Константин Боттé – Большая игра. Белый генерал (страница 2)

Генерал резко обернулся. Его глаза сузились, превратившись в две ледяные щёлки. В них не было безумия, там был холодный, математический расчёт гения войны.

– Нам нужен не просто мир. Нам нужен упреждающий удар. Такой, чтобы у королевы Виктории чашка с чаем из рук выпала. Я лично составлю план. Мои казачьи корпуса пройдут Памир. Мы покажем им, что наши кони могут пить воду из Инда. Пусть дрожат в своём Букингемском дворце.

– Михаил Дмитриевич, это же мировая война, – негромко, но твердо заметил Воронецкий. Он осторожно коснулся обожженными пальцами рукояти своего револьвера. – В Петербурге, в министерствах, половина чиновников умрёт от страха при одной мысли о походе на Индию. Дипломаты костьми лягут, чтобы этого не допустить.

– Значит, мы сделаем это втайне от дипломатов, – отрезал Скобелев, и его голос прозвучал как удар топора. – Вы, капитан, поможете мне. Мы составим детальную аналитическую записку для нового государя Александра Александровича. Мы зашифруем её вашим особым кодом и отправим напрямую в Гатчину, минуя МИД и штабных трусов, которые за английский кредит готовы продать половину империи. Пишите. Наша Большая игра только начинается. И на этот раз мы будем ходить первыми.

Скобелев развернулся и стремительным шагом направился к своему коню, которого ординарец уже держал под уздцы в центре двора. Воронецкий остался стоять у стены. Он смотрел на обгоревшие английские бланки в своих израненных руках, и внутри у него росло тяжёлое предчувствие. Капитан слишком хорошо знал Петербург, чтобы понимать, что кабинетные крысы, о которых говорил Скобелев, защищают свои кресла гораздо яростнее, чем текинцы свою крепость.

Две недели спустя. Санкт-Петербург. Здание Министерства иностранных дел на Дворцовой площади.

В просторном кабинете, обшитом панелями из тёмного дуба, было тихо. Лишь потрескивали дрова в камине, да за окном выл февральский петербургский ветер, швыряя в стекла колючий снег.

Граф Валериан Николаевич Воронцов-Вельяминов, товарищ министра иностранных дел, сидел в глубоком кожаном кресле. В его тонких пальцах с безупречным маникюром была зажата дымящаяся сигара. Перед ним на столе лежал запечатанный сургучной печатью пакет с пометкой «Лично. Секретно. Отрезано от копирования».

Воронцов аккуратно вскрыл пакет серебряным ножом для бумаги. Это была та самая копия «Индийского плана» Скобелева, которую генерал тайно отправил в Гатчину новому императору. Но у графа были свои люди в курьерской службе.

По мере того, как Воронцов читал записи капитана Воронецкого, фиксировавшего идеи Скобелева о походе казачьих корпусов через Афганистан, его породистое, бледное лицо становилось еще бледнее. Лоб графа покрылся мелкой испариной, он поправил золотое пенсне.

– Сумасшедший... Проклятый степной выскочка, – прошептал Воронцов, швыряя листы на стол. – Он погубит Россию. Он втянет нас в войну с сильнейшим флотом мира. Всё, над чем мы работали, все наши европейские союзы, финансовые кредиты, это всё пойдет прахом из-за амбиций одного солдафона, возомнившего себя Бонапартом!

Граф поднялся, нервно прошёлся по мягкому ковру кабинета и остановился у секретера. Он нажал на скрытую пружину, и из потайного ящика выдвинулась небольшая деревянная шкатулка. Внутри лежал блокнот с особым цифровым книжным шифром. Этот код связывал Воронцова напрямую с особняком на Английской набережной, где располагалось посольство Великобритании.

Воронцов обмакнул перо в чернильницу. Рука его слегка дрожала, но взгляд был холодным и решительным. Он искренне верил, что совершает благо во имя спасения Отечества.

«Срочно. Оливье. Выродок из Геок-Тепе подготовил детальный план вторжения в Афганистан и Индию. Царь колеблется, но Скобелев имеет на него огромное влияние. Скобелев отправляется в Париж, чтобы искать поддержки у французов. Если он добьется успеха, катастрофа неизбежна. Этот человек должен исчезнуть. Любой ценой. График его поездки и шифры охраны прилагаю».

Воронцов запечатал записку в плотный конверт и дёрнул шнурок колокольчика, вызывая своего доверенного слугу. Приговор «Белому генералу» был подписан его собственным соотечественником.

Февраль 1881 года. Лондон, Уайтхолл. Здание Секретной службы Короны.

Лондон тонул в своем классическом, маслянистом тумане, который англичане уважительно именовали «гороховым супом». Тяжёлая мгла пахла каменным углём, речной сыростью Темзы и конским навозом. В кабинете главы Секретной службы на Уайтхолле, однако, пахло исключительно дорогим табаком и сургучом.

Уильям Кортленд сидел в глубоком кожаном кресле, лениво наблюдая за тем, как за окном, в сером мареве, едва угадывались контуры проезжающих кэбов. На нем был безупречный шерстяной костюм тройка, а на коленях покоилась трость из чёрного дерева с серебряным набалдашником в виде головы волка. Кортленд обладал редким даром умения сидеть абсолютно неподвижно часами, напоминая затаившуюся гончую.

Начальник службы, сэр Мэнсфилд, грузный мужчина с седыми бакенбардами и тяжелым, бычьим взглядом, швырял на стол одну папку за другой. Наконец, он вытащил небольшой лист плотной бумаги, исписанный мелким почерком.

– Из Петербурга пришли дурные новости, Уильям. Наш «друг» в российском Министерстве иностранных дел, совершил перехват чрезвычайной важности, – сэр Мэнсфилд затушил сигару в массивной бронзовой пепельнице. – Русский выскочка Скобелев, этот мясник из Геок-Тепе, подготовил для своего нового царя документ. Аналитическую записку.

Кортленд слегка повернул голову, его серые, холодные глаза сузились.

– Поход на Памир?

– Хуже. Поход на Индию, – жёстко отрезал начальник. – Детальный план. С картами, расчётом провианта для казачьих корпусов и точками форсирования Инда. Скобелев утверждает, что Россия готова ударить нас в самое сердце. И, что самое скверное, новый русский царь, который терпеть не может Англию, воспринимает эти бредни всерьез.

Сэр Мэнсфилд пододвинул к Кортленду пухлую папку из жёлтого картона. На ней стоял гриф: «Совершенно секретно. Ликвидация».

– Вы отправляетесь в Европу, Уильям. Скобелев получил отпуск и уезжает в Париж. Официально лечить нервы после азиатской кампании и развлекаться. Неофициально, он будет искать контакты с французским Генеральным штабом. Если этот фанатик заключит военный союз с французами, нам придётся воевать на два фронта.

Кортленд протянул руку в тонкой лайковой перчатке и открыл папку. С первой страницы на него смотрел дерзкий, уверенный взгляд человека в ослепительно белом мундире. Светлые бакенбарды, Георгиевский крест на шее. Михаил Скобелев.

– Он гений тактики, сэр. Солдаты боготворят его. В России его называют «Белым генералом», – негромко произнес Кортленд, перелистывая страницы досье. – Убрать такую фигуру в Париже приведёт к международному скандалу. Французская полиция перевернёт весь город.

– Именно поэтому действовать нужно тоньше, – сэр Мэнсфилд постучал толстым пальцем по столу. – Никаких пуль, Уильям. Никаких ножей в подворотнях Монмартра. Его смерть должна выглядеть как трагическое следствие его же пороков. Изучите вторую часть досье. Наш источник в Петербурге оказался весьма любезен и предоставил нам полную карту уязвимостей этого «бога войны».

Кортленд углубился в чтение. Строчки, написанные аккуратным почерком аналитиков, раскрывали Скобелева с совершенно иной, тёмной стороны.

«Объект подвержен тяжелым приступам меланхолии. После затяжных боев испытывает панический страх одиночества и бессонницу. В периоды спада ищет утешения в алкоголе и случайных связях. Имеет выраженную слабость к женщинам определенного типа: европейская внешность, покладистый характер, готовность слушать».

На следующей странице была подколота небольшая дагеротипная фотография. Снимок молодой, очень красивой блондинки с фарфоровой кожей и испуганным взглядом голубых глаз. Подпись гласила: «Шарлотта Альтенроз. Известная московская куртизанка немецкого происхождения. В светских кругах Москвы использует имя Элеонора».

– Наш петербургский источник уже скупил все векселя и долги этой девицы в Баварии, – вкрадчиво произнес сэр Мэнсфилд. – Шарлотта Альтенроз принадлежит нам со всеми потрохами. Сейчас она находится в Москве, но как только Скобелев вернется из Парижа, она станет его главной тенью. Она сделает всё, что вы ей прикажете, Уильям. Потому что альтернативой для неё является долговая тюрьма или публичный позор.

Кортленд закрыл папку и плавно поднялся с кресла. Его трость сухо стукнула о паркет. На бледных губах британского ликвидатора появилась едва заметная, леденящая улыбка.

– План понятен, сэр. Я начну с Парижа. Попробую устроить генералу «несчастный случай» на французских бульварах. Сюртэ спишет это на хаос столичного движения. Если «Белый генерал» окажется слишком везучим, тогда мы встретимся в России. Под нежным надзором фройляйн Шарлотты.

– Помните, Уильям, – сэр Мэнсфилд посмотрел на него со всей серьёзностью, на которую был способен. – Скобелев не должен дожить до конца этого года. Британская корона не может позволить себе потерять Индию из-за одного сумасшедшего русского. Действуйте.

Кортленд коротко кивнул, прижал папку к боку и вышел из кабинета. Через несколько минут его высокая, худощавая фигура в сером котелке растворилась в густом, удушливом лондонском тумане, взяв курс на Дувр, а оттуда на Париж. Большая игра вышла на новый, смертоносный уровень.