Константин Борисов-Назимов – Дебют. Жить в СССР (страница 16)

Ну, раз пять я на звонок нажимал, чем вызвал недовольство Александра Николаевича. А что мне оставалось? Курзин почему-то не спешил дверь открывать!

— Необходим срочный совет, — подавив в себе желание заявить, что пришла телеграмма или вы нас затопили, сказал я.

— Горцев? — раздался вопрос тренера, который не спешит меня впускать.

— Да, собственной персоной, — хмыкнул я, зная, что тренер прекрасно догадался, кто его потревожил.

Заскрежетал замок, приоткрылась дверь, и я увидел Александра Николаевича в махровом халате.

— Сергей, ты не вовремя, — признался тренер. — До вечера не терпит?

— Увы, — отрицательно покачал головой, — необходим разговор и совместный план действий. Ситуация-то непростая и вам об этом не хуже моего известно. Если призовые уйдут мимо, то и вам ничего не достанется. А ответ необходимо дать сегодня.

— Знаю, — вздохнул Курзин и посторонился: — Проходи, обувь можешь не снимать, тапок нет.

Стандартная прихожая, на удивление уютная и неплохо обставленная гостиная, льющаяся вода в ванной комнате, нервничающий компаньон и невозмутимый я. Такую примерно можно создать картину, будь кто-то из нас художником. Хм, подкинуть Лиде идею? Сумеет создать полотно на основе моих слов? Если бы в гостиную сейчас Жанна вошла в неглиже, то и вовсе получилось бы круто! Как в воду глядел, а то и сглазил. Не успел перейти к делу, как в дверях появилась журналистка. Правда, в коротенькой шёлковой нательной майке, абсолютно ничего не скрывающей при этом девушка придерживает на голове намотанное в тюрбан полотенце. Меня она не заметила, игриво сказала:

— Дорогой, ты почему не пришёл мне спинку потереть! Я же тебя ждала!

Я отвернулся в сторону окна, а вот Курзин из кресла подскочил, при этом воскликнув:

— Жанночка, мы не одни, у нас гость!

Немая сцена, непроизвольно, честное слово, перевёл взгляд на журналистку. Губа у тренера не дура, но фигурка моей Ленки всё одно лучше!

— Ой! Предупреждать же надо! — метнулась из гостиной журналистка, сверкнув голой попой.

— Ничего не видел! Временно ослеп! — громко провозгласил я, чтобы услышала смущённая девушка.

— Врёшь! — донёсся крик журналистки.

Вот зачем она мои слова под сомнения поставила? Опровергнуть её утверждение не могу. Чёрт, наедине с ней тоже первое время оставаться будет сложно. Нет, мне-то без разницы, а вот она почувствует себя некомфортно.

— Ладно, — опустился в кресло Курзин, — замнём для ясности. Сергей, ты чего хотел-то?

— Вопрос с соглашением, — вздохнул я. — Прикинул и так, и этак, получается дать себя и близких ограбить, в том числе и тебя или искать другой вариант.

— А разве он есть? — потёр висок компаньон, пытаясь услышать, что происходит за пределами гостиной.

Ну, мне-то известно, что Жанна спешно себя в порядок приводит, за её действиями мой дар наблюдает. Жаль только, что картинку не передаёт, а знания получаю какими-то образами. Что удивительно, так девушка спокойна и даже чему-то рада. Насколько понимаю, увидела что-то в глазах своего друга, точнее, любовника. Убегать она из квартиры не собирается, а большего пока и знать мне не надо.

— Примкнуть к одному из кланов, — загнул мизинец, а потом добавил к нему безымянный: — действовать самому по себе — второе, — взял паузу и продолжил: — Попытаться действовать через официальную структуру, в моём случае — комсомол. Это уже три.

— А есть что-то ещё? — поинтересовался Курзин.

— Переписать соглашение, — пожал я плечами.

— Последнее маловероятно, — покачал головой хозяин квартиры.

— Это вы о чём? — вошла в гостиную Жанна.

Девушка даже нанесла лёгкий макияж, подкрасила губы и выглядит невозмутимо.

— Я ей ничего не рассказывал, — признался Александр Николаевич.

— Так что произошло? Чего не знаю? — задала вопрос девушка, при этом стараясь сохранять невозмутимость и не показывая, что начинает злиться.

Опуская некие, ненужные, детали, я вкратце поведал, какое директор дворца спорта хотел заключить со мной соглашение.

— Почти девяносто пять процентов? — переспросила журналистка, а её глаза азартно блеснули.

Уверен, она уже мысленно прикинула разгромную статью, как наживаются на молодых спортсменах, чем отваживают их от продолжения спортивной карьеры. Наверняка и вопросов задаст много, одним из которых окажется: «Не поэтому ли у страны так плохо обстоят дела в некоторых видах спорта?»

— Смирнов утверждал, что с министерством спорта всё согласовал, а его ещё и торопили, — косвенно подтвердил мои слова Курзин.

— И ты, — Жанна на меня посмотрела, — хочешь заставить пересмотреть проценты отчислений? В том числе и принудить к этому.

— Даже если и пойдут на уступки, то небольшие, — осторожно заметил я. — Однако, если проявлю активность, в том числе и с твоей помощью, то какой-нибудь другой вариант может пройти.

Мне предложили в деталях изложить запасной вариант, что я и сделал. Жанна и Александр Николаевич слушали не перебивая, только между собой переглядывались.

— Идея не такая и плохая, — кивнул тренер, когда я закончил. — Сталкивался с тем, что спортсмены выступали или приходили от чиновников из обкома партии или по рекомендации комсомольский райкомов.

— Но они зачастую связаны с различными кланами, — задумчиво произнесла журналистка и заходила по гостиной, что-то обдумывая.

Мы с тренером за ней наблюдаем и молчим. Интересно, догадается ли девушка о моём замысле, чтобы сыграть на противоречиях всех и вся? Чем больше будет заинтересованных взять меня под крыло теми или иными структурами с целью наживы, то должны поостеречься они открыто драться. Для этого-то и требуется участие Жанны.

— Столкнуть всех лбами, а самому проскочить с минимальными потерями, — закусила губу девушка. — Заманчиво, но рискованно.

Молодец, догадалась! А судя по невозмутимому лицу Курзина, то он к таким же выводам пришёл, но держал их при себе.

— Для этого ты, — она посмотрела на меня, — собрался использовать меня. Правильно?

— Если откажешь, то сам попытаюсь, — пожал плечами.

— Но обещанная должность и планы не меняются? — прищурилась Жанна.

Гм, хватка у неё деловая, боюсь, Александру Николаевичу с крючка не сорваться, если только девушка сама того не пожелает. А она об этом явно не помышляет, ну, на текущий момент. Загадывать, как сложатся их отношения, не стал бы. По моему мнению они не очень-то друг другу подходят, слишком госпожа Орлова боевая и шебутная. Или сердцу не прикажешь? Последний вопрос риторический. Мы с Сироткиной, если честно, тоже разные, однако расставаться с ней не собираюсь и от себя не отпущу, чтобы там Лена себе не напридумывала в будущем.

— Нет, всё в силе, однако, попадаем в зависимость от призовых и рекламных контрактов. Если львиную долю заберут, то не смогу оплачивать не только тренера, — кивнул в сторону Курзина, — но и всем остальным не заплачу, которых намерен набрать в команду.

— Хорошо, пойдём перекусим и в бой! Победа будет за нами! — Жанна вскинула вверх две руки и потрясла кулачками.

— Спокойнее, мы не на войне, — буркнул Курзин.

— Именно на ней! — не согласилась журналистка и пояснила: — Задачи и цели другие, но повоевать придётся.

Примерно через полтора часа, когда время подходило к обеденному перерыву, мы с Жанной вошли в обком комсомола. Удостоверение журналистки, словно магия, отворило нам путь до самого первого секретаря, Виктора Ивановича Шмелёва, молодого и щуплого мужика лет двадцати пяти. Как он мог умудриться занять столь высокий пост? Ответ очевиден — кто-то из родни помог, а клан наверняка влиятельный. К огромному сожалению моей спутницы, та о Шмелёве почти ничего не знала. Обком ВЛКСМ находился в тени более властной структуры именуемой обкомом партии. Тем не менее, по коридорам здания народа попалось приличное количество. Все сновали с озабоченным видом, с какими-то бумагами в руках, но, похоже, просто создавали вид бурной деятельности.

— Итак, готов вас выслушать и дать ответы, чтобы не возникло у читателей недопонимания, — вежливо сказал Виктор Иванович, пожирая взглядом коленки журналистки.

Он нас усадил в низенькие кресла, не став предлагать устроиться за столом для совещаний, а сам расположился напротив.

— Да, статья практически готова, остались кое-какие штрихи и её отправлю в различные газеты, в том числе центральные, — мило улыбнулась Жанна, а сама подол юбки попыталась натянуть на коленки.

Будет ей урок! Нечего носить то, что в некоторых ситуациях выглядит неуместно. Впрочем, в обтягивающих джинсах девушка бы выглядела не менее соблазнительно. Упс! Мельком на неё взглянул и понял, что она сейчас играет и смущение напускное.

— Вероятно вы наткнулись на горячую тему, заинтересующую читателей? — предположил хозяин кабинета.

— Вы угадали! — улыбнулась Орлова и прищурилась: — Дело в том, что моему другу, — указала рукой в мою сторону, — поступило предложение заключить соглашение с дворцом спорта. Уж простите, но буду называть вещи своими словами. Так вот, условия таковы, что кроме как кабальными или крепостническими их не назвать. Даже заинтересованные кланы в услугах господина Горцева себе такого не позволяли. И что из этого следует? — задала она вопрос непонятно кому и замолчала.

— Так что же следует? — с недоумением спросил Шмелёв.

— Попустительство со стороны районного и областного комитетов ВЛКСМ! — припечатала Орлова. — Мы с Сергеем комсомольцы, чтим устав и стараемся следовать всем заветам. В том числе, работаем, учимся на благо страны и себя. А тут предлагается почти все доходы от честно заработанного отдавать в какие-то сомнительные фонды и на всякую остальную ерунду. Как это понять? Кто-то латает в бюджете дыры, а страдают спортсмены, которые из-за этого не добиваются того успеха, на который способны. Это же ни что иное, а саботаж.