Константин Буланов – Предтечи этажерок [СИ] (страница 39)

   Сдав аэроплан техникам и, составив очередной отчет, Михаил с превеликим удовольствием расправился с обедом после чего, не имея желания ехать куда-либо, развалился на раскладушке у себя в домике, изготовленном из деревянного ящика из-под его У-2, который делил с Константином. Индивидуальное жилище в походных условиях являлось недостижимой роскошью. Техники и водители вообще ютились в палатках по четверо. А ведь на дворе стоял отнюдь не май.

   Не смотря на полный желудок, дневной сон никак не шел. Дрова в буржуйке прогорели еще много часов назад, и тонкостенный домик быстро выстыл, что не прибавляло комфорта. Новая же порция топлива, закинутая в прожорливое чрево буржуйки, только-только занялась и обещала дать первое тепло нескоро. Поворочавшись на раскладушке, он так и не смог устроиться и взялся за свой дневник.

   - Михаил Леонидович, можно войти? - минут через десять поскребся снаружи Прокофьич.

   - Можно Машку за ляжку! А в армии говорят - "разрешите"! - откликнулся Михаил немудреной армейской присказкой и, закрыв дневник, повернулся на добытом где-то механиками табурете к двери, - Заходи Прокофьич! Чай будешь? - стоило тому показаться в дверном проеме, поинтересовался Михаил и кивнул на исходящий паром небольшой чайничек, примостившийся на печке, - Закипает уже.

   - Не откажусь, Михаил Леонидович. Погодка нынче дюже злючая. Все кости на этом поле продуло. Спасу никакого нет.

   - Ничего, Прокофьич, сейчас мы твои кости погреем. Во! Я еще у болгарских интендантов гостинцев прихватил. Будем чаевничать не впустую, а вприкуску с финиками. Доводилось уже финики пробовать?

   - А как же! Едал. Еще в Нижнем Новгороде. Нам какие-то бусурмане их привозили, вот детишкам полакомиться и купил, благо зарабатываю - грех жаловаться. Тогда же и сам пару штук умял. Сладкие они.

   - Ну, пару штук - разве это дело? Вот мы сейчас с тобой фунт-другой уговорим, тогда и будешь говорить, что пробовал!

   - Так я это... Я же не против! - усмехнулся старый мастер и, ополоснув в умывальнике руки, присел к столу, где Михаил уже расставил кружки и развернул узелок с сухофруктами.

   - С чем пришел-то, Прокофьич? - подождав, когда его нянька-механник погреется ароматным чаем и отдаст должное турецким сладостям, поинтересовался Михаил.

   - Так, аэроплан мы полностью осмотрели. Девять пробоин насчитали. Шесть из них - так, залепить и забыть. Одна пуля угодила в бронеплиту. Вот. - техник достал из кармана расплющенную пулю, - Нашли под обшивкой. А еще две нервюры пробили. Вот и пришел поинтересоваться - менять нервюры-то, али как?

   - Броню не пробило? - первым делом поинтересовался Михаил, вертя в руках расплющенную пулю.

   - Нет. Вмятина совсем небольшая осталась. Это да. Но, ни дырки, ни трещины, не появилось.

   - Хорошо. Значит, правильно мы все рассчитали. А что касается деревяшек, то сейчас чай допьем и пойдем вместе посмотрим. Может и не придется ничего менять. Рассверлим пробоины, да чопиками деревянными на костяном клею заткнем.

   - И еще, Михаил Леонидович. Офицер тут один сильно лютовал. Тот, что со Стефаном сегодня летал. Как из полета вернулся, так все по аэродрому метался, будто тигр в клетке. Искал все к кому придраться. Потом солдатиков долго строил, пока самому не надоело. Но мне местный техник шепнул, что сильно на вас этот офицер осерчал. Не знаю уж что произошло, но начальству своему он большую кляузу составил.

   - Понятно. - усмехнулся Михаил, - Обиделся таки Радул.

   - Что делать-то будем?

   - Да ничего! Пока не погонят, будем летать и аэропланы ремонтировать. Не бери в голову, Прокофьич. Ты лучше поведай, сколько сковород уже продать умудрился?

   - Так все и продал! - расплылся в щербатой улыбке старый мастер. - Как Стефан вернулся, в течение часа все распродал! Уж не знаю, чего такого случилось, но никто даже торговаться не пытался! Так что девять сотен левов, все копеечка к копеечке. - достав из кармана чистую тряпочку, он развернул ее, демонстрируя пачку бумажных денег и горстку золотых монет.

   - А откуда девять? Должно же быть восемь!

   - Ну, это я чуть цену на последние поднял. Уж больно быстро расходиться стали. Как это вы так ловко умудрились всех убедить?

   - А это не я! - вновь усмехнулся Михаил, - Это турки! Пулю нашему Стефану как раз в зад всадили. Только сковорода и спасла. Видать, он оказался изрядным рассказчиком, раз к тебе сразу народ повалил. Значит так, как и договаривались, семь мне. Все остальное забирай себе. Сам наторговал, сам и трать.

   - Это мы с превеликим удовольствием, Михаил Леонидович! - потер руки техник, наблюдая, как Михаил отсчитывает его долю. - Деньги лишними не бывают!

Глава 4. Реклама - двигатель торговли.

   Наступивший 1910 год от Рождества Христова обещал стать более чем богатым на события, поскольку с каждым годом авиация делала огромный шаг вперед, что подразумевало под собой работу на износ всех, кто был связан с конструированием и производством аэропланов. Если, конечно, этот человек или группа лиц желали утвердиться на вершине Олимпа зарождающейся авиационной промышленности. Ведь многочисленные конкуренты не спали, изобретая, дорабатывая и демонстрируя свои конструкции из месяца в месяц.

   Не теряли времени даром и трое оказавшихся волей судьбы в прошлом друзей. Все еще не располагая достойными производственными мощностями, или даже относительно комфортным жильем, они, продолжая ютиться в том же доме и сарае, уже к марту смогли выкатить на всеобщее обозрение целых три аэроплана, что являлись мечтой многих начинающих авиаторов, и чьи одноместные аналоги в количестве полусотни штук уже вовсю завоевывали небо Франции, Англии и Италии - Блерио с Анзани весьма споро взялись за работу, благо количество заказов лишь росло день ото дня, перевалив к настоящему моменту цифру в две сотни аэропланов. Правда, не все они являлись копиями У-1. Пусть не сразу, но несколько доработанный Блерио-11 снабженный более мощным двигателем, все же смог преодолеть Английский канал, обеспечив себе достойный спрос, в том числе благодаря куда более демократичной цене. Но пускать иностранцев на российский рынок друзья не желали, потому, демонстрационные машины оказались вылизаны от винта до кончика хвоста. Ведь, как ни крути, а именно казна на ближайшие годы, если не десятилетия, должна была стать основным заказчиком пока еще не существующего производства. Дело оставалось за "малым" - доказать облеченным властью принимать решения жизненную необходимость не просто закупки десятка или сотни аэропланов для русской армии и флота, а создания военно-воздушных сил не номинально, а реально существующих и способных оказывать значительное влияние на ход боевых действий. И не добившись интереса военных уже сейчас, о развитии производства, а значит и нового рода войск, нечего было и мечтать, что, естественно, ни в коей мере не устраивало взваливших на свои плечи задачу изменения хода истории друзей.

   Загрузив на железнодорожные платформы деревянные контейнеры, содержащие разобранные на части аэропланы, Егор с Михаилом в сопровождении Никифора отправились в Санкт-Петербург, а оставшийся на хозяйстве Алексей разрывался между стройкой завода, заказом потребного оборудования, приглядом за нанятой артелью плотников и переманиванием мастеровых для будущей механической мастерской, благо заведенное с Тринклером знакомство и его неприкрытая заинтересованность в продемонстрированных некогда станках, позволило получить первые аналоги местной выделки. Уж он-то сразу смог рассмотреть всю выгоду применения станков с электродвигателями в деле точной обработки металлов. И если на его заводе вводить подобную, весьма дорогостоящую, новинку посчитали излишним расточительством, благо старые, приводимые в действо кожаными ремнями от общего вала, станки исправно справлялись с работой, то новые знакомые и возводимый ими завод, позволили действительно гениальному инженеру продемонстрировать свой талант. И награда не заставила себя ждать. Причем речь шла вовсе не о деньгах, хотя и они оказались не лишними. Но куда больше материальных ценностей его обрадовала новая работа по прямому, так сказать, профилю. Да, пусть авиационный двигатель, чертежи которого были предоставлены Густаву Васильевичу, работал от воспламенения топлива искрой, а не путем сжатия, все равно проект захлестнул инженера двигателиста с головой. То, что своими собственными силами они ни за что не смогли бы произвести аналог М-11, друзья даже не сомневались, потому и возложили данную, действительно трудную, задачу на плечи сведущего в данном деле человека, с которым свела их судьба. И даже взяли у Сормовского завода в аренду один цех, где под чутким руководством того же Тринклера, благо от основного места работы было рукой подать, сперва монтировались, а после и начали проходить испытания новые станки, а также трансформатор и питавший все это дело дизельный генератор изготовленный буквально в соседнем цехе.

   Да, все это влетело в копеечку для заказчиков. Да, никто не снимал с Тринклера его прямые обязанности по основному месту работы, и потому время для нового начинания приходилось красть у отдыха и даже сна. Да, приходилось буквально охотиться за слесарями, токарями и инструментальщиками, чьи руки действительно можно было назвать золотыми. Но сдвигающееся потихоньку с мертвой точки дело того стоило. Правда, чтобы оно не затухло еще в самом начале, а продолжало набирать обороты, требовалось очередное срочное денежное вливание и уж конечно заказы. Все же на одном голом энтузиазме построить столь необходимое стране производство, нечего было и мечтать. Пусть не через год и не через два, но в конечном итоге оно бы непременно зачахло. И вот чтобы этого не произошло, отправившимся в столицу пилотам предстояло продемонстрировать свой товар во всей красе.