Константин Беличенко – Помещик. Книга 1 (страница 10)

Дворян вообще не видно. На большом рынке, часть лавок закрыта. Стоят кораблики разных форм и размеров под разгрузкой. Но как-то всё вяло, как во сне. Надо и к местному рынку присмотреться, но потом.

Переночевали в окрестном лесу. Фёдор к моим вывертам уже привык, поэтому не возмущался. А я не ленился объяснить почему, так или этак. С другой стороны сохраняя дистанцию. Уже понял, другой век другие нравы. Мой надувной матрасик он оценил, в отличие от Новака. Крепостным под телегами вообще привычно, шкуры на землю, сами на них. Мы же укрылись специально изготовленными покрывалами, и под охраной лошадей и Рема заснули.

Глава 5

На следующий день въехали в Тулу. На въезде охрана проверила состояния здоровья и предложила надеть повязки, пахнущие какой-то болотной дрянью. А я-то думал, что их в 20 веке придумали, а смотри-ка, уже есть. Дали почитать бумагу распоряжение главы города. Чушь какая-то. Кроме лучше питаться, ничего путного нет.

— А ещё надо написать, что руки надо мыть перед едой. Воду кипятить. Чеснок и лимон тоже надо употреблять — не удержался я от комментария по поводу прочитанного. Точно, как это я сам про это забыл — а повязки вам не помогут.

Старший охраны ефрейтор Василий Воробьёв, высокий и крепкий мужик под метр восемьдесят на меня так подозрительно посмотрел, но ничего не сказал.

Мы отправились в знакомый мне трактир на Замочной улице. В этот раз всё обошлось дороже. Я, Фёдор, крепостные, телеги, лошади, собака, но и я уже с деньгами. Остаток дня потратил на проведение себя в порядок. Оставил инструкции слугам, а Фёдору наблюдать за ними. Утром отправился к городскому главе города.

К нему пустили, убедившись, что я не болен. Государственный чиновник как-никак. Не очень-то и спрячешься да ещё в таком, очень непростом городе. Сам Николай Николаевич Добрынин с густыми бровями, усами и совсем маленькой стриженой бородкой. Все они тут какие-то волосатики. Почти у всех усы, бороды, бакенбарды. В этот раз он встретил меня более доброжелательно. К нему уже пришли бумаги из столицы с распоряжениями. Поздоровались. Сам глава заседал в большом кабинете за письменным столом в огромном кресле с подголовником. На столе большая фигурная медная чернильница с крышкой, рядом стакан с перьями. Ещё два валика для промачивания письма с медными фигурками вместо ручек. Чудная лампа наподобие керосинки. Позади него два огромных медных светильника на полуколоннах. В кабинете, с одной стороны, ещё был большой светлый сервант или комод. Внизу он закрытый, а верхняя часть с книгами и свитками. Большие дорогие напольные часы, непонятный для меня диван, или как он тут называется. Два полосатых венских стула со спинками. И одиноко стоявший полностью деревянный стул. Это, наверное, для простых обывателей. С другой стороны, пару шкафов с книгами, мутное зеркало приличного размера, ещё несколько венских стульев. Дополняли интерьер картины, вазы и пару скульптур. Огромные тёмно-зелёные шторы с разными финтифлюшками. В общем, богато. Но немного безвкусно и слишком вычеркнуто, на мой взгляд. Скривился от того что я не говорю по-французски.

— Как здоровье Ивана Акимовича — поинтересовался Добрынин.

Что он ещё знает? Кто ему уже что доложил? Да чего это я туплю, явно же бумаги и письмо от Мальцева были.

— Неделю назад всё было хорошо — приходиться шипеть. Глава лицо официальное. Кто его знает, где аукнуться. — Вот Вас не забывает, просил поклон передать, передал послание и мыло. Только-только начали выпускать пробную партию.

Безликую инструкцию я написал сам. Надеюсь, Мальцев меня не съест за это самоуправство. А два лучших куска мыла уже из своих запасов. Тут чиновникам давать подарки принято, называются поминками.

— Любопытно очень хорошо. Передадите от меня поклон, когда увидитесь и за заботу — несколько раз перечитав инструкцию, Николай Николаевич.

— Ещё он забыл написать про постоянное употребление жителями чеснока и лимона — добавляю.

А дальше я был посвящён в ту ж…, которую я попал. Из-за «неумелого обращения и неспособности навести лад на своей территории, приведшей к крупным выступлением крепостных крестьян у помещика Кологривова изымается поместье из его собственности, как ранее уже было заложено». Выделена компенсация в 6 тысяч рублей и штрафом в 3 тысячи, в пользу государства, за оказанные особые услуги и так далее.

Ох, точно афера. Имение стоит намного дороже, пусть и захолустье, но всё же не так и далеко и от Москвы.

— Это не совсем правильно, но так будет лучше. А то-с… холопы и зашибить могут. Вон его старосту зашибли почти до смерти — рассказывал Николай Николаевич.

Ну с… спасибо, Иван Акимович. За мои же деньги подсунул мне и восставших крестьян, и наверняка полностью разорённое имение.

— Я бы хотел прикупить небольшую мастерскую в городе для производства оружия, но со свободной землей к ней — говорю.

— Иван Акимович об этом писал. Я подготовил список, можете ознакомиться — протянул мне лист желтой бумаги глава города.

— А что с ними? — читаю список из 12 позиций.

— Умерли от холеры не оставив наследников — Добрынин.

— Я возьму? Сейчас съезжу, посмотрю и определюсь.

Получаю кивок. Не прощаясь, ухожу. Захватив Фёдора, едем смотреть адреса.

Еду на лошади, кручу головой. Тула не маленький город современности, тысяч сорок, наверное, и будет. А может и больше. Раскинулся на две стороны реки Упы. В прошлые разы у меня всё было сумбурно, хотя и сейчас не сахар. Наблюдаю полнейший разнобой в постройках. Встречаться даже старые избы, наполовину вкопанные в землю. Есть и многоэтажные дома, и даже очень не маленькие. В основном это дворян, купцов и богатых оружейников. Но это уже новой «современной» постройки. Дома дворян резко выделяются колоннами. Огромный каменный дом городского головы. Не далеко деревянный дом-сарай дворянского собрания. Город контрастов сделал я вывод. Но понять жителей можно. Сильнейшие пожары 1834 года уничтожили большую часть Тулы, и нанесли значительный ущерб. Как потом я узнал в 14 миллионов рублей. Много жителей остались без всего накануне зимы. Выделенных 120 тысяч рублей из столицы на новую застройку, часть из которых банально разворовали, ситуацию сильно не исправили. И даже приезд царя с проверкой ничего не дал. Но, несмотря на все несчастья, Тула строилась. Вот и получалось, что временные уродливые избушки соседствовали с каменными домами. Правда, большинство этих домов тоже архитектурой не блистали, даже новые дома. А тут опять несчастье. Сначала холера 1847 пришедшая из Казани, потом и в этом году. Часть лавок закрыто. Сейчас холера в Туле пошла на спад. В этом году она была и не такая сильная, но унесла с собой почти пятую часть жителей за два прихода. (Мне потом сообщили). Заставила городских чиновников принять меры и расклеить распоряжение, которые я уже видел. Много встречных ходит в повязках, намазанных тёмной вонючей мазью, или чем они там их мазали?

Рассматривая здания, подумал, вот разбогатею, я вам устрою строительный шок. Так надо заодно и прикинуть, где строить, чтобы с запасом. А вообще мне лишние глаза не нужны.

Остановился на мастерской по производству самоваров, недалеко от часовни Святого Николая и реки Ржавец. Самая окраина города. Надеюсь и цена, не слишком высокой будет. Сама мастерская была маленькой. Зато огромный двор с невысоким забором, и неплохой склад-сарай по этим временам. А главное это огромный пустырь за забором. Там можно будет и фруктовый сад посадить или другие, какие постройки поставить. Ещё мастерская была на возвышенности. Сейчас из-за сбережения тепла, привыкли строить в падинах. Нужно срочно покупать и начинать строить. В таком доме зимовать нельзя, даже печки нормальной нет. Очаг — каменка это вообще не серьезно. Да их вообще не было сейчас, я точно не видел. Больших русских печей в смысле не видел. Гусь-Мальцевском я даже не заморачивался. Там какое-то чудо и было в доме, но я не обращал внимания.

В доме-мастерской жил сторож Иван. Хромой инвалид войны, который заодно и охранял постройки, чтобы окончательно всё не растащили. Ну что же беру.

С Добрыниным обсудили всё быстро. Единственное затруднение это как меня записать в местный реестр. Дворянин-помещик-заводчик, что давало мне определенные льготы. Обещал подумать.

Место мне досталось за 100 рублей с большой прилегающей территорией, где я старался хапнуть побольше. Но и я, пообещал за его труды, привезти 5 оконных стекол, для его дома. Это по нынешним временам было очень дорого. Тут сейчас у богатых в основном слюдяные окна. У бедных бычьи пузыри. Привозные из заграницы могут позволить вообще единицы. И то это стекло, не в какое сравнение с новым Мальцевским не шло. Будут теперь у нас покупать разные иностранцы — з…

Обсудив все другие организаторские вопросы. Заплатил дополнительно 10 рублей пошлины за имение. Только не понял, что за пошлина. Такие витиеватые фразы «закрутил» Добрынин, обалдеешь, пока слушаешь. Наконец отправился к помощнику-писцу оформлять кучу бумаг. Там пришлось ещё 2,5 рубля отдать. Тут старичок с моноклем в правом глазу и копной седых волос, спрашивает, а что с крепостными крестьянами делать.

— Не понял? Они же мои.

— Так та оно так, но на них наложен штраф. Если он не будет заплачен, то их отправят в Сибирь или на каторгу. А скорее на рудники, там людей всегда не хватает.