальник. – Только мы вместо кубка лучше нарисуем ей что-нибудь на борту, например…

– Молнию! – предложила девочка. – Светящуюся бело-голубую молнию.

На том и порешили.

Праздник затянулся до позднего вечера. Учёные, скучавшие по собственным детям, оставшимся дома, не хотели отпускать Тасю и уговаривали Павла Сергеевича задержаться вместе с дочкой на станции ещё хотя бы на неделю. На возражения, что скоро начинается учебный год, они наперебой заверяли, что сами научат ребёнка всему, что необходимо знать, говорили, что в современном мире дистанционное обучение с успехом заменяет ежедневное хождение в школу. Неожиданно даже Тасина мама присоединилась к общим уговорам:

– Паша, может, и в самом деле оставишь её со мной ещё на месяц? – попросила она мужа. – Мне хоть повеселее будет.

– Как же, знаю я твоё веселье, – улыбнулся в ответ Павел Сергеевич. – Ты нырнёшь с головой в свои исследования, а Таська целыми днями будет дурака валять.

– Не буду! – тут же вклинилась Тася. – Честное слово, не буду я валять дурака. Тем более их тут нет. На глубоководные станции дураков не пускают.