Константин Беличенко – Помещик. Книга 1 (страница 31)

Город у меня оставляет впечатление временного перевалочного торгового места с церквами. Не хватает только челночников с клетчатыми сумками снующих туда-сюда и орущих на всех языках. Грустно.

Глава 15

Подкатили к магистрату, и я иду искать хоть какое-то начальство. Нашёл. Пятидесятилетнего штабс-ротмистра Гейдеке Людвига Егоровича, и нижнего полицейского чина проживающего тут же. Его тут же послали за ратманом Шаталовым Николаем Андреевичем. Шаталов был владельцем и одного из каменных двухэтажных домов, где же и проживал с семьей. На первом этаже лавки, магазины, контора и склад, на втором сам купец 3-й гильдии со своим семейством. В основном он занимался торговлей скотом. Так как имело место быть нападение в стадии преступления, как гласило уложение от 1845 года, то он сразу и прибыл.

Передо мной ещё один 50 летний крепкий мужик. Пришёл ратман в длинном крестьянском тулупе и в валенках, в шапке — колпаке из каракуля. Борода лопатой, длинные редковатые волосы с пробором посередине, которые сзади торчат во все стороны. Глубоко посаженные глаза «осмотрели и ощупали» меня очень внимательно.

— Помилуйте батенька, но мы не можем заниматься конфликтами среди дворян. Это может делать только или военный губернатор Крузенштерн Николай Иванович или гражданский Добрынин Николай Николаевич — запричитал Гейдеке. — Везите в Тулу и лучше не в полицию, а сразу в жандармерию.

Ну, глядя на этот городок, я уже и сам это понял. Толку в этом вопросе тут не будет, и постараются всеми силами спихнуть это дело на центр. И как можно быстрее.

— Ладно. Вопрос второй. Мои крестьяне работали у Хлюбщина и он за работу подсунул им порченое зерно.

— Я разберусь, завтра — Гейдеке.

На этом мы и расстались. Расположились лагерем около магистрата. Ночевать в холодном здании с огромными потолками, я отказался наотрез. Попросил только подвести дрова для костра, которых мы, почему-то забыли захватить. Снимать какой-то дом я тоже не захотел в целях безопасности груза и мяса. Крестьянам с имения отрубили кусок мяса кабана и отправили ночевать к их знакомым. Распределил дежурства, а Савве пришлось ночевать на полу балка. Отдал и по червонцу Петру с приятелем, как и обещал. Желающих полакомиться нашим мясом на дармовщину было и тут достаточно. То ли звери, то ли люди ходили кругами, недалеко от нас. В темноте слышны только чьи-то шаги. Ну и бегайте, только к нам не лезьте. Дров я приказал не жалеть, чёрт с ними. Всё равно привезли целую телегу березовых дров за два с полтиной. Меньше, видите ли не найти, так поздно. Хапуги. Наличные деньги им подавай.

Стоя на вахте, я смотрю на звёзды. Какие они яркие в морозную и тихую ночь. Запах костра напомнил мне про нормальные шашлыки. Опять моя не доработка. Вот сколько человеку надо? И честно даю ответ… много. И мне тоже, надо себе это честно признать. Мои потребности, превышают всякие разумные мои возможности. А это я ещё и про телевизор с интернетом не вспоминаю. Эх-х. Нет, но шампура из бронзы я себе закажу. А где бы ещё и постоянно мяса на них брать? Может мне ферму, какую открыть? Эй, эй, это я совсем не туда полез. Мне проблемы с конюшне-коровником выше крыши. А так хочется мангал и шашлычок. Вообще-то тут и рыба не плохая. Можно много наловить и… на шашлык.

Вот так строя «замки на песке» я и отдежурил две смены. Но узелков на память навязал… больше боцмана на линейном корабле.

Утром не спеша позавтракали варенной кабанятиной с сухарями, и попили чаю. Местные уже бегают туда- сюда, все заняты. Покормил Кешу, который ночью осторожно выбирался из дупла в туалет. Молодец, в жилье гадить не захотел. Потом перевязал Семёна. Воробьёв уже и сам начал ходить. Обработал и подсушил свои царапины. Пришли и мои крестьяне. Все свои дела сделали. Время идёт. О нас никто и не вспоминает. Ерунда какая-то. Я что на зимнюю экскурсию сюда приехал?

— Так, собираемся и едем все вместе к купцу Хрюшкину — даю команду.

— Хлюбщину — поправляет кто-то из крестьян.

— Один хрен, поехали — машу рукой.

Едем в конец Торговой улицы там у него находиться склад-магазин, как я понял. Так оно и оказалось. Перевести на 21 век ангар с конторкой.

— Оставайтесь здесь и а вы, ставьте телеги для разгрузки — отдаю команду.

Рядом со складом какая-то полуземлянка, из которой валит пар. Самогон, наверное, гонит подумал я. Захожу через большие ворота склада, где чего только нет. Судя по товару, хозяин занимается обычной перепродажей всего и вся. Скупает крупные партии товара подешевле и перепродаёт подороже.

На складе пару крестьян и еще кто-то таскали какие-то мешки. Тут же контора-магазин с бычьими «стёклами». Захожу. В ней по центру проходит какая-то кирпичная труба. От неё идёт тепло по всему магазинчику. Иду к хозяину, который ковшиком на длинной деревянной ручке, отмеряет муку покупателям из бочки. Дородный дядька лет под сорок и тяжелее меня в два раза. Борода и усы присутствуют. На нём коричневый с золотистыми цветами костюм. Длинная меховая жилетка, короткие валенки и… тюбетейка ну или очень похожая шапочка. Наверно у кого-то из азиатов забрал. Вот же клоун. Недалеко за маленьким столом мальчишка, что-то старательно выводит гусиным пером в толстой книге.

— Ты купец Хлюбщин — спрашиваю его.

— Э… я — удивлённо смотрит на всего поцарапанного меня и в наполовину порванной куртке, отвечает невнятно он.

— Я дворянин Мальцев. У тебя работали мои крестьяне из Медведок. Ты им заплатил плохим зерном.

— Откуда вы это взяли. Я с ними расплатился честно — смотрит на меня «честными» глазами пройдохи.

Краем глаза замечаю, как покупатели «исчезают» из магазина. Есть такие люди, что глядя на них, сразу скажешь, соврет, не моргнув глазом. Вот так и здесь. С одной стороны я понимаю купца. Врывается непонятно кто, весь поцарапанный в рваной одежде. Что-то из себя корчит и что-то там требует. Да пошёл он н…, а нет, пусть идёт в полицию и там доказывает. Если сможет, конечно, время-то прошло.

Видать весь запас добра в этой поездке у меня иссяк окончательно. Я уже второй день кое-как сплю, да ещё в такой тесноте. Покушение, тупость и жадность крестьян, боль в теле от синяков, окончательно уже вывели меня из себя. Тем более я дворянин, а он купец. Так что мне ничего не грозит.

Я бью своим тяжёлым меховым сапогом в опорную ногу купца, с его внутренней стороны ноги на изгиб. Купец медленно заваливается. Я пытаюсь добавить коленом, но промахиваюсь. Но тут же бью другой ногой в живот лежащему купцу. Он орёт, что тот кабан. Мальчишка смылся в дверь магазина. Ясно, что побежал за помощью.

— Ты мне гад всё до последнего зёрнышка отдашь — приговариваю я, а сам пинаю купца. Хорошо хоть вовремя спохватился и стараюсь не попасть по его лицу.

— А ну не балуй — послышался рык в дверях, куда ввалились два амбала.

— Пошли вон — достаю и направляю на них мариэтту.

Они тут же исчезают, и я её прячу обратно под мышку в кобуру. Но почти за ними врывается полицейский с огромной саблей. Я хватаю ковшик с мукой и рывком высыпаю его содержимое в лицо полицейскому. Мука тут не такая мелкая и белая как дома, а крупного помола с отрубями. Облако муки накрывает полицейского и не сильно расходиться по сторонам. Но ему хватило. Он ничего не видит. Дальше ковшиком резко выбиваю саблю из его руки и размахнувшись от души, врезаю полицейскому по лбу. Он всё так же не видит и не ожидал такого. Делает несколько шагов назад и падает на задницу, вызвав ещё одно мучное облако. А я добавляю ему из бочки второй раз муки.

Поворачиваюсь к купцу, который свернулся калачиком под бочкой. Видать до него дошло, что не всё так просто.

— Ты мне всё отдашь с… до последней крупинки — рычу на купца.

— Да, да — кивает купец головой, как китайский болванчик.

— Дмитрий Иванович не стреляйте. Надо поговорить — слышу голос из-за двери Гейдеке.

И когда он только успел. Видать был где-то не далеко.

— Заходите… один — но на всякий случай вытаскиваю пистолет, а ковшик беру в левую руку. Я, наверное, уже и сам не соображаю, что делаю. Просто «закусил удила», как у нас говорят.

— Что же Вы творите — осторожно ступая, выговаривает штабс-ротмистр.

— Да вы вообще тут обнаглели, охамели, и всякий стыд потеряли — и пинаю первый подвернувшийся мешок. Оказался с грецкими орехами, которые тут же «весело» поскакали по полу. — Вот напишу отцу в Санкт-Петербург, пусть сюда комиссию пришлёт для проверки — перевожу дух. А сам думаю, вот это меня «понесло» в конец тормоза отказали.

— Я же Вам пообещал разобраться — качает головой Людвиг Егорович.

— Долго собираетесь. Я сам уже во всём разобрался. Сейчас мои крестьяне поменяют зерно на складе, а вы с этим потом и разберётесь. Не устраивает, пишите жалобу. Только не забудьте, что у меня фамилия Мальцев — бросив ковшик в бочку и спрятав пистолет, иду в склад.

— Быстро сбрасываем эту дрянь куда-нибудь и берём столько же нормального зерна — распоряжаюсь на сладе и усевшись на более-менее чистый с чем-то мешок.

Выходит злой, весь в муке нижний полицейский чин и пытается, специально возле меня отряхнутся.

— На, служивый… и не сердись. У каждого своя… правда — протягиваю ему два рубля ассигнациями.

Ну вот, спустил пар. Давно накапливающееся раздражение на всех и вся, наконец, получило выход. Можно теперь и спокойно подумать. Конечно, никто жалобу писать не будет, но вот в дальнейшем… будут «покусывать из-за угла». А я ещё тут в районе собрался мельницу строить.