Константин Боттé – Виленский перекрёсток (страница 5)

– Привыкнешь. княжество большое, всем место найдётся.

Они тронулись дальше. Впереди показался мост через небольшую речушку – бревенчатый, шаткий, с прогнившими перилами. Витень придержал коня:

– Осторожно. Тут топко, кони могут поскользнуться. Лучше спешиться и…

Он не договорил.

Из кустов, из-за деревьев, из придорожных ям полезли люди. Много людей. Вооружённых кто дубьём, кто ножами, кто просто кулаками.

Впереди, на тяжёлой лошади, выехал Бутрим. Лицо его, красное с похмелья, кривилось в злорадной улыбке.

– А вот и голуби мои! – заорал он. – Думали, ушли? Думали, я забуду? А я, братцы, ничего не забываю!

Витень оглянулся. Сзади тоже перекрыли дорогу человек пять, с рогатинами и цепями. Ловушка.

– Олекса, – тихо сказал Витень, вынимая саблю. – Держись рядом.

– Я не сзади, – ответил Олекса, доставая свой клинок. – Вместе.

Они пришпорили коней и бросились вперёд, прямо на Бутрима.

Первые двое нападавших рухнули, даже не поняв, что случилось. Витень рубил саблей, Олекса бил плашмя, стараясь не убивать, слишком много чести для разбойников. Но их было слишком много.

– Круши их! – орал Бутрим.

Олекса сшиб одного, второго, но третий успел ухватить его за ногу и дёрнуть вниз. Олекса полетел с коня, больно ударившись оземь. Витень рванулся к нему, но его самого окружили трое с цепями.

– Олекса! – крикнул он.

И вдруг разбойники, наседавшие на Олексу, разлетелись в стороны, будто кегли. Мелькнуло что-то серое, мелькнула клюка, и трое уже лежали на земле, схватившись за разбитые головы.

Посреди свалки стоял старик. Тот самый нищий, что дремал вчера в углу корчмы. Только теперь он не казался ни дряхлым, ни слепым. Глаза его – светлые, острые, смотрели на Бутрима с весёлым прищуром.

– А я тебя, рыжий, предупреждал? – спросил он негромко. – Или нет?

Бутрим побелел.

– Ты… ты откуда?

– Из лесу, вестимо, – усмехнулся старик. – Оттуда все мы, грешные.

И пошёл на него.

Что было дальше, Олекса потом не мог рассказать толком. Старик двигался быстрее, чем можно было ожидать. Его клюка мелькала в воздухе, оставляя синяки на головах и спинах разбойников, а сам он уворачивался от ударов так ловко, будто видел на сто шагов вокруг.

Через минуту поляна была усеяна стонущими телами. Бутрим, бросив своих, улепётывал в лес, припадая на левую ногу.

Витень помог Олексе подняться.

– Цел?

– Цел, – Олекса потрогал ушибленный бок. – Благодаря… – он повернулся к старику. – Кто вы?

Старик опёрся на клюку и снова стал похож на обычного нищего.

– А я Пантелей, – сказал он просто. – Местный. Людей добрым словом кормлю, а злых… клюкой. Вы, ребятки, далеко держите путь?

– В Вильну, – ответил Витень.

– И я туда же. Только мне не к спеху. А вам совет дам, не ездите сейчас по тракту. Бутрим не простит, снова нападёт. Есть тут у меня знакомая кузница, у Кузьмы. За лесом, сразу за рекой. Там переночуете, а завтра, может, и в город войдёте.

– А вы? – спросил Олекса.

– А я погуляю ещё, – старик подмигнул. – Лес большой. Может, встретимся.

И, не прощаясь, зашагал в чащу, ловко переступая через корни и камни.

– Кто это? – тихо спросил Олекса.

– Не знаю, – ответил Витень. – Но чувствую, ещё встретим.

***

Кузница Кузьмы стояла на отшибе, у самого леса, где кончались городские выпасы и начинались княжеские охотничьи угодья. Место было глухое, но удобное, и от дороги недалеко, и укрыться есть где.

Они въехали во двор, когда солнце уже клонилось к закату. Из кузницы доносился мерный звон молота. Пахло углём и железом.

На стук вышел огромный мужичина с чёрными от сажи руками, в кожаном фартуке. Глянул на них тяжело, настороженно.

– Чего надо?

– Нас старик один прислал, – сказал Витень. – Пантелей. Сказал, вы пустите переночевать.

Кузнец помолчал, вглядываясь в их лица. Потом кивнул:

– Заводите коней в сарай. Сами в дом идите. Там дочка, скажете, что Кузьма велел пустить.

Они вошли в низкий дом, тёплый, пахнущий хлебом и сушёными травами. У печи хлопотала черноволосая девушка, быстрая, с большими тёмными глазами. Увидев чужих, на мгновение замерла, потом спокойно спросила:

– Вы кто?

– Кузьма прислал, – ответил Олекса.

– Раздевайтесь, садитесь к огню. Ужин скоро.

Она говорила коротко, по-деловому, но в каждом движении чувствовалась мягкость. Олекса поймал себя на том, что смотрит на неё, не отрываясь.

Вошёл Кузьма, бросил у порога молот.

– Ну, рассказывайте, – сказал он, садясь на лавку. – Откуда и куда?

Витень коротко пересказал события: корчма, драка, засада, старик.

Кузьма слушал молча, только брови хмурил.

– Пантелей, значит, – проговорил он наконец. – Этот человек многих спасал. И мне когда-то жизнь спас. Вы ему верьте. А Бутрима бойтесь, но не слишком. Трус он, только со сворой и смелый.

Он помолчал, потом перевёл взгляд на Олексу.

– Ты, я вижу, не здешний. Откуда?

– Из-под Гомеля. Ищу службу.

– Службу? – Кузьма усмехнулся. – Это хорошо. А что за поясом у тебя? Нож, что ли? Покажи-ка.

Олекса, не задумываясь, вытащил нож и протянул кузнецу. Кузьма взял его, повертел, провёл пальцем по узору на ножнах. Лицо его изменилось.

– Откуда это у тебя? – спросил он глухо.

– Отец дал.

– Отец… Как звали отца?

– Любимом. Любим-бортник.

Кузьма долго молчал. Потом встал, подошёл к окну, посмотрел в темноту.

– Любима я знал, – сказал он тихо. – Хороший был человек. Честный. И нож этот я помню. Год назад он через Вильну проезжал, ко мне заезжал. Говорил, дело у него к князю. И пропал. Больше я его не видел.