Константин Чиганов – Баллады старого катафалка (страница 19)

В папке фото и описания, и результаты экспертиз. Артем быстро пролистал ее, нашел лист с общим финальным заключением (вот спасибо). Ага. Отпечатков и следов днк на предметах культа нет, впрочем, и времени прошло… и тот кто все в подвале готовил, явно был осторожен. Уж наверное в перчатках. Следов обуви тоже не найдено, вдобавок с тех пор как Артем там был, прорвало какую-то из труб и пол хорошо залило… ладно еще, холодной водой и кровавые рисунки почти не пострадали. Да, надписи на полу в пентаграмме… Кровь куриная, точно. Надписи эксперт разгадать и перевести не смог, ну да и понятно, не его дело.

Артем заглянул в кейс. Ага. Пакетики с зип-застежками. Пронумерованы маркером, тут же листок с пояснениями. Вот и пять черных огарков, никто на них не польстился. И кусочек желтоватой кости, округло-выпуклый, остальной разбитый череп, наверняка, растащили крысы.

Он оделся и пошел во двор, к катафалку. Лоа явился в зеркале сразу, бодрый и свежий, черный огурчик, право слово.

— Вот погляди. Это собрали с того места, помнишь, в психушке? Работал… что-то вроде коронера на месте преступления. Надо найти этого колдуна, чую я, не обошлось без него. Ну или его ученика. Или учителя. Не думаю я, что в городе у нас есять магов, что могут навести смертную порчу.

Он открыл кейс, показал.

— Фу. Смердит смертью и мраком. Покажи мне бумаги, а эту гадость оставь тут на сиденье, я погляжу.

Артем вытаскивал из папки листы и демонстрировал зеркалу — Пятница кивал и говорил "yon lot"[1] быстро, так что скоро папка закончилась.

— Ну что ж, благодарю, Арти. Теперь и я буду думать и соображать старым лысым scull[2]. Похоже, за горами снова горы[3], но от меня этому magouye[4] не уйти, о нет.

— Как думаешь, показать все это Ангеле и ее отцу? Или пока нет смысла?

— Как хочешь. Но лучше расскажем ей позже, когда я сделаю свой анализ. Мне хватит полчаса.

Ангелина, повязав волосы темным платком (краситься она категорически не желала), и надев темные очки, еще утром укатила к отцу, все обсудить. На серенькой подержанной Киа Рио, трудно найти машину неприметнее. Кроме машины, Ставер устроил ей и паспорт и права, вместо Ангелины на Анжелу с фамилией Кузнецова. Колхозно, но грамотно, объяснила она, Кузнецовых в России больше Ивановых, ксивы отличного качества, но лучше лишний раз их не светить. И самой не светиться. Артем подумал, что с криминальной терминологией Ангела обращается как с родной.

Артем успел покормить и вычесать кота, прочесть новости (все плохо и будет еще хуже), сыграть "Герл" Битлов на гитаре в миноре… и через час вернулся за руль катафалка. Солнце уже склонялось к закату. Черная машина нагрелась даже поднавесом, так что пришлось опустить окна.

На призыв Пятница явился словно смущенным. Пожевал пухлыми губами, что-то пробормотал.

— Граф, что скажете? Ваша экспертиза?

— Арти, занми, я б рад, но так мало следов. Обычно я могу сказать хотя бы, мужчина или женщина sosye[5], даже возраст и у кого он учился, если знаю учителя… но тут и я почти никакой. Стертые надписи на могилах. Прошло много времени, и тот кто творил maji nwa[6] тщательно защищался. Он умный, хитрый, с большим опытом… и я не могу даже определить, мужчина или женщина. Вот это страннее всего. Обычно мужская и женская maji отличаются как земля и вода… здесь словно бы ни то ни другое. И не муж, но и не жена, нечто… пустое. Человек, не дух, но я таких не встречал.

— Э… из меньшинств?

— Нее, тех видно сразу и еще лучше любящих lanmou senp[7] Просто что-то… незаполненное.

— Ребенок?

— С такими умениями? Что ты. Прости меня, vye moun fou[8]. Я только и могу сказать, что он не стар и силен, хотя вершин черного искусства не достиг. Но есть и благая весть. Я почти уверен, что смертную магию на Энжи навел он. Пара мелких черточек, как завитушка в подписи… да, почти уверен, и если мы его найдем, хотел бы допросить гадину лично, в гробу, хе. Его как раз вычистили.

2

Ангелина приехала по темноте. В сером деловом костюме, в голубом платочке, просто образцовая секретарша на учениях. Ушла в душ, изобразив лицом крайнюю степень измученного обалдения.

Они уселись на кухне за чаем, уже в домашнем, Артему показалось, что она выглядит печальнее чем утром. Синий сарафан только подчеркивал бледность кожи.

— Вот наши списки и наброски, — она положила на стол черную папку, — открой.

Поверх распечаток лежал листок с фамилиями. Некоторые отмечены красным крестиком. Фамилий пятнадцать. С крестиками треть.

— Это что за кресты? — Артем проглядел ничего ему не говорящие имена.

— Это те кто уже не сможет никому повредить. Лично. Но вдруг у них остались родственники или друзья?

— Ну, не так уже и много… не многотомник.

— Папа человек аккуратный. Правда, все эти контры было давно, лет двадцать назад, с тех пор отец человек вполне легальный. Как Майкл Корлеоне. И еще вот, — она слабо усмехнулась, протягивая смартфон с открытой программой-диктофоном, — я думаю, тебя позабавит прослушать лично. Ребята уже изучили все автосервисы района, что были живы восемь лет назад. Теперь взяли охват шире, но, похоже, просто на всякий случай. Они нашли одного человечка. Сервис тот давно закрылся, хозяин куда-то пропал, записи, понятно, тоже никто не сохранял. Но этот типчик кое-что вспомнил. Он там был слесарем-мотористом или вроде того.

Артем нажал пиктограммку со стрелкой вопроизведения. Смартфон кашлянул и заговорил высоким, шатающимся голосом, явно знакомым с алкоголем:

— Я ще почему запомнил? Пятница тринадцатое, как в кине там, про отморозка с ножиком. И как раз у Семена, у Семки, корешка моего, день рождения. Помер пять лет как, сгорел на работе, от метила ебу. го! День рождеенья, грусный празник… И чуть в тот день рождения ему совсем и не пришел кирдык.

Нам в тот день пригнали Крузак с битой мордой. Черный двухсотый, восьмого года. Солидная машина, дизель, двести писят поней. Кожа-рожа-все дела. С золотыми эмблемами. Был у япошек такой понт для люксовых версий. Я еще Семе говорю, вот бы типа отколупать и подменить, простые покрасить, он ржет, да, грит, они позолоченные для вида, там бл… золота на блошиный хвост. Не, номер точно не помню, какое. И кто пригнал не знаю, эт контора занималась.

Ну мы в обед бухнули колефтивом, за здоровье, не вопрос. Крузак тот закатили на подъемник, ну да, морда немного битая, бампер тем и крыло… но замена не нужна, шпакля и покраска. Даже фара целая, туманку одну под замену. Подняли, Сеня лезет под него, мотрит там радиатор, нет ли течи… и я мотрю, Крузак так плааавенько идет вниз. Старый подъемник, шланги прохудилися, поперло масло, и он того. Главное, Сема не видит, пригнулся там, зае…ку какую-то разглядывает. Я ему "Сема, пи. ц, уходи!" а шумно, кузовня же, он под газом, не слышит. Я тогда оба, ящик с инструментом, хороший, немецкий, на колесах, раз Курзаку под переднее колесо! Он вжух и повис, а ящик помаленьку вминается, это ж сколько тонн! Сему я выдернул, ну, а Ку… Крузакящик замял и завис наперекосяк, враскоряку. Ой, скандал еб. ть. Для тех кто подъемник прое. ал. Мне ничего, мастер узнал, грит молодец, Серый, вовремя, а то б и Сене капец, и менты нам был не дали жизни, закрыли б на х. р нашу богадельню! И за ящик еб. ий ничо не высчитал."

Запись кончилась.

— Так. — Артем отхлебнул подостывшего чаю с бергамотом ("чай с бегемотом" — вспомнилось из детства) и вытянул длинные ноги, — Крузер двести, черный, модель восьмого года, с золотыми эмблемами. И время обращения — идеально. Слушай, а пожалуй что бинго. Больше никого не нашли? Кто принимал машину?

Она отрицательно покачала головой.

— Да, про нашу экспертизу!

Он пересказал беседу с лоа и продолжал:

— А из тех кто под подозрением, есть кто-то, кто материально выиграл бы от вашей гибели? Как-то все же ждать столько лет для мести твоему отцу, а тебе и тем более не за что. Кто сейчас получил бы ништяки от твоей смерти? И кто получил бы их от смерти твоей мамы?

— Пожалуй что два человека. Дядя Федор, младший брат отца. И папина хм… нынешняя подруга, Лилия.

Она почесала бровь, открыла черную папку, порылась и достала пачку листов текста и несколько распечаток с фото.

На бледноватом фото, на фоне дрезденской оперы, с ее квадригой, запряженной почему-то пантерами над фронтоном, компания в ярких ветровках. Солнце и чистое небо над Эльбой. Герои-путники показывают за фотографа, на черно-песочные резные башни ратуши, так беспечальны и счастливы. Артема кольнуло воспоминаниями. Он тоже любил Дрезден.

Ставер-отец, гладко выбритый, моложе и с улыбкой, в алой курточке, смотрит на очень красивую Ксению (можно представить, как они друг друга любили). Она в голубой, рядом делает "козу" тоненькая девочка с синими глазами и золотыми косами, в оранжевой, лицом еще ребенок, но признать можно… и еще один, помоложе Ставера, но очень на него похожий, только с усами и бородкой. В серебристой. Артем пригляделся. Симпатичный, высокий, ничего гнусного на лице не прочитаешь. Большие темно-зеленые водонепроницаемые-противоядерноударные часы на сильной руке, поднятой вверх в жесте приветствия.

Еще фото. Серьезный, в костюме и при галстуке, на фоне каких-то выставочных киосков. А вот с аквалангом выглядывает из очень синего моря.