Константин Бестужев-Рюмин – Ранняя история Русского государства (страница 7)
На следующий год (988) Владимир пошел войною на греческий город Корсунь (там, где теперь Севастополь): должно быть, он хотел показать грекам, что он хоть и примет крещение, но все-таки не хочет подчиниться им. Корсунцы затворились в городе, а Владимир окружил город, став от него на расстоянии выстрела из лука. Начали горожане изнемогать. Владимир послал сказать им: «Если не сдадитесь, то хоть три года простою у вашего города». Они, однако, не сдались. Велел Владимир сыпать насыпь к городским стенам, а корсунцы сделали подкоп под стеною городскою и, выходя по ночам, уносили ту землю и ссыпали ее внутри города. Тогда один корсунянин, по имени Анастас, бросил стрелу в стан русский, а на стреле было написано: «Перекопай колодезь, который от тебя к востоку: из него по трубе вода идет в город». Владимир, услыхав это, поднял руки к небу и сказал: «Если это сбудется, то крещусь». Тотчас велел перекопать трубу, и вода перестала идти в город; люди изнемогли от жажды и сдались. Владимир вошел с дружиною в город и послал сказать царям Василию и Константину: «Я взял ваш славньй город; слышал я, что у вас сестра дева; если не отдадите ее за меня, то так же сделаю с Царьградом». Услыхав это, цари запечалились и отвечали: «Не следует христианке выходить за язычника; если крестишься, то получишь ее, и Царство Небесное наследуешь и будешь с нами одной веры; а если этого не сделаешь, то не можем отдать сестры за тебя». Когда передали это Владимиру, он отвечал: «Скажите царям, что я крещусь. Еще прежде испытал я ваш закон, и нравится мне ваша вера и служение, о чем рассказали мне мои посланные». Услыхав это, цари обрадовались, уговорили сестру свою, Анну, и послали сказать Владимиру: «Крестишься, тогда пошлем сестру свою». Владимир отвечал: «Пусть крестят меня пришедшие с сестрою вашею». Тогда цари стали посылать сестру, некоторых сановников и священнников. Анна же не хотела идти: «Иду, как будто в плен, – говорила она, – лучше бы мне было умереть здесь». И сказали ей братья: «Через тебя Бог обращает Русскую землю к покаянию, а греческую избавляет от лютой рати. Разве не видишь, сколько Русь сделала зла грекам? Если не пойдешь, то они будут продолжать по-старому». Едва ее принудили. Севши в судно, она со слезами стала прощаться с родными и с плачем ехала через море; когда приплыли в Корсунь, корсунцы встретили ее почетом. В то время заболели у Владимира глаза, и послала царевна сказать ему: «Хочешь выздороветь – крестись». Владимир сказал: «Если это сбудется, то поистине велик Бог христианский». Епископ Корсунский крестил Владимира; в крещении дали ему имя Василия; князь выздоровел и прославил Бога, говоря: «Теперь я узнал истинного Бога». Увидевши это, многие из дружины тоже крестились. По крещении совершен был брак Владимира с царевною.
Великий князь Владимир избирает религию. Художник И.Е. Эггинк
Владимир, возвращаясь назад в Киев, взял с собою царицу, и Анастаса, и священников корсунских с мощами св. Климента и Фифа, ученика его, с иконами и церковными сосудами. На том месте в городе, где жители ссыпали землю, унося ее из насыпи, насыпаемой войском русским, Владимир поставил церковь во имя Св. Василия, а самый город отдал грекам в
Крещение князя Владимира. Художник Ф.А. Бронников
Крестив Киев, Владимир и прибывший к нему первый митрополит Михаил стали назначать епископов в разные города и посылали их крестить те города. То же делали и сыновья его, которых он рассадил по городам: Вышеслав – в Новгороде, а по смерти его Ярослав; Изяслав – в Полоцке; Святополк – в Турове; Ярослав – в Ростове. Когда его перевели в Новгород, туда отправился Борис; Мстислав в Тмутаракани; Всеволод – на Волыни, Святослав – в земле древлянской, Глеб – в Муроме. У Владимира было еще три сына: Станислав, Судислав и Позвизд. Где они были – не знаем; знаем только, что Судислав жил в Пскове; должно быть, и княжил там. Проповедники пошли по Днепру вверх, всюду крестили и ставили церкви. Наконец, дошли до Новгорода и поставили здесь церковь Преображения. Отсюда пошли в Ростов. Крестив Ростов, Добрыня, который был с проповедниками, опять пришел в Новгород; здесь нашел он, что язычники взбунтовались: всех подущал какой-то Соловей (должно быть, волхв). Когда пришел Добрыня, новгородцы разметали мост, соединяющий две части города, и поставили на том берегу пороки (так называли машины, метавшие каменья). Проповедники же крестили на другом берегу. Так прошло два дня. Новгородец Угоняй, ездя по городу между бунтовщиками, вопил: «Лучше нам помереть, чем дать богов своих на поругания». Народ, рассвирепев, сжег дом Добрыни и разграбил жену его и родственников. Владимиров воевода Путята, между тем, с пятьюстами воинов переплыл ночью Волхов выше города и, вошедши в город, сжег дом Угоняев. Горожане начали жечь церковь Преображения. К рассвету пришел Добрыня, и бунтовщики начали смиряться, потому что он хотел сжечь их дома. Тогда горожане послали к Добрыне послов. Добрыня же велел жечь идолов и кидать их в воду. Тогда многие некрещеные, чтобы их не принуждали, стали уверять, что они крещены. Добрыня велел всем крестившимся надевать кресты, а кто без креста, тому не верить.
Крещение киевлян князем Владимиром. Художник А.Д. Кившенко
Много ходило потом рассказов об этом крещении: говорили, что будто, когда волокли идол Перуна, он кинул свою палку на мост (это уже и потому неправда, что мост был разметан), и после того, будто стали новгородцы драться на том мосту. Говорят также, будто шел новгородец с горшками, увидал, как плывет Перун и, оттолкнувши его шестом, сказал: «Ел ты, Перунище, досыта, а теперь плыви прочь».
Перун. Новгород, XII в.
В Новгороде и в далеком от Киева Поволжье долго еще не укреплялось христианство. Еще при внуках Владимира появлялись здесь волхвы и смущали народ. Так, раз сделался голод в земле Ростовской; из Ярославля пришли два волхва и сказали: «Мы знаем, кто укрывает запасы», – и пошли по Волге; как, придут в село, так и указывают на богатых жен, говоря: «Эта хлеб держит, а та – мясо, а эта – рыбу». И обманутые люди приводили к ней сестер своих, жен и матерей; волхвы разрезывали у них за плечами и потом показывали хлеб, мясо и рыбу, будто вынутые из их тела. Случилось тогда на Белоозере быть Яну, собиравшему дань на князя Святослава, внука св. Владимира, и сказали ему: «Пришли сюда два волхва, которые избили много людей по Волге и Шексне». Ян стал спрашивать, какого они князя люди, и узнал, что его князя. Тогда сказал окружающим их, которых было до 300: «Выдайте мне волхвов: они люди моего князя». Те не послушались его. Ян пошел было к ним навстречу без оружия, но бывшая с ним дружина, 12 человек, уговорила его взять оружие. Когда подступил он к толпе, стоявшей с волхвами, вышли ему навстречу трое и сказали: «Идешь на смерть – не ходи». Он же велел убить их и пошел к прочим. Они было кинулись на Яна; один из них хотел ударить его топором, да промахнулся; Ян ударил его обухом своего топора и велел дружине бить их; они и разбежались. Пошел потом Ян в город Белозерск и сказал горожанам: «Если не поймаете волхвов, не уйду от вас целое лето»; а если он останется, то, по тогдашнему обычаю, им следовало кормить его, как данщика, со всею дружиною; а кормить целое лето было бы накладно. Испугались белозерцы и переловили волхвов. Когда привели их, Ян спросил: «Зачем погубили столько человек?» – «Теперь, когда мы истребили их, будет обилие; хочешь, мы вынем перед тобою хлеб или рыбу, или что другое?» – «По правде, – сказал Ян, – все это ложь: сотворил Бог человека из костей и жил, и нет в нем ничего постороннего». – «А мы знаем, – сказал волхв, – как сотворен человек». – «Как же?» – спросил Ян. – «Мылся Бог в бане и отерся тряпкою и сверг ее с неба, и заспорил Сатана с Богом, кому сотворить человека, и создал дьявол человека, а Бог вложил в него душу: оттого, если умрет человек, тело его идет в землю, а душа – к Богу». Нелепость эта удивила Яна, он спросил волхвов: «Какому вы богу веруете?» Те будто отвечали ему: «Антихристу, который живет в бездне». Нетрудно было Яну доказать, что Бог в бездне не живет. Потом он прибавил: «Вы и здесь от меня муку примете и по смерти там». Они же сказали: «Наши боги говорят, что ты нам ничего не сделаешь». – «Лгут ваши боги», – сказал Ян. Они сказали на то: «Судить нас Святославу, а ты не можешь ничего нам сделать». Ян стал их бить и дергать за бороды; они стояли на своем: «Судить нас Святославу», – и вложил им Ян обрубок деревянный в рот и велел волочить по Шексне за своими лодками. Остановясь на устье Шексны, спросил он их: «Что говорят ваши боги?» – «Говорят они, что не быть нам живыми от тебя». – «Правду говорят они», – сказал Ян. – «Если ты нас пустишь, – прибавили волхвы, – то будет тебе много добра; а если погубишь нас, то будет много зла». Он же сказал: «Пущу вас, то будет мне много зла от Бога», – и спросил гребцов: «Не убили ли они кого из родственников ваших?» Оказалось, что у одного убили мать, у другого – сестру, у третьего – дочь. «Мстите за своих», – сказал Ян, и взяли гребцы и повесили волхвов, а на другую ночь пришел медведь и съел их тела.