Константин Буланов – Предтечи этажерок [СИ] (страница 38)

   Показав Стефану руками встать в круг, Михаил прибрал газ и повел самолет вниз - требовалось распугать всех, кто находился на дороге, чтобы расчистить путь для ведомого. Двух заходов оказалось более чем достаточно для того, чтобы улица буквально вымерла. Люди и запряженная в повозки живность бросились куда глаза глядят после первого же жуткого рева раздавшегося над головой и промелькнувшей сверху летающей машины. Второй проход был просто контрольным, а на третий он повел Стефана за собой, показав ему - "Делай как я".

   Приняв в хвост ведомого, Михаил пошел на посадочный круг и вывел Стефана на участок дороги показавшийся ему ровнее прочих. До границ деревни оставалось полторы сотни метров, когда он коснулся колесами утоптанного до каменного состояния покрытия дороги и затрясся по направлению к деревне. Небольших камней, выбоин и бугорков на дороге оказалось все же в избытке, но шасси У-2 достойно выдержали проверку на прочность. Мысленно воздав хвалу Поликарпову, он свернул в поле метров за двадцать до деревни и, выключив двигатель, тут же кинул взгляд на ведомого - тот пропылил дальше по дороге и остановился лишь уткнувшись крылом в забор ближайшего двора. К счастью, его скорость была уже совсем небольшой, так что даже чахлый плетень, претендующий на звание забора, лишь слегка прогнулся внутрь, но устоял.

   - Костя, оставайся здесь с пулеметом. - увидев непонимающий взгляд Федюнина, Михаил уточнил, - На всякий пожарный случай. Заодно и воров отгонять будешь, а то местные открутят у нас что-нибудь на сувенир, а мы потом взлететь не сможем. - Хлопнув того по плечу, пилот быстро соскочил с крыла и поспешил ко второму аэроплану, к которому уже начинали подтягиваться люди в шинелях с винтовками наперевес.

   - Ну как? Живой? - вскочив на правое крыло, поинтересовался у своего недавнего ученика Михаил. С левого крыла тем же самым интересовался бледноватый Радул.

   - Нога. - выплюнув изжеванную перчатку, сквозь слезы прохрипел Стефан и схватившись обеими руками за ногу, взвыл.

   - Тащим. - подхватывая пилота под правую руку, тут же среагировал Михаил и вместе с Радулом аккуратно вытянул Стефана из кабины. Уложив постанывающего пилота на землю, он тут же принялся осматривать его ногу в поисках кровоточащей раны, но таковой все не находилось. - Тебя куда ранило?

   - В зад! Так прилетело, что вмиг все онемело. А теперь ногу судорогой сводит так, что мочи нет!

   - Странно. Ничего не вижу. - повернув Стефана на живот, Михаил осмотрел предполагаемое место ранения. - Целый у тебя зад, чего ты придумываешь!

   - Должно быть, сковорода спасла.

   - Сковорода? - удивился Радул, не прекращая массировать ногу сослуживца на пару с Михаилом.

   - Да. Мне ее русский механик, Савва Прокофьич, продал. Клялся, что пуленепробиваемая. Знаете сколько денег мне пришлось за нее заплатить!?

   - Хорошо зная Прокофьича, могу сказать что немало. - рассмеялся Михаил. - Я-то подшутить над другом хотел с этой сковородой, а он, видать, за чистую монету принял и решил подзаработать! Вот ведь шельмец ушлый! И поскольку нынче пуленепробиваемые сковороды идут?

   - Сто лави отдал. - буркнул в ответ Стефан, осознавший, что над ним изрядно подшутили, да еще и обобрали при этом.

   - Солидно! - присвистнул Михаил, - Но, судя по тому что ты не щеголяешь лишней дыркой в своей пятой точке, она того стоила! - уже под смешки собравшихся вокруг солдат и офицеров резюмировал он. - Пойду, гляну, как там твоя спасительница поживает. - Поднявшись с колен, он забрался на крыло и вытащил из кабины пилота развалившуюся на пять крупных обломков сковороду. - Во, гляди, спасла тебя все-таки железяка! Можно сказать, закрыла своей грудью наиболее незащищенное место! - под всеобщий хохот, переходящий в откровенный ржач, Михаил протянул Стефану осколки, - Держи, болезный. Вернешься домой, повесишь в рамке над камином и будешь в старости внукам рассказывать о героической гибели этой сковороды. А из этого медальон себе сделаешь, протянул он Стефану расплющенную пулю. Будешь потом девушкам хвастать о своей... кхм... пуленепробиваемости! Мол, такой герой, что даже пули о тебя в лепешку разбиваются! А вы, господин поручик, прекращайте уже его за ляжку мять, Стефан у нас чай не красна девица. - кто-то из собравшихся не выдержал и повалившись на землю начал биться в припадке истерического хохота, поддерживаемый со всех сторон сослуживцами. Красный же, как рак, Радул в мгновение ока отпрыгнул от своего "раненого" товарища и, не находя ответных слов, лишь фыркнул и, развернувшись, скрылся за спинами собравшихся.

   - Какие мы все нежные натуры. - покачал головой ему вслед Михаил. - Ну, а ты, неженка, долго еще отдыхать намереваешься? - вовремя вспомнив, что имеет дело с аристократом, он успел остановить занесенную было для пинка ногу. - Давай, поднимайся. А то, не дай Бог, самый главный орган лежа на холодной земле отморозишь. Потом девушки любить не будут.

   Подобная угроза подействовала лучше любого лекарства. Не смотря на боли в ноге, Стефан, не без помощи собравшихся, поднялся и, скрипя зубами, принялся расхаживать онемевшую ногу.

   Стоило врачебным процедурам закончиться, как к Михаилу подошел офицер в звании подполковника. Представившись сам и узнав, что перед ним доброволец из России, он тут же развил бурную деятельность. Вот только к удивлению Михаила заключалась она не в получении разведывательных сведений, что могли быть у пилотов, а в сборе всего лучшего, что только имелось в закромах для организации праздничного застолья. И это при том, что в пяти километрах от деревни шел нешуточный бой. Прежде чем сесть за стол, он все же убедил гостеприимных военных передать командованию те немногочисленные сведения, что они успели добыть, а также позаботиться о машинах. Оба У-2 были вытолканы на дорогу и развернуты так, чтобы можно было взлететь. К тому же, каждый обзавелся охраной - подполковник выделил в караул по три бойца на каждый аэроплан, после чего все же утащил Михаила за стол.

   По всей видимости, они попали в гости к снабженцам, поскольку такого разнообразия Михаил не видел даже на аэродроме. А жаловаться на кормежку летчиков не приходилось, учитывая то, что он видел в котелках солдат пехотных частей. Но здесь пред глазами предстала воистину чудесная картина. Всевозможная птица и мясо, за исключением разве что свинины, разносолы, фрукты, овощи, горы сухофруктов и целые бочки вина. Откуда взялось все это богатство, когда максимум, что мог получить солдат на передовой так это кукурузная каша и кусок хлеба, Михаил выяснять не стал, а, подняв тост за победу, налег на угощение, здраво рассудив, что от подобного грех отказываться. Правда, от вина все же пришлось воздержаться самому и вдобавок проследить, чтобы никто из пилотов также не приложился к кубку.

   Как выяснилось в процессе веселого застолья, они действительно попали к интендантам пятой дивизии. Они покинули захваченный Кыркларели лишь пару дней назад и еще не успели проесть все набранные на его складах запасы. А если верить их рассказам, те самые склады скорее напоминали пещеру Али-Бабы, так много всего было оставлено на них отступившими турками. Что-то тут же ушло в войска, что-то отправили в Болгарию. Что-то так и осталось лежать на складах. А "незначительная" часть успешно прилипла к ручкам подсуетившихся интендантов.

   Застолье затянулось часа на два. Оно могло бы продолжаться и много дольше, но Михаил, приняв на себя роль старшего среди летчиков, смог объяснить гостеприимным хозяевам, что им еще надо выполнить боевую задачу. После такого заявления в воздух вновь взмыли кружки и бокалы наполненные вином, но теперь уже в честь храбрых пилотов. В общем, разошлись с интендантами "братьями навек", чему немало способствовали два пистолета презентованных Михаилом и Константином своим новым знакомым, получив в качестве ответных подарков турецкие офицерские сабли.

   На процесс взлета собрались поглазеть все: и солдаты с офицерами, и жители деревни. Пройдя по дороге и убрав с нее два не понравившихся ему камня, Михаил взлетел первым и, удостоверившись, что второй У-2 тоже благополучно оторвался от земли, пошел обратно к линии фронта. Стефан же повел свой аэроплан на аэродром. Еще на земле они все сошлись во мнении, что без брони туда лучше не соваться, поэтому дальнейшее выполнение задачи Михаил взвалил на свой экипаж.

   В отличие от предыдущего дня, картина на дорогах в турецком тылу наблюдалась зеркально противоположной. К линии фронта не шли плотные строи пехоты, не пылила артиллерия, не тянулись десятки телег с войсковым имуществом. А вот в обратном направлении небольшими группами уходили раненые, тащась вслед за телегами, на которых лежали те, кто самостоятельно передвигаться уже не мог. Вот только имея представление о современном уровне развития медицины, Михаил понимал, что выжить суждено от силы трети из всех отправленных в тыловые госпиталя.

   Пройдя вдоль всей линии соприкосновения войск и везде наблюдая в турецком тылу одну и ту же картину, они сбросили оставшиеся тубусы с данными на болгарские позиции и вернулись на аэродром практически с пустым баком.