Константин Чиганов – Амулет мертвеца (страница 69)
«Надеюсь, без тебя обойдемся».
Еще одним, куда более полезным подарком, был конический флакон червонного золота примерно в винную бутылку объемом, от оборотней. Даша (мысленно вознеся молитву Амэтэрасу), отведала чайную ложку после завтрака, как и предписано… и весь день ходила «будто мочалкой начищенная», по выражению Данила.
— Слушай, я надеюсь, это хотя бы не наркота… уж очень от нее лучшает, — Даша потянулась, и, пожалуй, сама ждала, что взлетит. Метлу мне… или щетку.
— Карина клялась что нет, ни на миллиграмм.
— Отлично. Ах да, теперь должна ревновать я?
— Как пожелаешь, свет очей, — ответил Данил, — но поговорить она хотела именно с тобой, как очнешься и придешь в разум. Ты сама ее пригласи, а то мне неловко как-то.
Карина зашла назавтра. Столь же блистательная, как раньше, одетая «скромно, но очень-очень дорого» и с непременным серебряным акцентом, на сей раз модный кардиган и серьги в виде серебряных звериных лапок с жемчужинами, но, подумала Даша, Сайху ей все же не переблистать. Сайха неподражаема.
Она казалась слегка смущенной. От коньяка не отказалась, «это можно, я только очень горячего сторонюсь», Даша подумала, так, пожалуй, теперь сопьется, если все пойдут косяком. Для гостей не жалко, но свою меру… хотя черт с ним, почти второе рождение все же.
Они сидели в полутемной гостиной, Карина, как обычно, свернувшись на диване, Даша в кресле теребила отделку халата на рукаве.
— Даша, я хочу попросить прощения, — вдруг сказала лиса, отставляя блюдечко с едва надкушенным розовым макаруном. — Правда. Я тебя, выходит, подвела, но я не нарочно.
— Ты о чем вообще?
— Когда со мной связался этот… ну не люблю я тануки. Брехливые, распутные, вонючки… отношения у нас с ними уже лет двести не то чтоб, в общем, я ему не слишком поверила. Но дело есть дело, отправила к тебе. И уж совсем я не хотела тебя извести. Я думала, если тревога боевая, ты тут же позвонишь своим… не совсем живым друзьям, пусть они и решают.
А ты сорвалась и кинулась. Прямо как моя младшая сестрица, катану наголо и в атаку.
— Вот така я дурна дивчина, — сказала Даша с облегчением, — да я сама не совсем ожидала. Просто времени созывать совет безопасности не было. Кстати, огромная благодарность за это ваше средство Макропулоса, просто чудо.
— Ах, травки со склонов Фудзи и сок Пань Тао[95]. Фамильный секрет. Не благодари. Еще месяц приема, и у тебя хорошие шансы прожить сто лет. В отличной сохранности.
Даше показалось, она не шутила. «Ну вот, я же говорила, умереть спокойно мне не дадут те или эти… ну хоть формалин не заставляют пить».
— Ты не ощущаешь в себе ничего… странного? — лиса глянула ей в глаза, и Даша вспомнила, то же спрашивал сэкка.
— Нет, не беременна, если что, — попыталась пошутить она.
— Я не о том. Хотя я бы и то не исключала на все сто процентов, как у вас говорят. Видения, ощущения, звуки, с памятью нестыковки?
Даша всерьез задумалась.
Потом усмехнулась.
— Ну, если смешную ерунду… я тут зашла в «Пятерочку», смотрю, у входа на банкомате сидит кот. Черный, здоровенный, пушистый. Морда наглая. Гипнотизирует. Я ему «ты не потомок кота Бегемота случайно?» И как-то… в голове слышу даже не словами. Хотя вполне внятно. «Двуногая, жрать давай, слушать ерунду, коту голодно». Я ему фарша взяла, вынесла, открыла, говорю, холодный только… он морду туда и лопать, а у меня как… облегчение… «ну хоть польза от тебя». Я потом заходила еще, даже думала, к себе его позвать, хотя взрослый уличный кот вряд ли будет в восторге. Но он не пришел.
Она глянула на Карину — та смотрела очень серьезно, кивнула, постучала себя изящным белым пальцем по точеной скуле:
— А еще подобное случалось? С людьми?
— Нет, точно нет.
— Язык зверей… слышала я такое. Очень давно по вашим меркам. И тоже, юный самурай успел пообщаться с демоном… убил, развоплотил, если точно. Я поузнаю еще. Если повторится… ты не пугайся, и особо всяким котам не верь. Нэко, пфф… (она отчего-то нахмурилась).
— Погоди, а чем кончилось с тем самураем?
— Стал одним из моих предков. А потом погиб в бою, как следовало.
«Она не только оборотень, но и японка, совсем инопланетянка», — подумала Даша.
— Ладно, мне пора. Я всегда на связи. Да, моя младшая сестра хотела с тобой познакомиться… со всеми вами.
— Ну я-то точно не против, и Данил тоже.
— Она немного дикая… но симпатичная.
Они распрощались дружески, но тревожный Каринин взор в памяти у Даши остался. Маленькой занозой.
Вадим не видел смысла в кладбищах.
Тысячи квадратных километров хорошей, плодородной земли отдавать покойникам. Уж в нынешнем веке кремация не проблема. Полчаса и в небеса. Освободили душу от смрадных оков.
Адское пламя, видите ли, попам напоминает. Креститься надо почаще, да за собой поглядывать.
Сожгли дочиста, урночку выдали, хочешь развей над вечным покоем, хочешь бабушку на камине храни или в космос запусти. Оттого что вот тут, на два метра вглубь, гниет тот, кого ты любил, легче стало? Бррр…
Сам он, конечно, завещал и официально затребовал себя сжечь, когда. Ну а перед тем распотрошить на органы: тоже доброе дело, пригодятся народу.
Человек более суеверный, пожалуй, остерегся бы от подобных мыслей по пути, но Вадиму было наплевать. Да и повод съездить на обычное, скучное, недавнее кладбище меж станицей Гостагаевской и дачным местечком Куток был самый нелепый. Кому-то там, видите, почудились поваленные памятники и странные личности в гнилых тряпках. Наверняка алкашу, допивающему оставленные покойникам стопки. Но раз взялись. Все необычное, непонятное, угрожающее, все в строку. Ладно, поглядим, ничего кроме собаки, гложущей на могиле кость не увидим, и назад.
Пользовался он для передвижения самым непримечательным в мире транспортом. Неуклюженький толстозадый Датсун Он-до с шашечками такси, вполне официально. Белый, как все легальные таксомоторы Анапы. Помимо полной невидимости для окружающих, такси могли катить по выделенным для общественного транспорта полосам, в тесноватом городе преимущество ощутимое. Внутри, под белой шкуркой, Датсун сильно отличался от обычного, и не только полимерной броней и форсированным двухлитровым турбомотором. Салон остался прежним, дешевый жесткий пластик Вадима, привычного к военно-техническому спартанству, не смущал.
Кладбище выглядело не романтичным и помпезным приютом усопших, скорее залом ожидания, не столь мрачно, сколь уныло. Однообразные стандартные памятники, только иногда выделялись этакие навесы, почти мавзолеи черного и серого камня, скучные оградки, крашеные серебрянкой да кузбасслаком, растрепанные блеклые венки. Тоска бесснежная, но хоть подморозило, грязь не месить.
Вадим выбрался из машины, проверил кобуру под курткой. Теперь обязательно. Каждый четвертый патрон в магазине с пулей освященного серебра. По обычаю. Не Ван Хельсинга, прадедовскому. «Прадеда бы сюда», подумал он не впервые, красного инквизитора, тот умел любую нечисть выстроить в ряды и колонны. А сам ты, Вадик… славных прадедов великих правнук, известное дело.
Может и благо, не знать, где и когда он умер, иначе соблазн один с этими амулетами. Ох и соблазн.
Он достал из бездонного кармана и вставил в ухо клипсу с усиком микрофона и крохотным объективом, штука полезная, в любом случае. Уже закатное, золотое в оранжевость солнце пробило зимние серые облака и облагородило пейзаж. «Помирать надо на закате, и лучше на берегу моря», подумал Вадим, и еще: вот так подкрадывается старость, когда о том свете думаешь больше своего. Хотя и обстоятельства, конечно… кругом упыри да оборотни.
Ограды у кладбища пока не было, проходя вглубь, он запутался высоким ботинком в ржавой проволоке, среди могилок хватало набросанной неведомо кем утлой дряни. Зарыли и наплевать, хоть потоп. Нет, крематорий лучше, уважительнее даже. Сразу в прах.
Разрытую могилу увидеть Вадим правда не ожидал, и сперва застыл нелепо, чуть рот не разинул. Не врали. Поваленный памятник, стандартная унылая плита серого мрамора, комья бурой земли вокруг черного зрака ямы. Но самое странное, и тут он был уверен, могила словно вскрылась изнутри.
Кто-то, что-то, но выбиралось
И Вадим услышал смех. Девичий, звонкий, неуместный совершенно, но все же невольно вызывающий ответную улыбку.
Она стояла чуть поодаль, не допрыгнешь, опиралась на высокий черный обелиск, почти прямоугольный. Вадим сразу ее узнал. Автоматически коснулся виска, активируя передачу по всем каналам. О пистолете он постарался и не думать.
В черной широкой куртке, такая, как описывала Даша. Бледное худощавое личико, довольно милое, улыбка его красила. Темные большие глаза под темными бровями, немного широковатыми, но явно от природы. Одно странно отличало лже-Серафиму: у нее в руке был хлыстик с ярко-розовым помпончиком на ниточке, дразнилка-ловилка для кошки. Воображение нарисовало Вадиму, как за розовой ерундой из могилы выбирается зомби и принимается «служить», вывалив гниющий черный язык, тьфу ты.