Константин Демченко – Сжечь Барселону (страница 6)

М-да… Версия слабая и практически недееспособная.

Тогда вторая версия. Крыша моя ушуршала несмотря на все потуги её остановить. Вследствие слабости первой версии эту придётся принять за рабочую. Жаль…

Ещё что ли подумать?

А вот ещё один повод для размышлений – на фига я фотографировал целый бампер?

Пока эти мысли кружатся в черепной коробке, глаза пробежались по почти пустой парковке, ряду деревьев на узкой полоске газона вокруг неё, фонарям, высокому стеклянному зданию, в котором я провёл столько дней, по большим чёрным буквам, складывающихся в название бизнес-центра – «Hermes-center». Банальное до безобразия название…

И ведь не сразу осознал, что картинка в моей голове не совпадает с действительностью. В мозгу пульсирует «Hermes-center», а на стене монолитом, будто нагло и мрачно усмехаясь, висит вывеска «Mercury-center». Смысл-то близкий, один крышевал бизнес у греков, второй у римлян, но фактически в именах одинаковыми были только буквы «er».

Сколько я простоял, тупо смотря на это непотребство? Не знаю. Но достаточно для того, чтобы ноги успели затечь, и, когда я наконец отклеился от борта машины и отправился ко входу в здание, поначалу слегка прихрамывал.

– Здравствуйте… снова, – обратился я к сотруднику СБ, сидящему за стойкой.

Тот посмотрел на меня и приветливо улыбнулся:

– Здравствуйте. Что-то случилось? Смотрю, вы у машины стоите долго…

Сотрудник, как оказалось, тот же самый, что работал здесь позавчера.

– Нет, не случилось, вроде – ответил я, чувствуя, что голос звучит потерянно, – хотя, не уверен… Подскажите, пожалуйста, а это здание как называется?

Охранник посмотрел на меня удивлённо, и, как будто с опаской в голосе, но без промедления, ответил:

– Мэркури-центр. А что? Что-то с вывеской?

– Да нет, с вывеской всё нормально… А вот… – не уверен, стоит ли спрашивать про другое название, но всё-таки решаюсь: – А оно раньше по-другому не называлось? Просто, сколько здесь работаю, почти никогда на вывеску не смотрел, и мне показалось, что раньше, давно, – на всякий случай отодвинул срок гипотетического переименования, – другое название было. Не помните?

– Да я сам здесь неделю работаю, сегодня третья смена, – ответил с видимым облегчением охранник, – что там раньше было не знаю. Может, и было другое название.

Значит, как минимум неделю на стене висит вывеска «Mercury-center». Мог я не заметить её смену? Ну, теоретически, мог. Каждый день на неё не смотрю… Да вообще на неё не смотрю! Сдалась мне эта вывеска.

– Спасибо большое, – поблагодарил я сотрудника, – чего-то вдруг в голову пришло, знаете, бывает такое иногда.

– Да, понимаю. Бывает, втемяшится что-нибудь, и пока не вспомнишь, не успокоишься. Я вот недавно услышал трек из фильма и никак не мог вспомнить, из какого. Мучился, мучился, пока не заснул.

– Ага, – поддакнул я, – об этом я и говорю. Пойду тогда, до свидания. И спасибо ещё раз.

Я подошёл к двери и уже с порога спросил:

– Ещё один вопрос. Я же к вам в понедельник подходил по поводу ДТП? Камеры ещё просматривал.

Лицо охранника скривилось, будто он лимон укусил:

– Что за ДТП? В мою смену ничего не было, я бы помнил. Но могу проверить документы, мы такие вещи должны протоколировать…

– Нет, нет, не надо. Вспомнил, это в другой день было. И не к вам я подходил. Извините за беспокойство. До свидания.

Я быстро вышел наружу, дошёл до машины, убедился, что царапины на бампере не появились вновь, и уселся за руль. Включил радио. Заиграла жизнерадостно-романтическая мелодия, под которую хорошо было бы сидеть с подружкой на берегу речушки и кидать камешки в воду. Пришлось выключить.

И тут меня осенило. Около месяца назад я машину загонял на ТО, и с утра пришлось ехать на такси, которое заказывал через приложение. Я поспешно достал смартфон и залез в историю поездок. А вот и она… «Дом – «Mercury-center». Чёрт.

Даже самым отмороженным и упоротым шутникам-црушникам не пришла бы в голову идея взломать базу данных оператора такси и переименовать бизнес-центр. Значит, названия «Hermes-center» не было. Было какое-то умное словечко для такого случая… Конфабуляция, вроде. Помню то, чего не было, и не помню того, что было. Лечению поддаётся, только если это не прогрессирующая амнезия машет тебе приветливо ручкой. Вот только этого мне и не хватает…

Я завёл двигатель и тронулся с места. Домой поеду. Даже если моя крыша сорвалась в пике, это не повод сидеть в машине до посинения. Приеду домой, налью кружку кофе и попробую обдумать своё настоящее и будущее. И прошлое. Оказывается, и оно может быть неоднозначным.

А ещё перетряхну квартиру и проверю, не появилось ли в ней чего-нибудь новенького, или старенького, но видоизменённого.

По пути я то и дело осматривал окружающий пейзаж, особенно когда останавливался на светофоре, пытаясь сопоставить картинку перед глазами с той, что существует в моей памяти. Но каких-либо отличий найти не удалось. Что, правда, тоже не слишком играет в мою пользу – уж слишком мало я раньше уделял внимания окружающему, и даже если бы где-нибудь появился дом, которого раньше не было, или наоборот, снесли какой-нибудь, вполне могу этого не заметить. Взгляд выхватывал яркие пятна рекламных плакатов, особо креативные или большие вывески, стеклянные здания торговых центров и редкие элитные жилые комплексы, выделяющиеся на фоне башен новостроек, соревнующихся в скудности архитектурных приёмов с сорокалетними панельками. Всё буднично и привычно.

Оставив машину у подъезда, я не сразу пошёл домой – забежал в магазин в соседнем доме и взял бутылку вискаря. По идее, дома у меня есть одна, а в планах напиваться нет, но кто знает, как пойдёт процесс копания в памяти. Вдруг сковырну засохшую корочку с так и не заживших душевных болячек или обнаружу, что помню совсем не то, что было на самом деле.

Пешком поднявшись на свой этаж, я вставил ключ в замок. Он вошёл, как и всегда, плотно, так что пришлось приложить некоторое усилие, повернулся мягко, с тихим клацающим звуком. Знакомым звуком, который слышу вот уже, дай бог памяти, около четырёх лет – я тогда сменил личинку замка. Второй замок тоже открылся, не возбудив никаких подозрений.

Я перешагнул порог и потянул за собой дверь, которая почти бесшумно захлопнулась. Повернув барашек запора, включил свет в прихожей. Яркие лампы залили белым пол, потолок, двери встроенного шкафа-купе, отразились в одной из них, зеркальной. Пристально осмотрел стены, покрытые белой краской с примесью песка и серебряной пудры. Конечно, так и не смог определить, не изменился ли узор, состоящий из хаотично перемешанных участков блестящего глянца и песочной наждачки, хотя я сам когда-то наносил всю эту красоту. Нужно осмотреть вещи более стабильные, монументальные, если угодно, со своей историей, способные закинуть леску с крючком в непрозрачные и тёмные глубины памяти и вытащить оттуда лучшее, что только могло со мной случиться. Или полуразложившиеся и смердящие воспоминания о худшем, уверен, там и такие найдутся, главное только, чтобы в итоге меня не вывернуло наизнанку.

Я разулся и прошёл на кухню. Решил начать с неё. Ну а что, если подумать, именно здесь пролетает большая часть моего домашнего существования. Сознательного, так уж точно. В зале вообще почти не бываю, в спальне либо сплю, либо смотрю в экран телевизора, и оба процесса почти одинаково затрагивают когнитивные процессы. В ванной и туалете, думается, сложно найти что-то специфическое: спроси меня, каков цвет моего геля для душа, и, пожалуй, вопрос останется без ответа. А вот кухня – другое дело. Тут происходит процесс готовки, пусть даже в основном он заключается в разогреве готовой порции острого риса или пюре с сомнительной котлеткой, тут пью кофе или чай – что под руку попадётся, тут могу просто посидеть на стуле, вытянув ноги и смотря на висящий на стене напротив чёрно-белый постер совсем не кухонной тематики: рой воздушных шаров над гладкими, словно вылизанными гигантским языком, скалами Каппадокии.

Я включил газ и стал дожидаться, пока закипит чайник. Быстро обежал глазами всю комнату, пытаясь с наскоку найти что-нибудь этакое, выделяющееся. Бесполезно. Придётся всё делать медленно и внимательно. Тогда дождусь кофе.

Снова взгляд вернулся к постеру. Он остался прежним. Все шары чёрно-белые, за исключением одного, красно-оранжевого. В гондоле этого цветного шара влюблённая парочка, хотя её, конечно же, невозможно разглядеть. И один из этой парочки – я.

Это не фантазия. Тогда мы впервые приехали в Турцию и пробыли там почти три недели, так что успели побывать почти на всех экскурсиях и даже позволили себе такую недешёвую экзотику, как полёт на воздушном шаре. И на память об этом чуде, по-другому не скажешь, у нас осталось это фото, которое мы по приезде обработали, распечатали и определили на самое видное место. И я его не убрал…

Казалось бы, странно: не оставил ни одной её фотографии, чтобы случайно не посмотреть ей в глаза, но есть вот такие вещи, как этот постер. Наверное, это что-то вроде терапии, когда я могу по капельке, по крупинке процеживать сквозь себя мгновения прошлого… А может быть, наоборот: каждый раз, когда смотрю на цветной купол воздушного шара, во мне бесшумно лопается очередной нарыв, и капли ещё оставшихся воспоминаний кислотой обжигают внутренности, застывая потом уродливой коростой. Память отмирает, а душа покрывается коркой…