Константин Беличенко – Помещик. Книга 1 (страница 29)

Дед Иван мне уже жаловался, что в коровнике завелись мыши. Вот им и будет «пушистый подарок». А я ещё думал, а не завести ли мне кошку? Вот только я не помню, приручается соболь или нет? Водружаю полено наверх шалаша из еловых веток, подперев мощной палкой.

— Пошли. Надо всё облазить, пока видно — киваю ему. Темнеет-то рано, да и других дел много.

В результате наших с Фатеем поисков, нашли только хорошую бурку, явно скинутую перед атакой. Но не лохматую, как в кино, а из серого войлока. А я-то думал, что они намного позже появились. Наверное, это Кологривова. Только он был в лёгком мундире для такого мороза. Много в это время меня удивляет, многое ставит в откровенный тупик. О чём-то я знал, о чём-то догадываюсь, а часто и сам несу такую ахинею, что… и заставляю ещё и верить в это других. Вот историкам «счастье» будет… не на одну диссертацию написать.

В это время Захар с Саввой уже везли труп лошади. Догадались сделать волокушу и использовали трофейную лошадь. Молодцы, а я вот и не сообразил.

— Надо быстрее убитых лошадей разделывать — Фатей.

— Бери кого надо, но чуть в стороне и начинайте — соглашаюсь я. Коней я ещё не разделывал, жуть. Передёрнул плечами. — А я пока сам покараулю. Скажи, чтобы подрубленные ёлки тоже привезли на стоянку.

И как тут можно покараулить, когда кругом такой шум? Мне же ничего не слышно? Немного отхожу от стоянки и прячусь за деревом и рассматривая окрестности. Да, на таком морозе, надо двигаться, а не стоять спокойно.

Осторожно начинаю движение, обходя стоянку по кругу. Стараюсь прятаться в складках местности. Старайся не старайся, а Чингачгук из меня не получается.

— И почему я лыжи не сделал? — проваливаясь, очередной раз в снег задаю себе дурацкий вопрос.

Замёрз, налазился, и полез греться в балок. Меня сменил Фатей.

— Возьми Рема, а то он вообще… обнаглел — отдаю команду.

Захар, Савва и полицейские уже вытащили внутренности из коней. Выбросили всю требуху и спустили кровь, забрали только сердце и печень. Ждали дальнейшей команды, суетясь по мелочам. Отогреваюсь, а заодно осматриваю Воробьёва, который уже окончательно пришёл в себя.

— Ты как Василий? — спрашиваю его.

— Гад, конём сшиб — морщиться полицейский.

— Лежи, лежи. Без тебя пока справляемся — успокаиваю его.

Семён лежит на животе, на верхней полке и накрытый курткой. На его лице «блуждает улыбка», после опиумной настойки.

Перебираю доставшиеся нам оружие и амуницию. Остальные вещи, я запретил вносить в балок. Побоялся. Только вшей и блох нам тут не хватает. Так. Что тут у нас есть? Так прямой длинный палаш, м… сомнительного качества. Кривая турецкая или иранская сабля. Трудно что-то сразу сказать о ней. Могут быть с ней сюрпризы, посмотрим и посоветуемся. Так, какой-то меч с зубцами на обухе и с медной загнутой ручкой, так… а я же такой уже видел. Седельные сумки со всякой всячиной. Мелкие сёдла с убитых лошадей. Ладно, пора выходить.

Глава 14

— Давайте, поставьте балок, вон туда — начал отдавать команды. Потом срубленными ёлками, загораживаем проход, делаем баррикады. Лошадей ставим ближе к балку, на морды мешки с овсом. Работы хватило всем. Наконец, более или менее разобрались. Развели нормальный костёр и начали варить сердце и жарить печень лошадей. Я беру два кусочка сырой печени и подхожу к шалашу с поленом.

— Не знаю, как тебя раньше кормили… но уши пока больше, чем морда. Не порядок — и кладу кусочек печени почти в дупло. Он тут же исчез, и послышалось чавканье.

— Как же тебя зовут? М… буду… звать тебя Кешей. На, жуй — сую второй кусок. Опять чавканье. — А теперь вылезь и заступай на охрану государственной границы… тьфу ты… границы стоянки — стучу пальцем по бревну. — Давай, давай.

Теперь я внимательно рассматриваю четыре замёрзших трупа. Двух мёртвых крестьян уже оттащили подальше, сняв предварительно тулупы и другую одежду. Я бы и этих бросил, но нельзя, двое точно дворяне.

— Надо бы всех разбойников на опознание отвезти — подошёл перед оттискиванием Пётр.

— Надо бы. Но кто потащит их в Венёва? — спрашиваю его. — Те клячи, что выделило ваше начальство, еле ноги с голодухи переставляют. Мясо… Сам понимаешь, в такой голодный год я не брошу. Саней нет. На волокушах много не увезёшь. Плюс эти… четыре трупа. Что делать?

? — морщит лоб.

— Хочешь, делай волокуши, и тащите их сами — подвожу итог. Не захотел.

Разгоняю всех заниматься делами. Сам сажусь на корточки перед мертвыми владельцами коней. Первый оказался мужик, с которым я поссорился в Туле. Он бил по лицу мастера-медяньщика своими перчатками, за какой-то незначительный поступок. А мне некогда было ждать, спешил. Срочно нужен был именно этот мастер. Потом этот прыщ, ещё пытался вызвать меня на дуэль, за вмешательство. Как же его… а вспомнил… Бобриков… или Бубликов. Я его тогда откровенно послал и его и дуэль, туда же. Он ещё чего-то там кричал о мести, но я просто отмахнулся, не было времени. Вот же чёрт, а я ещё так легко к этому отнёсся. Оказывается у меня врагов в Туле уже «целый мешок». А я ещё считал, что веду себя осторожно. Надо срочно вооружаться и кирасу надевать под куртку. Хоть какую. А то точно сталь в бок получу. Это в него я стрелял и промазал. А он за мной в возок скаканул. Задираю офицерскую серую длинную шинель, на спине залитую кровью, куда вонзил свой клинок Фатей. Обшариваю тело, ни сколько не смущаясь, да и с чего бы. Как говориться, что с бою взято то свято. Ничего кроме денег и ценных бумаг, я брать не буду. Мне ещё мести дворянских родов только не хватает, за какие-нибудь мелочи, о которых я и понятия не имею. Деньги это дело такое… не особо доказуемое, да и нападение на меня на лицо. Претензии поэтому поводу предъявлять вряд ли будут. А вот с вещами… с ними, могут возникнуть проблемы, и не малые. Ещё обычный грабёж прилепят. Всё же местные. Нашарил часы, брать не стал. Какая-то цепочка, наверное, с крестиком или ладанка, пусть висит. Оп-а, а вот этот мешочек-кошелочек с тесёмочкой мне вполне подходит. Прячу его в свой карман, чтобы никто не видел.

У бывшего помещика Медведок оказался нательный пояс для денег. И довольно тяжёлый. Очень надеюсь, что там серебряные деньги. Тоже снял. Часы, цепочка на шее и маленький кинжал, явно арабской работы. Оставил. Всё. У ещё одного несколько купюр и какие-то бумаги. Сунул в карман не глядя. У последнего ничего нет. Теперь как их запаковать, чтобы довести и ничего больше не потерять? И как полицейские к этому отнесутся?

Итак, что мы имеем? Трое мужиков в разной военной одежде и больших кавалерийских сапогах. Четвертый по одежде, больше на не богатого мещанина похож. У него, кстати, классные рукавицы-краги, защищающие руки. Это мы тоже, пожалуй, заберём. Четвертый вообще не вписывается в эту компанию, какой-то он… староват. Мужику явно за пятьдесят.

— Фатей, как бы их довести в целостности и сохранности. Там у них нательные кресты и часы — спрашиваю его.

— Только в возок к Савве. Самим придётся идти рядом — отвечает.

— Я пешком? — удивляюсь.

— Нет, что Вы. Вы поедите на Звёздочке — Фатей.

— Пётр иди-ка сюда. По приезду в Венёва дам по червонцу. Но вы сейчас нечего не видели — говорю ему и смотрю в глаза. Сам держу его за пуговицу и жду реакции. Молчит и сопит. Так. Зайдём с другой стороны.

— Я вещи не брал, ни одной. Только бумаги. Ведь не просто так, они на меня напали? И как только выследили? Как? — ещё пристальнее смотрю на него.

— Э… расследование — начал мямлить он.

— Пусть расследуют. Ещё раз повторяю, я кроме бумаг,… ничего не брал.

— Ну-у… если так — неопределенно он.

— Опись по приезду всё равно делать будем. Я не уйду, пока её не получу, подписанную вашим или местным начальником бумагу — ловлю хоть какую-то его реакцию — И я этого не забуду… Смотришь и ещё вместе ездить придётся.

— Тогда, согласны — ответил он.

Ну, ещё бы не согласиться. Такой куш для них редкость. И особо врать ничего не надо, не видел и всё. Тем более, опись сразу покажет. Встревать в разборки дворян им тоже не с руки. Да ещё я весь такой… не понятный. Одежда на мне и моих людях странная, но явно дорогая и удобная. Оружие заграничное. Сам Титов их начальник, распорядился съездить со мной в Венёва.

Дежурные вахты распределили по 3 часа, на две пары. Захара с Саввой ставить даже не думали. Во-первых, они наработались так, что еле ноги волокут. Во-вторых, толку от них нет. Всё же они крестьяне, а не воины. А то пальнут ещё не туда, куда надо, потом хлопот не оберёшься. А они и рады стараться. Наелись вареного сердца и жареной печени с сухарями. Напились выделенного мной чаю. Когда у них такое было? Забрали, с моего разрешения, все тулупы себе на ночь в шалаш. У Саввы, оказался толстостенный глиняный горшок, с дырочками под ободком и крышкой с металлом. Он засыпал туда угли, и получилась жаровница. Потом забрались с ней в один шалаш, закрылись там и уснули.

Мы с Петром остались караулить первыми. У меня два трофейных пистолета, под мышкой мариэтта, копьё и щит. У Петра две винтовки, трофейная рогатина и топор. От другого оружия полицейские отказались, сославшись на плохое владение. Ну, может и правильно. Я отдал им бурку, на время, их одежда не внушала мне доверия.

К концу моего дежурства стала слышна разная суета, где выбросили требуху лошадей и мертвых крестьян-разбойников. Зверьё сбежалось на нежданную добычу. Не подумали. Надо было чуть подальше выбросить. Теперь будем всю ночь эту возню и вопли слушать. Да, век живи… а так ничему и не научишься.