Константин Борисов-Назимов – Дебют. Жить в СССР (страница 14)

— И о какой сумме речь? Что если не заработаю призовых? — поинтересовался я.

— Лучше прочти соглашение, — подсказал Александр Николаевич.

— Да-да, так будет правильнее, — подвинул ко мне бумаги директор.

С первого раза в моей голове никак не улеглось, что с призовых предполагается отдавать львиную долю. По всему тексту разбросаны проценты, и они не такие большие, но если их сложить…

— Можно мне ручку и бумагу, — мрачно попросил я.

Требуемое получил и уже смог выписать все цифры, а потом их сложить. После чего поднял глаза и посмотрел на господина Смирнова. Тот пожал плечами и буркнул:

— Таковы условия.

— А жить мне на что? — я вежливо поинтересовался у директора и добавил: — Вы всерьёз считаете, что сам себя в такие условия поставлю?

— Разве они хуже, чем что-то другое? — вздохнул Смирнов. — Вы ещё молоды, жизни не знаете. Оглянитесь, так все живут! Нет, кто-то конечно и лучше, но в основном мы в схожих условиях. Вот вы смотрите на проценты, а теперь посчитайте, сколько достанется на руки с тех или иных призовых. И не стоит забывать, что за участие в турнирах платит страна!

— Чиновники, — поправил я его.

— Пусть так, но проезд, проживание не за ваш счёт, — парировал директор и поднялся из-за своего письменного стола.

— Так вроде бы и тут вы не правы, — криво усмехнулся я. — Судя по бумагам, с призовых смогут путешествовать все чинуши от спорта. Уж простите, но отдать девяносто четыре и пять десятых процента — перебор! Максимум на что готов был согласиться, так это процентов десять в казну платить и то, после учёта понесённых трат. Вам не хуже моего известно, что на крупных турнирах игроку требуются помощники, иными словами — команда, начиная от тренера и заканчивая медиком. Как понимаю, их выбрать не смогу, навяжет министерство. Такой подход меня никак не устроит!

Александр Николаевич угрюмо молчит, похоже, он не ожидал, что соглашение мне настолько не понравится. Я бы такое и вовсе назвал ёмко и коротко — грабёж. Но как из патовой ситуации выбраться? Подписать бумаги не вариант, а если не соглашусь, то о карьере можно забыть. И ведь даже про магические турниры прописано, а они никаким боком ни к дворцу спорта, ни к министерству отношения не имеют!

— Давайте ещё раз к этому вопросу вернёмся, — сказал Курзин, до этого времени большей частью молчавший. — Скоро начнётся очередной этап турнира. Господин Смирнов, вы там судьёй являетесь, а Горцев, как и ваш покорный слуга, участниками.

— До начала ещё пятнадцать минут, — буркнул владелец кабинета, вздохнул и махнул рукой: — Ступайте, готовьтесь, но, Сергей, ты всё взвесь, без поддержки твоя карьера обречена. Не думай, что раз хорошо играешь, то перед тобой все пути окажутся открыты.

— Ясно, — коротко кивнул, стараясь скрыть раздражение и поднимающуюся внутри злость.

Мы с тренером вышли и тот, неожиданно, направился на улицу, поманив меня следом за собой. Неужели боится, что нас подслушают? Ошибся, оказалось, что Александр Николаевич не меньше моего разозлился. Он молча дошел до киоска с прессой и купил пачку сигарет и коробок спичек. Нервно содрал с упаковки целлофан, с пятой попытки прикурил, глубоко затянулся, закашлялся и поморщившись сказал:

— Давно ведь бросил и, надо же, сорвался! Всё из-за чёртовых условностей и несправедливости!

— Здоровье поберегите, нервные клетки не восстанавливаются, — хмыкнул я.

— Слушай, а давай напьёмся? Разряд ты получил, его надо отметить, а продолжать турнир не обязательно, — огорошил меня тренер.

Такого предложения от него никак не ожидал. Но некая разумная составляющая присутствует, хочется заглушить в себе обиду, да только она сильнее разгорится, если в неё добавить алкоголя. И потом, это не решение, от пьянки проблема не исчезнет.

— Не следует так переживать, — усмехнулся я. — Надеюсь, в соглашении найдутся лазейки. На уступки точно пойдут, а там, глядишь, мы систему обманем.

— Каким это образом? — удивился Курзин.

— Посмотрим, сейчас ход за мной и, думаю, если дам разумные обоснования с предложениями, то сумеем побадаться.

— Сомнительно, — покачал головой Александр Николаевич.

В ответ я лишь улыбнулся, некий план уже созрел. Пусть он ещё без чётких очертаний и деталей, но они придут во время обдумывания, в этом уверен на сто процентов. И, всё же, есть сожаление, что нет за спиной ничьей поддержки. Хотя, в этом случаем мог помочь только сильный клан, а он себе ещё больше заграбастает. Вот и получается некий цугцванг, когда любой ход ведёт к ухудшению своей позиции. Нет, всё же есть надежда на переговоры, не будет же министерство спорта упускать возможность получить мирового игрока. Правда, достижений как таковых у меня нет, разговаривать будут свысока.

— Хватит вам дымить и здоровью портить, пойдёмте играть, уже время, — обратился я к тренеру.

— Считаешь, что сумеешь сосредоточиться? — хмыкнул Курзин. — Поверь, сегодня мы, не сделав на доске даже хода уже проиграли. Соперники остались сильные, у меня так точно шансов никаких.

А вот это плохо! Нельзя, чтобы внешние раздражители влияли на игру! Сумею ли взять себя в руки? Ну, буду считать это очередной проверкой. Уж в будущем-то психологическое давление будет в сто крат сильнее, в этом уверен. С тем исключением, что попаду на престижные соревнования. Хоть и скептически Александр Николаевич отнёсся к предстоящему туру, но мы с ним вернулись во дворец. Посетителей заметно прибавилось, а вот игроков стало меньше.

— Простите за опоздание, — сказал господину лет сорока, с которым свёл жребий.

— Бывает, — безмятежно ответил тот и добавил: — Вы мне фору в двенадцать минут дали, мизерное преимущество под окончание партии способно превратиться в решающее.

— Не поспоришь, — кивнул я, размышляя, как ответить на с4.

Сыграть Английское начало или обратную Сицилианскую защиту? А может провести эксперимент и ответить и вовсе нестандартно двинув пешку на b7? Впрочем, игра и в самом деле мало что значит, но любой шахматист желает выиграть все партии. Подумав, всё же избрал привычное для противника продолжение, ответив пешкой на c5. Да, принял предложенное начало, хотя и мог разыграть другой дебют. Что ж, посмотрим, как получится. Перед глазами привычно появились различные схемы, встрепенулись кони, а офицеры отдали честь. А вот король и ферзь тяжело вздохнули, подсознание недовольно моим ответом. В общем-то, редко так за чёрных играл и ещё поэтому захотелось посмотреть, что и как получится. Пара теоретических заготовок имеется, но есть ли смысл их использовать? Удивительно, но на каждый ход трачу непривычно много времени. Действительно, тут есть над чем поразмыслить. А ещё в голове мысли про разговоры с Иннокентием, Смирновым с его предложением от которого сложно отказаться. Зато уже через семь ходов сумел противника огорошить, сделав не тот ход, который он ожидал.

— Так не играют, — буркнул мой соперник.

— Я нарушил правила? — уточнил у своего противника.

— Нет, — признал тот и замолчал, а в нашу сторону направился хмурый судья.

Как бы он не вынес предупреждение за разговоры. Нет, обошлось, Смирнов просто встал рядом со зрителями и печально вздохнул. Он тоже уважает теорию, которую я привык нарушать. Мой соперник ответил неожиданно сильным ходом, который я не просчитывал. Пришлось идти на небольшой размен. А когда захотел спрятать короля сделав рокировку и уже занёс над доской руку, то увидел, как недовольно бьёт копытом конь и подпрыгивает на месте пешка. Последняя предлагает себя в жертву, открывая одну диагональ слону, а вторую для ферзя. Кажется, преимущество полностью перейдёт к сопернику, но это только на несколько ходов, потом мои фигуры окажутся в лучшем положении. Так что жертва даёт возможность выиграть темп, который так необходим. Почему-то пришла ассоциация с произошедшими сегодня событиями. Там тоже требовалось спешить и подготовиться для атаки, но не действовать сгоряча. Что ж, так и поступим и посмотрим к чему это приведёт. Всё же, в реальной жизни у меня есть соратники и единомышленники, главное не сделать грубый ляп и тогда всё-то у нас получится. А вот в шахматной партии всё не так, не на кого надеяться, кроме своего ума. Сумею ли довести и эту партию до победы? Пока нет гарантий, если не считать внутренней уверенности, да и не собираюсь я отступать или пасовать перед трудностями.

Глава 6

НАЙТИ ВЫХОД

Глава 6. НАЙТИ ВЫХОД

Шахматная партия затягивается, на моих часах остаётся пятнадцать минут до падения флага, а у соперника двадцать. Удивительно, никак не могу дожать противника. Мало того, у него так и остаётся качественный перевес в одну пешку. Насчёт же позиционной борьбы уже легче, давлю по всему полю, но это далеко не всем очевидно. Пожалуй, следует форсировать события. Увидел, как две мои пешки нетерпеливо подскакивают на своих клетках. На что намекают? Организовать им фланговый прорыв и одну провести в ферзи? Но для этого предстоит отдать ладью за три пешки противника! Найдётся ли какая-то контригра?

Тик-так, тик-так — секундная стрелка на шахматных часах совершает круг за кругом, начинает подниматься флажок, а я всё просчитываю варианты. Уверен, собравшиеся вокруг в недоумении, почему почти десять минут не делаю ход. Позади кто-то шёпотом предположил, что собрался проиграть по времени. Так, бью! Нет, не того, кто подумал о моём проигрыше, а белую пешку ладьёй. Кстати, последняя проявляет, если так можно выразиться, сомнение в правильности такого размена.