Константин Буланов – Сделай сам 2 (страница 32)

Трое суток длилось преследование японцами эскадры Макарова. Случались за это время и неоднократные попытки японских броненосных крейсеров навязать своим визави линейное сражение на дальних дистанциях, и три массированных ночных атаки миноносцев, жертвой которых всё же стал один из крейсеров.

Получивший торпеду в свою корму «Варяг» уцелел, но отстал от остальных и был вынужден уйти в Шанхай, где интернировался до конца войны.

Однако как-либо изменить общую картину в целом все эти действия уже не смогли.

Продолжая находиться вне зоны досягаемости орудий японских броненосцев, к полудню 29 января 1905 года эскадра Макарова, пройдя протяжённый, почти 200-мильный, Формозский пролив, повстречала ведущий разведку крейсер «Светлана» из состава 2-ой Тихоокеанской эскадры. И вот как раз, начиная с этого момента, для адмирала Того настали самые тяжёлые времена за всё время его службы.

Не принять бой с превосходящими силами противника он не мог. Но и одержать верх в сражении с 11-ю эскадренными броненосцами, имея всего три подобных корабля, будучи реалистом, не рассчитывал от слова — «вовсе».

Единственное, что ему оставалось сделать в складывающейся ситуации — это провести будущий бой в том же ключе, каковой имел место быть в Жёлтом море, когда он нанёс немало тяжёлых повреждений русским кораблям, надолго выведя те из строя, и при этом сам не потерял безвозвратно ни одного своего вымпела.

Ремонтно-восстановительные мощности Порт-Артура уж точно не смогли бы справиться с наплывом столь огромного количества очередных изувеченных кораблей, тогда как производственные возможности Японии вполне себе позволяли за месяц-два вернуть в строй даже очень сильно побитые вражескими снарядами крейсера с броненосцами. Потому, очередная «победа по очкам» вполне себе могла в итоге привести к одержанию верха в изрядно затянувшейся борьбе за контроль над морями.

Дай японцы Макарову время на вдумчивое общение с тем же вице-адмиралом Рожественским[2], да на перетасовку кораблей обоих эскадр между боевыми отрядами, им, несомненно, пришлось бы ещё тяжелей. Именно поэтому Хэйхатиро Того принялся навязывать своим противникам бой сразу же, как только нагнал убегавшие всё это время от него вражеские корабли.

Степан Осипович едва успел развернуть колонну своих броненосцев в обратном направлении, поставив её параллельно курсу общей линии 1-го и 2-го броненосных отрядов 2-й Тихоокеанской эскадры, как на горизонте показались дымы главных сил японцев. Это подходили с севера всё те же три эскадренных броненосца: «Микаса», «Асахи» и «Фудзи» в сопровождении 7 броненосных крейсеров, с которыми 1-я Тихоокеанская эскадра уже не единожды сходилась в линейном бою.

Потому ни о каком должном взаимодействии двух русских эскадр не могло статься даже речи. Из-за изрядной расторопности противника тут каждый вынужденно был обречён сражаться сам по себе. Во всяком случае, по большей части.

Но вот что в сложившихся обстоятельствах изрядно развязывало руки адмиралу Макарову, так это отсутствие необходимости выступать на сей раз главным «мальчиком для битья», как это постоянно случалось прежде, а также понимание того, что вражеских эскадренных миноносцев поблизости много быть никак не может. У столь небольших кораблей банально не хватило бы собственных запасов топлива, чтобы неотрывно следовать за его эскадрой на протяжении всех этих дней даже экономичным ходом. Ведь они преодолели свыше 1000 морских миль, что являлось пределом досягаемости для многих кораблей такого типа.

Потому, в первую очередь он отрядил всю пятёрку своих уцелевших крейсеров атаковать отряд японских бронепалубников. Тот самый, что всё это время наступал им на пятки в качестве передовых разведчиков эскадры Того.

Если не утопить, то надёжно отогнать эти корабли куда подальше от «главных действующих лиц», российские крейсера были более чем способны.

И точно такой же приказ он передал по радио на крейсерский отряд контр-адмирала Энквиста, продублировав тот семафором на держащуюся под боком «Светлану». Но только указав в качестве объекта атаки другой отряд японских бронепалубников. Что в итоге совершенно исключило из сражения линейных эскадр 3-й и 4-й боевые отряды японского флота, в которые входили их лучшие бронепалубные крейсера. Тогда как три крейсера из Отряда разведки отсылались Макаровым на прикрытие транспортных судов. Как и подавляющая часть пришедших со 2-ой эскадрой миноносных кораблей, не говоря уже о вспомогательных крейсерах.

Где-то здесь мог болтаться ещё, как минимум, один крейсерский отряд противника, который ни в коем разе нельзя было допускать до транспортов с их драгоценными грузами, столь необходимыми держащемуся из последних сил гарнизону Порт-Артура.

Больно уж крепко японцы взялись в последний месяц за проламывание выстроенной армейскими частями линии обороны на Цзиньчжоуском перешейке, для чего даже начали применять тяжёлые осадные мортиры.

Ведь если прежде все их атаки отбивались с помощью огня тяжёлых орудий канонерских лодок, способных действовать с прибрежного мелководья, то после замерзания Ляодунского залива и мелководной части залива Талиенван, подобная возможность исчезла. Потому перевозимые транспортами полевые, батарейные и тяжёлые осадные пушки со многими тысячами снарядов виделись защитникам военно-морской базы ой каким необходимым подспорьем в их нелёгком деле. Впрочем, как и тысячи тонн продовольствия, огромную нехватку которого ощущали уже не первый месяц вообще все.

И потому именно данный морской бой должен был стать одной из тех поворотных точек, которые определяли будущее целых армий и флотов. Пока не больше, но и уж точно не меньше.

Понятное дело, японцы, ставшие за целый год противостояния заложниками определённых стереотипов, с ходу постарались реализовать всё ту же тактику, которой они придерживались на протяжении всей войны — сосредоточить огонь главных сил на головном корабле той или иной вражеской колонны, чтобы поскорее выбить его из строя. Для этого находящийся на борту «Микасы» адмирал Того сразу попытался поставить палочку над «Т» идущим прямо на него колоннам русских броненосцев, отдав приказ на совершение последовательного поворота всех кораблей своих 1-го и 2-го боевых отрядов, шедших одной колонной.

Но именно этого и ожидал Степан Осипович, успевший за прошедший год очень хорошо изучить своего основного противника.

Потому, стоило только японцам начать свой манёвр, как он оставил им на растерзание восьмёрку броненосных кораблей 2-ой Тихоокеанской эскадры, во главе с четвёркой самых современных броненосцев 1-го броненосного отряда, а сам предпринял попытку поймать замыкающие строй японские крейсера, отыграв роль летучего отряда линейных сил обоих российских эскадр.

И тут уже экипажи японских броненосных крейсеров попали в ту же самую ловушку, в которой прежде раз за разом представали перед их лицом наиболее скоростные броненосцы Макарова, оказывавшиеся скованными по рукам и ногам скоростными возможностями ныне оставленных на базе тихоходов.

Как прежде их русские противники, они ныне были вынуждены подстраиваться под максимальную скорость хода своих эскадренных броненосцев, что не позволяло им удрать от накатывающих на них полным ходом четырех линейных кораблей противника.

Конечно, адмирал Макаров не бросил свои броненосцы просто в лоб на вражеский строй с целью максимально быстрого сближения с оным. В этом случае он сам поставил бы «Цесаревич» чётко под продольный огонь десяти довольно мощных кораблей. Нет! Он поступил несколько иначе.

Удостоверившись, что Рожественский правильно понял отданный им приказ и отворачивает свой отряд на четыре румба вправо, чтобы выстроиться под углом в 45% к линии японцев и тем самым начать сближение с ними, не подставляясь под наиболее губительный огонь, сам командующий Флотом в Тихом океане отвернул свой отряд на четыре румба влево. Для чего? Да для того, чтобы в перспективе уже самому поставить замыкающие корабли японского строя под продольный огонь своих броненосцев, обрезав тех по корме.

Ну и поскольку дистанция, на которой началось сражение линейных сил не превышала 40 кабельтов, уже спустя четверть часа «Цесаревич», «Ретвизан», «Пересвет» и «Победа» обрушили весь вес своего бортового залпа на концевой «Ивате». Причём не с каких-то там 40–50 кабельтов, а с куда более комфортных для российских моряков 15–20.

На протяжении целых 15 минут они вели огонь по данному броненосному крейсеру, практически не получая в ответ ни одного выстрела со стороны противника. А уж когда в кормовую башню «Ивате» влетел 12′ бронебойный снаряд с «Цесаревича», то отвечать японцам стало вовсе нечем, так как способные бить по корме шестидюймовки были заткнуты ещё ранее, когда их казематы поразили 6′ и 10′ снаряды.

Должно быть, только это и спасло от гарантированного уничтожения старенький русский броненосный крейсер «Адмирал Нахимов», что стал концевым в линии броненосных кораблей 2-ой Тихоокеанской эскадры, отчего по нему должны были стрелять аж два куда более молодых и мощных аналогичных корабля Императорского флота Японии. Но нахватавшийся крупнокалиберных снарядов в свою корму «Ивате» не только присел этой самой кормой глубоко в воду, он также лишился рулей после очередного удара крупнокалиберным бронебойным «чемоданом» и вскоре вывалился из строя в неуправляемую циркуляцию, тем самым выбыв из линейного сражения.