Константин Буланов – Сделай сам 2 (страница 33)

Его-то за последующий час непрерывной стрельбы и «дожевали» броненосцы Макарова, который чётко понимал главную слабость японского флота — всякое отсутствие возможности пополнить свои ряды новыми тяжёлыми кораблями. Отчего он даже был готов разменивать тяжёлые повреждения всех без исключения кораблей эскадры Рожественского на такие вот окончательные и бесповоротные победы.

И эти самые повреждения не заставили себя долго ждать.

Ещё за четверть часа до того как донельзя избитый крупнокалиберными снарядами «Ивате» ушёл под воду кормой вперёд, флагманский броненосец вице-адмирала Рожественского — «Князь Суворов», вывалился из строя в связи с повреждением рулевой машины. При этом броненосец уже практически не участвовал в бою, поскольку все орудия подбойного борта, как и главного калибра, были приведены к молчанию, а многочисленные пожары распространились по всей протяжённости его верхней палубы. То есть, по сути, он повторил свою судьбу в начальной стадии Цусимского сражения, попав и на сей раз под схожее огневое воздействие со стороны противника.

А вот «Осляби» — флагману контр-адмирала Фёлкерзама, повезло несколько больше. Точнее говоря, несколько больше повезло его экипажу.

Этот корабль точно так же, как в иной истории, выбили из линии, разбив ему многочисленными попаданиями фугасных снарядов небронированные оконечности. Но поскольку в этот раз огонь по нему вело меньшее количество японских кораблей, он куда дольше продержался в линии, да и полученные им повреждения оказались не столь катастрофичными.

Впоследствии он всё же ушёл на дно, поскольку затопления и контрзатопления для спрямления постепенно нарастающего крена слишком сильно сказались на его осадке, отчего со временем вода добралась до нижних орудийных портов, и началось её неконтролируемое поступление на борт. Но к тому моменту, как волны сомкнулись над его трубами, гибнущий корабль уже был оставлен всеми уцелевшими членами его экипажа.

К этому моменту адмирал Того принял решение развернуться на 180%, чтобы ввести в бой орудия левого борта, так как с правого уже слишком большое количество пушек, что его флагмана, что следующих за ним броненосцев, оказались выбиты русскими снарядами.

И вот тут он не учёл наличия по корме своего линейного строя четырёх броненосцев Макарова, что, расправившись с «Ивате», на максимальной скорости потихоньку настигали главные силы японцев. Банально не получил об этом сообщения с концевых кораблей, а расстояние между «Микасой» и «Цесаревичем» к этому моменту составляли 11 миль, отчего на японском флагмане их просто-напросто не разглядели за дымами своих кораблей и за пороховыми облаками, образовавшимися над водой от многочисленных непрестанных выстрелов тяжёлых орудий.

Должно быть, Степан Осипович глазам своим не поверил, когда японцы сами повернули в его сторону. Но упускать такую возможность не стал и с превеликим удовольствием проделал то же самое, что его визави пытался осуществить в самом начале сражения — поставил палочку над «Т» ставшему вдруг головным крейсеру «Якумо».

Правда, о том, что это был именно «Якумо», узнали уже после завершения сражения, когда выловили из воды уцелевших матросов с этого крейсера. Или кто-то мог предположить, что расстреливаемый с каких-то 20–25 кабельтов продольным огнём из дюжины тяжёлых орудий и двадцати двух шестидюймовок броненосный крейсер имел хоть какие-то шансы уцелеть? Возможно, и мог бы. Чего только в жизни не бывает. Так ведь его продолжили расстреливать и на дистанции в 15 кабельтов и даже в 10, покуда он не взорвался от поражения бомбового погреба носовой башни главного калибра!

После его уничтожения четвёрка порт-артурских броненосцев ещё с десять минут успела пострелять по ставшему головным крейсеру «Токива», солидно попятнав тот своими снарядами, но добить и его тоже уже не смогли. На кораблях начали показывать дно бомбовые погреба, ведь пополнять те в Порт-Артуре было неоткуда, тогда как активно стрелять им приходилось уже в четвёртом крупном сражении. Вот и вынужден был адмирал Макаров отправлять их на соединение с охраной транспортов, тогда как сам на «Баяне» принялся «отлавливать» оставшиеся вовсе без управления 1-й и 2-й броневые отряды 2-ой Тихоокеанской эскадры.

Разошлись же противостоящие стороны с наступлением темноты, когда и сражаться-то стало уже нечем. Причём, что тем, что этим.

К этому времени японцы успели выбить из строя еще один российский эскадренный броненосец — «Император Александр III» и флагманский крейсер Макарова — «Баян», который пришлось-таки поставить в общую линию, чтобы хоть как-то уравновесить силы после выбытия из строя двух флагманских броненосцев.

В ответ российские артиллеристы выбили у противостоящей стороны броненосец «Фудзи», разбив тому обе башни главного калибра, а также броненосный крейсер «Ниссин», оставшийся вовсе без целых орудий. Плюс до того «Токива» оказался вынужден уползти под защиту прочих кораблей, поскольку получил слишком сильный дифферент на свой побитый нос и более не мог дать ход свыше 5 узлов без угрозы распространения затопления во внутренних отсеках. Да и «Микаса» с «Асахи» к концу боя остались практически без зубов, хоть и сохранили, как отличную плавучесть, так и ход.

Тихоокеанский флот Российской империи тоже понёс при этом определённые потери. Тащить с собой в Порт-Артур то, что осталось от «Князя Суворова» и «Императора Александра III» с «Баяном», Степан Осипович посчитал нецелесообразным. Корабли почти полностью выгорели и не могли дать свыше 8–9 узлов из-за разбитых в лохмотья труб. Да и действующих орудий на них практически не осталось. Так что эти новейшие корабли отправили под эскортом двух вспомогательных крейсеров и одного буксирного судна в Гонконг, являвшийся ближайшим нейтральным крупным портом, докуда они могли бы дойти своим ходом и даже провести там определённый ремонт.

Да, решение это было отнюдь не лучшим, учитывая позицию Великобритании в данном конфликте, но в какой-нибудь более отдалённый порт столь сильно избитые корабли могли и не дойти, попади они с имеющимися повреждениями в шторм. А рисковать их окончательной потерей не хотелось совершенно.

Пришлось также отпустить на интернирование бронепалубные крейсера «Диана» и «Аскольд», получившие слишком много подводных пробоин во время «боксирования» с японскими одноклассниками. «Паллада», как и «Боярин» с «Олегом», также получили несколько подводных повреждений, но не столь критичных, отчего их ещё можно было довести до сухого дока Порт-Артура, где и привести со временем в порядок.

Вот так и завершилось данное сражение, по итогам которого никто из понимающих в военно-морском деле людей не мог чётко сказать, на чьей же стороне оказалась победа. Ведь оба противостоящих флота частично добились своих целей. Японцы сильно-сильно ослабили подкрепление своего противника, не понеся при этом действительно критических потерь. А РИФ в свою очередь избавился от ещё двух столь сильно досаждавших вражеских броненосных крейсеров, которые постоянно ссаными тряпками гоняли русские бронепалубники по всему Желтому морю, не позволяя тем атаковать транспортные суда.

Теперь только время могло расставить все точечки над «i» и показать, кто больше получил, а кто потерял от случившегося в Формозском проливе размена.

[1] 1-ый боевой отряд Императорского флота Японии — в указанный временной период включал в себя лучшие броненосные корабли японцев. А реальной истории — 4 эскадренных броненосца и 2 броненосных крейсера. В данной АИ — 3 эскадренных броненосца и 2 броненосных крейсера.

[2] Вице-адмирал Зиновий Петрович Рожественский — командующий 2-ой Тихоокеанской эскадрой.

Глава 15

Неочевидное вероятное

— Что скажете по поводу нашего боевого скакуна, Александр? — обратился ко мне Михаил Александрович, наведавшись в здание железнодорожных мастерских, которое нам временно позволили занять для проведения работ по восстановлению той моторной техники, что ещё подлежала ремонту.

Если поначалу остатки нашей бронероты отправили на охрану штаба 2-ой армии, то после того, как налетевшие со всех сторон врачи диагностировали у великого князя сотрясение головного мозга, нас вовсе перевели в Мукден, где мы и находились уже свыше месяца.

Брата императора, понятное дело, определили на продолжительное лечение и отдых в лучшие апартаменты, какие только нашлись в городе. А меня с братом, как и всё наше ремонтное отделение 1-ой роты, как и вообще все подобные отделения всех прочих рот, временно объединили в единое целое со взводом обеспечения полка, тем самым собрав в единый кулак всех штатных автомехаников бригады. Мы ведь с Лёшкой так-то изначально числились «гайковёртами», а в экипаж Михаила Александровича временно попали по протекции. Вот и вернулись, так сказать, в родные пенаты, где тут же пришлось много вкалывать.

Почти две недели ушло у нашей технической братии только на то, чтобы притянуть в Мукден разбросанные по полям и долам подбитые или же просто вышедшие из строя грузовики с броневиками, количество которых с каждым новым днём боёв всё увеличивалось и увеличивалось, покуда стрельба на фронте не прекратилась вовсе.