Константин Чиганов – Баллады старого катафалка (страница 7)
Из глубины катафалка кто-то громко жалобно мяукнул.
[1] Н. Рыжий "Чешежопица"
[2] Дрянное место (гаит.)
[3] Черной магией (гаит.)
[4] С. Кинг "Оно".
[5] Бедность? (гаит.)
[6] истинное мужество (гаит.)
[7] госпожа смерть (гаит.)
[8] силу жизни (гаит.)
[9] Настоящий мужчина (гаит.)
[10] люди подонки (гаит.)
Глава 3
Баллада о мертвой невесте
Не уповай, душе моя, на телесное здравие
и на скоромимоходящую красоту,
видиши бо, яко сильнии и младии
умирают…
Канон покаянный, глас 6 песнь 7.
1
Отпуск! Все к черту, к барону Субботе, беру отпуск!
Телефон заухал филином в полдевятого утра. Кому приспичило закопать мощи усопшей тещи, dyab[1] бы и его и ее взял?
Конечно, Артем оставил аппарат в кармане куртки, забыв поставить на зарядку. Пришлось выгружать из постели кота и вставать в темпе. Ося, или Осирис, недоуменно мяукнул и, кажется, обиделся. Пойдет теперь в кухню хрустеть сухим кормом, бессмертная бесстыжая морда.
Говорил мужчина, нестарый, твердый такой голос. Артем сразу представил делового человека при галстуке, в дорогом костюме. И еще — он волновался.
— Здравствуйте. Вы ведь услуги катафалка? Единственные в городе, вип-катафалк?
— Здравствуйте. Да. Но я с завтрашнего дня ухожу в отпуск. Извините, обрати…
— Очень вас прошу! Просто умоляю! Моя фамилия Ставер (он сделал маленькую паузу, похоже, рассчитывал что собеседник знает), заплачу втрое против вашего прайса. Нужно все по высшему разряду, видите ли. Речь о моей дочери.
Он запнулся и Артему показалось, там скрипнули зубы. Втрое. Не бедствует, однако. Одна поездка. Полдня работы. Дочь, опять же. Жалко мужика.
— Когда именно?
— Завтра к трем часам дня, к церкви Крещения на Нахимова, будет… (он запнулся, словно не мог вдохнуть) отпевание. Потом на Васильевское кладбище, главные ворота. Оплата возле церкви, как подъедете.
Все же автоматизм делового человека в нем оставался.
— Ладно, без десяти три буду у церкви, проследите, чтобы можно было проехать, машина габаритная, хорошо?
— Конечно. Жду вас там, спасибо большое, спасибо!
Ладно. Одна поездка. Полдня нетрудной работы. Просто отвезти. Правда, хоронить молодых Артем не любил, вот уже родня устраивает истерики "на кого ж ты нас покидаешь", "кровиночку не уберегли" и прочий пердимонокль. Ладно. Втрое ведь. Даже если не продавать золота, пожалуй, накоплений на Питер хватит.
Доспать явно не получалось, и Артем пошел на кухню. Кормить зомби-тварь и варить себе кофе. Послаще и со сливками. Арабы пусть себе пьют эту отраву в чистом виде, а нам наливай послаже.
И угораздилочертову дочку помереть в начале лета, в такие солнечные хорошие дни… небось в дорожное упоролась, дура. На порше каене каком. А, холера, надо взять планшет, глянуть по фамилии, все равно смотрит новости. Что там за Ставер такой. Опять же, оплата. Грешно ее ругать за такие бабосы, свежеусопшую. Царствие того этого в общем. Тоже торжество, но неприятное[2]. А какого черта он звонил сам, кстати? Вряд ли пожалел отстегнуть жадной стае падальщиков из похоронного бюро. Похоже, отвлекается так от горя.
Артем и не представлял, во что ввязывается. Благословенна будь, завеса неведомого будущего.
На фамилию Ставер интернет отозвался дюжиной заголовков, но по большей части не об отце (сурового вида бизнесмен, нестарый, с благообразной сединой и бородкой, в общем, симпатичный мужик, состояние, заводы-пароходы, самый дорогой в городе ресторан), сколько о дочери. Видимо, той самой. Ангелина Ставер.
К жизни золоченой молодежи Артем был глубоко равнодушен, так что раньше о ней не слышал, или услышал и сразу забыл.
Ее инстаграм. Ангелставер. Фото поразительно красивой высокой блондинки. Вот она возле машины (не унылый черный Кайен, а голубой кабриолет Шеви Камаро, недурно), в обтягивающих джинсах и косухе, вот на спортивном мотоцикле в облегающем красном комбинезоне, вот в летних ярких платьях на фоне то Мариацкого костела в Кракове, то на Староместской площади Праги, то сидит, выставив великолепные загорелые ноги, в гондоле под венецианским мостом. Золотые волосы чуть вьющейся волной ниже пояса, синие лукавые глаза, хорошая, живая улыбка. Никаких накачанных губ, отпиленного носа или ножевидных скул. Все свое. Да она и не нуждалась в тюнинге, совершенно.
Жалко. Последнее фото — обручальные кольца белого золота на красном бархате. Три дня назад.
Нет. Артем не любил хоронить молодых. А уж тут жила бы и жила, ни забот ни хлопот, папа богатей, внешность, мозги… сука ты, жизнь. И смерть сука. Две суки, белая и черная.
В глаза сразу бросился жирный заголовок:
Ага, престижный питерский универ, экономист, объехала полмира, снималась для модных журналов. Гоняла на мотоцикле и прыгала с парашютом. Еще и рисовала что-то, выставка в Москве. Жизнь малина. А, открыла приют для животных, пиар там или нет, но наш человек. И собиралась замуж (фото в обнимку с накачанным блондином, на борту белой парусной яхты — класс "звездный", отметил Артем, белозубые, в красных жилетах и босиком. Красивые).
Через неделю назначенасвадьба.
Внезапно, скоропостижно, мгновенно, прямо во время примерки свадебного платья (на это особенно напирали пираньи пера), врачи приехав, не успели ничего сделать. Причину, правда, не указывали. Сердце? В ее годы? Аневризма мозга? Никакой аварии, девка не виновата ни в чем. Нет, подлое дело судьба.
Настроение у Артема испортилось вконец. Ну, последний долг, мертвой припарки… а, в соцсетях бурная скорбь, от знакомых и совсем посторонних.
Ангел улетел, ушла в расцвете, призвали звездочкой на небко, Ангеленочек мы утонули в слезах, прости-прощай, посмотри на нас оттуда (делать ей больше
На диван запрыгнул зомби-кот Осирис и принялся тереться плюшевой головой о планшет, требовать внимания и почесушек.
2
День похорон выдался ясный, но не жаркий, слегка, прозрачно облачный. Мимо стоящего на перекрестке катафалка проскочила, сигналя, свадебная процессия, словно напоминание о свадьбе, которой никогда не будет. От белого лимузина до черного катафалка, колесо кармы, инь и ян.
По такому поводу одесские нищие говорили "ой вэй, дай Бог нам с вами такие похороны!", вряд ли, однако, им это светило. Ряды дорогих машин, цветы, цветы, цветы, всё живые — хорошо еще, у Артема не было сенной лихорадки. Белые розы, красные, чайные, черные ленты на венках. Несколько солидных черных седанов, Майбахов и Ягуаров, стояли ближе всего к двойным зеленым дверям "отпевальни". Отдельной пристройки к празднично-белой церкви, и даже со своей отдельной же золоченой маковкой.
Играла откуда-то музыка, не банальный Шопен, а Моцарт, "Весна", но негромко, не вызывая у публики тоски. "Наверное, и "Есть только миг" лабать не будут? Хорошо бы. Ну что ж, если так, вполне приличные люди эти олигархи", подумал Артем.
Ровно пятнадцать ноль девять, он немного гордился своей точностью.
Вот и промежуток как раз у зеленых дверей, ай молодцы.
Артем развернулся и плавно вогнал вымытый, блистающий Кадди на место, идеально точно. Он мог бы подтереть сопли мулу на дороге крылом этого Кадиллака[3], именно так. Он даже прицепил к маленьким флагштокам по краям переднего бампера черные бархатные флажки с золотой каймой.
Выходя, Артем скинул фуражку и слегка склонил голову. К нему уже шел заказчик, отец. Андрей Михайлович (запомнить!). В черном костюме, черном галстуке и белейшей рубашке. Почти спокойный. Глаза только в сетке красных прожилок, синие, как у дочери. Крепок. Он протянул руку — наемному водителю, хотя не обязан был. Артем пожал сухую сильную ладонь. Представился.
— Здравствуйте. Спасибо, — сказал Ставер, твердым, хоть и надтреснутым голосом, — Вы как раз вовремя. Вот оплата. Еще пять минут и… выносят.
Он протянул хорошо набитый конверт бежевой бумаги. Артем, понятно, не стал проверять, сунул во внутренний карман нераспечатанным.
— Вы водитель? Разрешите? — подошел какой-то юркий субъект в черной двойке, с характерным, постно-лживым лицом стервятника похоронной конторы. Он держал в руках бело-красную гирлянду из живых роз.
— Ладно, валяй. ("В гривы лошадей вплетали цветы, что очень нравилось посаженым отцам", вспомнил Артем классиков).
Стервятник прицепил гирлянду к хромированной решетке катафалка. На артемов взгляд, вульгарно опошлил строгий классический дизайн. Самоходная клумба. Шоб те на могилу такое повесили.
Заиграл "Реквием" Моцарта в инструментальной обработке. А, вон и оркестранты, у черного с золотом автобуса. Даже чуткое ухо Артема исполнение не ранило.
Публика заволновалась, дамы достали платочки, изображать скорбь. Двери открылись, и четверо дюжих парней в смокингах вынесли гроб. Обитый белым бархатом, с золотыми кистями, с золоченым крестом на крышке. Куда там бедной старой "Нимфе", подумал Артем, распахивая заднюю дверь и выкатывая блестящую аппарель.
Гроб задвинули, захлопали дверцы машин, кортеж отправился в путешествие к последнему дому. Флажки трепетали по сторонам капота, и вся процессия выглядела, должно быть, величественно.
Когда катафалк вкатился в ворота кладбища, и тот же падальщик из бюро показал, куда свернуть, оркестр уже ждал среди надгробий самого богатого "квартала". Черный и розовый мрамор, стелы выше человека, нелепые бронзовые беседки, вкус тут так точно похоронили.