Константин Буланов – 7 дней катастрофы (страница 36)

Зато сейчас те знания из будущего более чем пригодились «обновлённому» Павлову для ведения торга. Хотя и подставил он тем самым Павла Фёдоровича очень неслабо.

— О каких именно самолётах идёт речь? — пока генерал-лейтенант авиации пучил на командующего Западного фронта глаза, озвучил повисший в воздухе вопрос сам Сталин.

— Когда на прошлой неделе по моему указанию кто-то из ВВС ЗОВО занялся изучением этого вопроса с целью повышения боевой эффективности авиадивизий округа, то до меня в итоге донесли информацию, что свыше двух сотен ЛаГГ-3, под сотню МиГ-3 и чуть менее ста Як-1 ждут не дождутся, когда их куда-нибудь заберут с заводов, — пожав плечами, выдал Павлов. — Я бы направил соответствующий запрос в Главное управление ВВС по этому поводу, но тут мой самолёт сбили немцы, а после всё вовсе понеслось галопом. Так что резко стало не до них. Зато, если никто пока ещё не подсуетился, у нас имеется отличная возможность получить для защитников Москвы под три сотни МиГ-3 и ЛаГГ-3. А наряду с моим предложением по переводу пилотов, полагаю, это полностью решит проблему наличия пилотов и современных истребителей для них. Причём не только у меня на фронте, но и в ПВО столицы.

— Проверьте эту информацию, товарищ Жигарев. И если она полностью подтвердится, изыщите в рамках своего управления возможность удовлетворить запрос командующего Западного фронта, — специально сделал Сталин намёк на должность «просителя». Мол, не хрен собачий к ним с просьбой заявился, а «должная величина», право имеющая. Тем более что явился тот с информацией о первой немалой победе. А это было «жирным плюсом к карме». — Но это чуть позже. Сейчас же я бы желал услышать от товарища Павлова информацию об общем положении на его фронте. Не одна же только авиация весь 1-й день войны там воевала. Так?

— Конечно, нет, товарищ Сталин. Наземные сражения у нас также имели место быть в немалых количествах. Но все они несли масштаб местного значения. Не то что на уровне корпусов, на уровне полков столкновения двух армий ещё не случилось. У меня с собой имеются ряд рапортов командиров наших приграничных частей, которые специально оставались близ наших укрепрайонов, чтобы точно зафиксировать время и сам факт нанесения немцами артударов по нашей территории, — вновь принявшись рыться в своём побитом портфеле, Дмитрий Григорьевич выудил на всеобщее обозрение очередную пачку документов. — Также авиационные разведчики сделали несколько вылетов в район Осовецкого, Гродненского, Замбрувского и Брестского УР-ов, а также ряда погранзастав и городков пограничников, чтобы зафиксировать нанесённый им урон. И, как выразился кто-то из штабных командиров, там везде сейчас сплошной лунный ландшафт, столь велико поверхность оказалась изрыта воронками от подрыва тяжёлых снарядов. Прошу! — с этими словами он положил на стол означенные фотографии.

— Наши войска не пострадали? Успели эвакуироваться? — только лишь кинув первый взгляд на ближайшее фотодоказательство, сразу поинтересовался нарком обороны. Да и нарком внутренних дел всем своим видом выказывал заинтересованность.

— За каждый взвод не скажу. До кого-то информация всё же могла не дойти вовремя. Но на уровне батальонов разгромов точно не случилось. Во всяком случае, в результате артобстрелов, — к всеобщему удовлетворению подтвердил своевременность отвода войск Павлов. Довольны же были все по той простой причине, что два дня назад они приняли всё же верное решение, которое тем или иным образом можно было «инвестировать» в собственную пользу.

— А не в результате артобстрелов? — последовало уточнение от внимательно ловившего каждое слово Иосифа Виссарионовича.

— Тут уже, конечно, немцы, по мере своего продвижения вглубь нашей территории, много где сбили с занятых позиций заградительные ротные и батальонные группы. Однако свой долг красноармейцы и краскомы этих подразделений выполнили полностью — авангардные и разведывательные части противника понесли в боях с ними тяжёлые потери и вынужденно остановились, поджидая подхода частей с тяжёлым вооружением, вроде танков и гаубиц.

— Можете нам описать сложившуюся линию фронта?

— Могу сделать лучше! Показать! Точно могу сказать, что в зоне контроля 3-й армии немцы не дошли до Гродно, застряв на линии рек Нёман и Лососянка, — развернув привезённую с собой карту, он принялся по-пролетарски водить по их обозначениям пальцем. — Здесь они действовали лишь силами двух-трёх пехотных дивизий, тогда как, судя по данным авиаразведки, все бронетанковые и механизированные войска из Сувалкинского выступа ударили по Прибалтийскому особому военному округу, обходя оборону моих частей с севера. Как, впрочем, я о том прежде и предупреждал.

— У нас имеются доклады оттуда? — обратился Сталин к Тимошенко, когда речь зашла о Прибалтике.

— Пока ещё нет, — в жесте отрицания помотал головой нарком обороны, после чего все вновь вернулись к изучению расстеленной карты и даже хозяин кабинета подошёл к общему столу, велев генералу армии продолжать прерванный доклад.

— В зоне ответственности 10-й армии — с севера, северо-запада и запада от Белостока противника остановили по реке Бебжа. Здесь тоже действовали лишь германские пехотные дивизии в количестве 5–6 штук. На юге же от Белостока немцев к вечеру остановили по реке Нуржец. Но мною был отдан приказ нашим частям оттянуться за ночь ближе к городу и встать в оборону по реке Нарев, — перевёл Павлов палец километров на 40 севернее, если судить по указанному масштабу карты. — Увы, пришлось заранее уступить противнику столь немалую территорию, чтобы прикрыть естественными препятствиями западный и восточный фланги находящихся там войск. На позициях у Нуржеца это оказалось сделать невозможно в силу географических особенностей местности. Во всяком случае, невозможно имеющимися силами. А вот по Нареву — легко. Там они и неделю продержатся и даже две, если мы сумеем расправиться с вражеской авиацией.

— А что у нас 4-я армия? Как я понимаю, именно на неё пришёлся основной удар немецких танковых частей на вашем фронте, — решил продемонстрировать Иосиф Виссарионович, что кое-что всё же соображает во всей этой «военной кухне».

— Совершенно верно, товарищ Сталин, — тут же канул головой генерал армии. — Наши предположения подтвердились. Тут немцы сосредоточили никак не менее 1000 танков и сверх того несколько сотен всевозможных самоходных артиллерийских установок. Плюс кавалерийские и моторизованные части. Потому подвижность у них — очень солидная. Они весьма быстро заняли Брест, Чернавчицы, Жабинку, Высокое, Каменец и многие менее крупные поселения, действуя небольшими механизированными отрядами в 2–3 единицы бронетехники и 5–10 грузовиков с разведкой из мотоциклистов. Остановить же продвижение их основной колонны дальше на восток вышло лишь районе Кобрина. Да и то не гарантированно! Могли начать где-нибудь просачиваться отдельными подразделениями. А кавалерия — целыми эскадронами, если не полками. В той местности полно всевозможных лесных тропинок с хлипенькими мостками через кучу ручьёв и речушек, перекрыть которые в полном объёме мы не способны. Но с этими пока должны справиться наши собственные засадные отряды и небольшие кочующие механизированные группы, созданные для перехвата как раз подобных вражеских подразделений и диверсантов. Так что в стратегическом плане докладывать пока не о чем, кроме того, что это точно война, а никакая ни военная провокация. Дальнейшее — покажет только бой.

— Благодарим вас, товарищ Павлов, за предоставленные сведения и… за своевременное поднятие тревоги. Теперь всем ясно, насколько вы были правы тогда. И, полагаю, много в чём правы сейчас, — сделал очень такой толстый намёк генерал-лейтенанту авиации Сталин. — Как только завершится наше заседание, согласуйте с товарищем Жигаревым вопросы по усилению авиации вашего фронта.

— С вашего дозволения, я предпочту как можно скорее вернуться в Минск, — посмотрев на наручные часы, Павлов решил сворачивать свой очередной визит в Кремль. — Мало ли что немцам в голову придёт, а я столь далеко от фронта. Вопросами же авиации Западного фронта займётся генерал-майор авиации Копец. Я сразу по прибытию прикажу ему вылететь в Москву. Это всё же его прямые обязанности. Да и знает он в своём хозяйстве поболе моего.

— Верное решение. Нужно уметь правильно делегировать полномочия своим подчинённым. Иначе время ни на что не хватит. Однако, как я понимаю, для возврата в Белоруссию вам потребуется новый самолёт, — благосклонно кивнув в ответ, проявил заботу Сталин, не забыв показательно так покоситься в сторону начальника Главного управления ВВС КА.

— Да, — не стал отказываться от «обновки» Дмитрий Григорьевич. — Если вновь выделите двухместный Як-7УТИ, буду очень благодарен. Прошлый мне понравился.

— Кстати, отчего вы прилетели не на нём, раз уж время дорого, — показательно покосился секретарь ЦК ВКП(б) на часы комфронта. — Истребитель ведь всяко быстрее транспортного самолёта. Вы же именно для таких случаев его и испрашивали.

— Увы, его ещё вчера утром немецкие диверсанты расстреляли из пулемёта. Прямо на лётном поле Лиды. Тогда погиб командир 11-й смешанной авиадивизии, да и в меня лишь чудом не попали, — повинился за утерю командующий Западного фронта. — И проводную связь эти сволочи нам по всей Белоруссии режут только в путь. Так что, если завтра нам вдруг не выйдет связаться с Генштабом, ближе к вечеру пришлю делегата связи с очередным докладом по ситуации на фронте.