Константин Ермихин – Коргоруш (страница 1)
Константин Ермихин
Коргоруш
Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.
© Ермихин К. В., 2026
© Оформление серии. АО «Издательство «Детская литература», 2026
1
Егор не хотел уезжать из города. Там остался Ванька Соколов, там дядя Серёжа обещал научить играть на барабанах. А в деревне у деда тоска: Интернета нет – так что в бродилку не поиграешь, и потому новенький телефон, подаренный родителями в честь успешного окончания учебного года, валяется в рюкзаке без дела; телевизор показывает только два канала, и никакого тебе аниме.
Ну, предположим, можно было бы встать пораньше, взять удочку и прочие снасти да пойти на речку. Устроиться на мостках у соседского дома и посидеть в тишине. А что? В тишине очень даже хорошо думается о разном… Или ни о чём не думается – что тоже хорошо. А потом, когда солнце станет припекать так, что даже рыбы уйдут в прохладную тень в зарослях кувшинок, – тогда можно было бы оттолкнуться босыми ногами от горячих досок и прыгнуть в парну́ю ванну речной заводи.
Можно было бы! Да нельзя.
Нельзя, потому что вчера Егор утонул. Ну, не совсем, конечно, то есть не насмерть, но поволноваться пришлось всем.
В общем, дело было так: пошёл он вместе с деревенскими пацанами купаться. Вытолкали они на середину речки надутую камеру от автомобильного колеса и стали с неё прыгать – кто «щучкой», кто «бомбочкой» или ещё как-нибудь. Речка в этом месте была хотя и широкая, но мелкая, и Егор разок довольно чувствительно приложился о песчаное дно. Тогда он решил спрыгнуть со старой ивы в омут, который находился метрах в трёхстах в стороне от пляжа.
Друзья отговаривали, рассказывали, что тот, кто в омут ныряет, назад не возвращается: его утаскивает на дно какой-то страшный сом. Но Егор не верил в эти страшилки. Взял камень побольше и швырнул в центр тёмного круга, видневшегося под поверхностью речной глади.
Бултых! И тишина.
Пацаны сказали, что таким камнем сома не достать.
Тогда Егор приволок жердь, отвалившуюся от изгороди заброшенного сельского клуба, и стал тыкать ею в омут, чтобы сома оттуда выгнать. Конечно, никакого сома в омуте не оказалось. И тогда Егор совершил свой главный подвиг: забрался на склонившуюся над рекой ветку старой ивы и прыгнул…
…и утонул.
Произошло это как-то странно, честное слово: Егору показалось, что его кто-то ткнул в плечо. Тут же рука отнялась. Неизвестно откуда взявшееся сильное течение стало затягивать в глубину. Наглотался Егор воды – будь здоров, и если бы не подоспевший вовремя дед, то самому бы мальчишке точно не выплыть. Дед потом сказал, что это судорогой руку обездвижило, но нет, Егор знал, как мышцы сводит, – тут по-другому было. В любом случае нельзя ему теперь купаться. Мама не разрешает даже близко подходить к воде.
Сегодня Егор еле-еле уговорил отпустить его погулять. Для этого пришлось клятвенно пообещать, что в сторону реки он даже смотреть не будет. «А если вздумается тебе преступить эту нерушимую клятву, то…» В этот момент мама на него так посмотрела, что и без слов стало понятно: лучше даже не думать о том, что произойдёт в этом случае.
Мальчик надел штаны с карманами, любимые, хоть и рваные кроссовки, откопал у деда в шкафу старую футболку с выцветшим олимпийским мишкой и выбежал на улицу.
Он прошёл до перекрёстка, по привычке свернул было на Речную улицу, которая, как не сложно догадаться, вела к реке, но вспомнил обещание, данное маме, и пошёл в другую сторону – по Садовой. Эх, подвела его клятва! «Нужно было обещать не то, что к речке не пойду, а что в воду не полезу! – задним умом сообразил Егор. – А теперь придётся до вечера одному гулять. Пацаны – они же не дураки, чтобы в такую жару дома сидеть. Все сейчас на пляже. Загорают, купаются».
Егор шёл по улице и разглядывал соседские дома. В деревне все – соседи, даже если на другом конце живут. Да и деревенька-то была совсем маленькая: четыре улицы по десятку домов на каждой. Тут были свой магазин и даже свой участковый полицейский. Ни тот, ни другой, в общем-то, были не по статусу для столь мелкого населённого пункта, но, как говорил дед, так сложилось исторически.
Сейчас половина дворов стояла пустая: не все смогли выбраться из города на лето. Да и сам Егор мог бы не приехать в этом году к деду. В последнее время отец был загружен работой, приходил домой усталый и раздражительный. В разговорах стал колючим и резким. Никак не удавалось ему найти время, чтобы вывезти семью на отдых к тестю. Напряжение нарастало с каждым днём.
Но в одно прекрасное утро отец разбудил Егора чуть свет и объявил, что хватит сидеть в душном городе. Мама быстро собрала вещи, а Егор помог перенести их в машину. Всё это время отец с кем-то разговаривал по телефону. Садясь в машину, он сказал собеседнику: «Я не изменю свою позицию: или мы делаем как положено, или вы продолжаете без меня. Я не собираюсь рисковать жизнями людей ради экономии ваших денег. Вот когда закончится у вас „сложный период“, тогда и продолжим». Нажал «отбой», с облегчением выдохнул, подмигнул Егору, и они поехали в деревню.
Тут всё сразу же изменилось: родители снова стали прежними, перестали разговаривать друг с другом короткими колючими фразами, а мама даже начала петь за работой. Голос у неё мягкий, чуточку сипловатый, и от этого кажется бархатным. Мама пела, а отец, бросив дела, слушал заворожённый. Мама замечала, что он её слушает, и замолкала, смущённая папиным вниманием. Егор любил наблюдать за ними в эти минуты: папа становился доверчивым, как котёнок, а мама даже как будто светилась изнутри.
Но вот опять стал звонить телефон. Видимо, «сложный период» закончился, и пришло время отцу ехать обратно в город. Прощаясь, он быстро смахнул пальцем слезу, конечно же притворившись, что отмахивается от надоедливой мошки. Егор-то всё понял: папе очень не хотелось расставаться с мамой. Мальчик подошёл к отцу, прокашлялся, чтобы убрать из горла комок, и пообещал, что присмотрит за мамой, никому не даст её в обиду. Отец серьёзно пожал ему руку и сказал: «Спасибо, сын». А потом уехал.
«И вот теперь нельзя даже на речку пойти!» – как-то непоследовательно подумал Егор.
Он подобрал с земли прутик, зажмурился, запрокинул голову и стал стучать по доскам заборов, пытаясь по звуку отгадать, мимо которого идёт. Конечно, он мог назвать по памяти все дома на любой улице деревни, но ему интересно было угадывать, когда закончится один забор и начнётся другой. Деревня словно вымерла – те, кто не плескался в речке, сейчас сидели по домам, прячась от солнца в полумраке прохладных комнат. Вот сейчас он идёт мимо дома Сашки Агеевой – она в этом году не приехала, и весь двор зарос огромными, чуть не в человеческий рост, одуванчиками. Прутик зазвучал более звонко – это металлический штакетник Бирюковых. Егор ускорил шаг. Бирюковых лучше не раздражать: у них вредная бабка, она может пойти к Егорову деду жаловаться. Прут ударился в деревянные доски – это забор деда Архимеда. Егор не знал настоящего имени владельца забора, но вся деревня называла его Архимедом за то, что он постоянно что-то мастерил: делал разные ветряные крутилки, выстругивал из кривых веток фигурки леших, водяных, русалок и прочей нечисти, изобретал чудаковатые, завораживающие вещи. Архимед был добрый, хотя и «с приветом». Забор его дома украшен резными фигурами богатырей. Прутик выстукивал чечётку по деревянным кольчугам и щитам, а потом вдруг наткнулся на что-то мягкое и замолчал.
Егор остановился. Открыл глаза. Прутик уткнулся в Сан Саныча – местного участкового. В такую жару Сан Саныч был в полном обмундировании, как на парад: шерстяной китель, кирзовые сапоги и фуражка. От одного взгляда на него Егору стало ещё жарче.
– Ой, простите! – испуганно пробормотал мальчик, бросил прутик и кинулся прочь по улице. Но не успел он сделать и шага, как забуксовал на месте: футболка будто зацепилась за что-то.
– Отставить! – скомандовал Сан Саныч.
Егор замер на месте. Участковый отпустил Егорову футболку и повернул мальчика лицом к себе. Егор тут же очень заинтересовался дырами на кроссовках.
– Так-с, значит… Егор Карасёв, – спокойным уверенным голосом начал Сан Саныч. – Что это ты тут делаешь на таком солнцепёке? Все мальчишки в речке по самую макушку сидят, а ты, значит, палкой по заборам стучишь. А почему?
Егор пожал плечами, не отрывая глаз от дыры на кроссовке рядом с правым мизинцем.
– Ага. Понимаю, – рассудительно согласился участковый. – Надеюсь, ты не собирался вот так, зажмурившись, пройти всю улицу?
Егор снова неопределённо дёрнул плечами. Вообще-то он понимал, что бояться ему нечего, ведь ничего противозаконного или хулиганского он не делал – подумаешь, стучал палкой по забору. Но всё равно смотреть в глаза Сан Санычу не решался. Среди деревенских мальчишек ходили байки о том, что участковый обладал сверхъестественными способностями: если заглянет в глаза, то узнает не только о том, что ты уже натворил, но даже то, что можешь натворить в будущем. Конечно, это была всего лишь байка, но на всякий случай Егор сделал вид, что его очень заботит плачевное состояние обуви.