Константин Беличенко – Помещик. Книга 1 (страница 46)
— Давай делай совсем маленький, модель. Помнишь, как мы мельницу строили. Вот так и здесь. Пока всё не получится, делать ничего не будем. Одну березу только сюда доставить чего стоит. Приучайся, чтобы никаких отходов не было. Всё должно идти в дело. А не так как на казённом заводе, кучи шлака навы… — стоять с этим. Всё. Подвожу итог спору. — Теперь, сделай мне две рамки к зеркалам.
Обсуждаем и остальные другие дела. Лука передаёт, что меня хочет видеть Стефан.
— Заеду.
Сейчас мне надо ехать к Титову, Шварцу и Молчанову, от него посыльный прибегал с приглашением. Ещё надо к Добрынину, Обновену и Гольтякову. Вечером придёт Гаврилов Сергей Иванович, обучать меня французскому языку. Я договорился с одним из преподавателей, бывшего военного училища, за 15 рублей в месяц.
А на рынок завтра. Хорошо хоть Савва своих коней дома держит, а то вообще дело труба была бы. Так что дел, делать, и не переделать.
С Титовым и Окуневым, разобрался быстро. Описал, что произошло, и пообещал премию, если найдут.
— Владимир Павлович, Вам ничего делать не надо. Просто сообщите, где они и всё. Дальше мы сами — убеждаю его.
— А мы что, в стороне? — искренне удивляется он.
— А Вы, потом как бы на стрельбу прибыли.
— На стрельбу? Вы что тут в городе войну нам устроить хотите?
— Бог с Вами. Какую войну? Да не волнуйтесь Вы так, Владимир Павлович. Мы аккуратно. Я никому не позволю воровать у меня безнаказанно. Если сдадутся, стрелять не буду. Вам же лучше… а я в долгу не останусь — заканчиваю с ним разговор и встаю.
Титов только крутит головой, пытаясь понять, серьезно я это сказал или нет.
— Здравствуйте Сергей Павлович. Как здоровье? — здороваюсь, заходя в кабинет к Шварцу. — А что это Вы, за книгу читаете?
— И Вам, не хворать. Надеюсь, в этот раз без стрельбы? — отодвинулся полковник в кресле и положил книгу. — Чаю.
— Стрельбы… нет, не было. А вот потери с моей стороны существенные. Так что Вы, читаете? Я тоже книги люблю.
— А это «Россия в 1839 году» написанная маркизом де Кюстином. Изданная во Франции в 1843 году.
— Опять какая-нибудь хрень, про Россию — и беру стакан чая.
— Да есть такое — и зачитывает мне. — «Сколь ни необъятна эта империя, она не что иное, как тюрьма, ключ которой находится у императора». Сделали, конечно, опровержения, а книгу запретили. Но наша интеллигенция сразу вой подняла. Ну а мне вот… по роду службы такие книги знать положено.
— Ну, допустим я, так не считаю. У каждого государства свои недостатки. Ну а зачем опровержение? — и вытягиваю ноги.
— Вы это серьезно?
— Конечно. Вы, «Тысяча и одна ночь» не читали?
— Не доводилось.
— А вот зря. Обязательно прочтите.
— И в чём там дело?
— А в сказках и былях.
— Как в сказках? Как-то Вы, Дмитрий Иванович, совсем меня запутали. Разговаривая с Вами, я ловлю себя на мысли, что кому-то из нас… нужен доктор.
— Вот. Теперь Вы, наконец, мыслите креативно. Но немного, не в том направлении.
Сергей Павлович схватился за голову двумя руками и посмотрел на меня. Потом медленно произнёс. — Хорошо, что у меня только один такой знакомый… как Вы.
— Не согласен. Смотришь и Ваша служба лучше бы работала и… интересней.
— Так, что у Вас случилось?
Рассказываю историю моего позора.
— Ай-ай-ай. Как же это Вы так? — наконец отыгрывается полковник.
— Будем надеяться, что неудача меня закалит — шучу над собой. Хотя мне совсем не до смеха.
— Хорошо, я подумаю. Чем смогу, помогу.
На этом мы и прощаемся. Я еду к купцу Молчанову. Зачем я ему интересно понадобился?
Довольно молодой купец 1 гильдии Александр Прокофьевич Молчанов, лет под тридцать, встретил меня очень приветливо. Начинающий полнеть крепыш, в темном английском костюме тройке. С часами, как положено, на животе. С пышными усами, но без бороды. С длинными волосами, с пробором посередине. Кстати, моя короткая причёска всех приводит в недоумение.
У него какая-то смешная обувь, я даже и не смог её определить. Спрашивать не буду, а то ещё обидится.
После появления керосиновой лампы, Молчанов быстро сориентировался и прикупил несколько мелких мастерских. Причём выбрал со знанием дела, и с хорошими мастерами. Интересно, сколько он на это дело денег «ухлопал»? Я так подозреваю, что несколько десятков тысяч. Сейчас он их уже объединил в заводик, планирует, летом строится. Они, что все сговорились? Да тут цены тогда на мастеров и материал, до небес взлетят.
Его тоже взяли в компанию «Тульский Свет», за его связи, деньги и деловую хватку. Скорее всего, в Туле начнется поглощение мелких металл мастерских и сманивание мастеров. Уже дошёл слух с Лейпцига, об очень удачной торговле тульских купцов. Они тогда быстро сориентировались, молодцы, и направили самые дорогие лампы, самовары и другие товары. Задрав на них ценны, насколько возможно и только продажей за серебро. Даже Стрельников со своими столами, стульями и раскладушками подсуетился. А сырьё, послушались моего совета, попридержали для разных производств. Но думаю, что скоро, они мне это напомнят… и не раз. Это пока зима и морозы их «тормозит». Ничего я им подкину… пару масштабных проектов.
Глава 7
— Рассказывайте, зачем звали Александр Прокофьевич? — после приветствия, расспросов о здоровье и обязательного чая. Времени у меня и так не много, поэтому стараюсь «быстрее закруглить, вступительную часть».
Он тут же уходит в соседнюю комнату и возвращается с большой коробкой, которую ставит на стол.
— А вот посмотрите, что мои мастера сделали? Как Вам?
Оттуда он первым достаёт круглый медный цилиндр и передаёт мне. Размером цилиндр 6–7 сантиметров в диаметре. Сантиметров около двадцати в длину, и явно раскрывается посередине. Чем-то напоминает баллончик для дезодорантов с 21 века.
— Можно? — смотрю на хозяина, не решаясь раскрыть.
— Конечно, конечно.
Снимаю крышечку, под ней небольшая, в палец толщиной металлическая шестерёнка, с зубцами внутри и снаружи. Внутри шестерёнки, посередине ещё один колпачок. По бокам, под наклоном, закреплены два маленьких кремния, концы которых поджимают металлические скобы, к краям шестерёнки. Надо признаться, всё сделано очень искусно и явно обошлось это не дешево. Молодцы. Не перевелись у нас ещё Левши. Я уже догадался, что это какая-то зажигалка. Дадим хозяину продемонстрировать, а то вон он как довольной улыбкой сверкает. Прямо, как новый пятак.
— Ну, покажите, что это Вы, за чудо такое сотворили? — и передаю хозяину цилиндр.
— Вот смотрите — хозяин явно доволен похвалой. Потом снимает второй колпачок, под которым находиться фитиль. Резко, пальцами открытой ладони, крутит шестеренку. Сыплются искры, и загорается фитиль зажигалки.
— Очень хорошо, просто великолепно — искренне восхищаюсь я.
То, что сейчас имелось в наличии и продаже, с этой зажигалкой ни в какие сравнения не шли.
Огниво Иоганна Вольфганга Дёберейнера производимое у немцев с 1823 года. Этот прибор вскоре стали продавать по всех немцев и у нас. Практичное и относительно безопасное огниво Дёберейнера имело успех, его выпуск достиг 20 000 экземпляров уже к 1829 году. Но там стеклянные колбы, серная кислота и другие «прелести».
Сегодняшние спички, которые европейцы украли у китайцев, тоже оставляют желать лучшего. Первоначально спички были изобретены в Китае в 577 году при династии Ци, которая правила в северной части Китая[6]. Придворные оказались в военной осаде и остались без огня изобрели их из серы.
Описание этих спичек дает Тао Гу в своей книге «Доказательства чрезвычайного и сверхъестественного» (ок. 950 года). В 1270 спички уже свободно продавались на рынке в городе Ханчжоу.
Англичанин Сэмюэл Джонс, наладивший выпуск спичек в Англии. Они же продавались и у нас, но у них также был неприятный запах при горении. Упаковывались спички в оловянные пеналы по 100 штук.
Французские спички легко воспламенялись, поэтому послужили возникновению пожаров, да к тому же белый фосфор очень ядовитое вещество. Рабочие спичечных фабрик страдали серьёзными заболеваниями, вызванные парами фосфора.
Основным недостатком спичек, «изобретённых» Уокером, но выпускаемых Сэмюэлем Джонсоном и французских Сориа была нестабильность зажигания черенка спички. Время горения головки было очень мало. К тому же эти спички имели ужасный запах и иногда зажигались со взрывом.
Были и австрийские, производимые с 1836 году в Вене. Австрийский химик, профессор Венского политехнического института Пауль Троттер Майснер изобрёл фосфорные спички, что стало значительным прогрессом в науке. Его спички имели несколько критических моментов: так, от трения они могли самовозгораться, а если и горели, то с большим пламенем, разбрасывая в разные стороны искры и оставляя ожоги на руках и лице.
В России спички назывались «зажигательные, или самогарные спички». В Россию первые фосфорные спички были привезены в 1836 году, стоили они дорого — рубль серебром за сотню. Первый всплеск развития производства спичек приходится на 1840 год. К 1848 году в России работало уже более 30 спичечных мануфактур. Из-за постоянных пожаров, не только фабрик, но и повозок, во время их перевозки, то в ноябре 1848 года вышел закон. Разрешал, только производство спичек в Москве и Санкт-Петербурге ограничивал розничную продажу спичек.
Других вариантов не имелось. А знаменитых шведских спичек ещё и в помине не было. Так что такую зажигалку будут брать.