Константин Беличенко – Контрабандист Сталина (страница 39)

Вдруг замечаю идущего к нам Сталина, что-то несущего в руках, с двумя военными. Если первого охранника Юсеса я узнал, но вот второго курносого крепыша с широковатым лицом нет.

— Добрый вечер. Не ожидали? Я вот на пару минут решил заехать по пути — Сталин.

— Проходите, садитесь. Попробуете, что мы едим? Мясо будете?

Смотрю, как Потоцкий поднялся и отошёл к военным, а потом они вместе отошли ещё на десять шагом назад.

— Ну, давай попробуем — согласился Сталин, положил книгу с газетами на край стола. Потом снял фуражку и накрыл книгу. Причесал рукой назад свои довольно длинные и "непослушные" черные волосы. Провёл рукой по усам.

Я тут же сказал Самиру, чтобы поставил чистые тарелки и кружку Сталину. К сожалению, вся посуда довольно неказистого вида, в Европе себе, что ли купить? А спрошу ка я у самого главного.

— Скажите господин Сталин у вас, что все гончары перевелись или глина в стране закончилась?

— А что такое? К сожалению, ни фарфор, ни фаянс мы выпускать не можем — Сталин.

— Ну, можно же из посудной глины разной посуды сделать. Причём разной. Ну что же это такое, что у вас в стране с элементарными вещами дефицит. Так же нельзя. Если у вас не будет происходить у населения в стране оборота товар-деньги-товар, то и роста экономики не будет — сейчас я пытаюсь убедить Сталина не изменять своим взглядам. Это в следующем году он отойдёт от взглядов на мелкобуржуазное устройство общества, которое придерживается сейчас и примет точку зрения Троцкого.

— Вот умеете вы буржуи устраиваться — хмыкнул Сталин, попробовав мясо со свежей лепешкой и запив его вином. — Я смотрел, вы читали газеты про колхозы и коммуны. Про коллективизацию. Что вы об этом думаете?

— Я не сильно разбираюсь в сельском хозяйстве, особенно у вас. Но это какое-то ужасное недоразумение. Вот как можно во всём этом разобраться? Коммуны, колхозы, совхозы, артели и ещё куча названий. Зачем? А кто такой кулак, середняк и зажиточный крестьянин и чем они отличаются между собой, я вообще не разобрался. Нет никаких внятных правил. И это я со своим образованием не смог разобраться. Мне кажется, если вы это безобразие начнёте вводить в деревнях, то будет беда. Да и коллективизацию беднота из молодёжи если поддержат, то старики вряд ли.

— Какая? — прищурился Сталин.

— Крестьяне просто порежут скотину и кинутся в бега. А другая часть возьмётся за оружие — это я намекаю на события, произошедшие в моей истории в 1929 году. Сельское хозяйство умудрились опустить на несколько лет назад, а поголовье забитой скотины восстановилось только в 1939 году.

— Но если останутся мелкие хозяйства, то они не смогут производить достаточно продуктов. И мы не построим промышленность. Эта вся история России это показала. У нас не такие хорошие погодные условия как в Греции.

— Ну, тогда, наверное, вам надо делать это постепенно. Взять, например, в этот году пару соседних губерний и попробовать провести вашу коллективизацию. Посмотрите, проверите, запишите результат. А то я не пойму, откуда у вас столько грамотных людей и ресурсов, что бы провести такое серьёзное новое дело во всей стране. Тем более у вас в любой момент может разразиться война с Польшей и Румынией — искренне удивляюсь.

— Вы считаете это серьёзно? — и внимательно смотрит на меня.

— Да, это серьёзно. Вам надо срочно встретиться с французским послом и отозвать своего Раковского. Он явно работает на англосаксов и делает всё, чтобы вы не заключили союз с Францией и не взяли кредит.

— Проверим — помолчали. — Этот извечный неразрешимый русский вопрос — задумчиво произнёс Сталин, через пару минут, после обдумывания моих слов. Как-то слишком спокойно отнёсся к сообщению о Раковском, что мне не понравилось.

— Не думаю, что ваши коллективные хозяйства будут рентабельны без техники. Я бы вам советовал купить завод по производству тракторов на угле — пришлось мне вернуться к прошлой теме.

— Вы ещё скажите на дровах — уже злиться Иосиф Виссарионович.

— А что, то же неплохо. При вашем дефиците всего и вся и неразвитости дорог это очень актуально. А нефтепродукты направите в города и армию. Вон в Америке фермеры довольно успешно используют паровики. Главное, что они очень надежные по сравнению с дизельными и бензиновыми собратьями.

— Но и существенно дороже в производстве — подколол меня Сталин.

— Зато дешевле в эксплуатации. Это позволит вам спокойно построить нормальные заводы и выпускать хорошую технику. Толку от количества техники, если она будет простаивать из-за поломок ввиду её плохого качества.

— Решим. Лучше привезите образец такого угольного трактора. А теперь скажите, откуда вы узнали о нашем военном строительстве?

— Информация пришла откуда-то из штаба вашего Тухачевского через западную Украину — вот не верю, что Тухачевский был в плену и там с ним не поработали. Думаю, ещё как поработали. А в Украине сейчас Польша готовит восстание и происходит воровство оружия с армейских складов Украины. Расследование, в моей истории начатое ОГПУ с 1928 года показала не только воровство винтовок, но и пулемётов. Вопрос разбирали на политбюро.

— Значит, Клим оказался прав — медленно произнёс Сталин. Съели и выпили по второму разу. Потом Сталин — у нас к вам просьба. Нужно срочно доставить груз пиломатериалов в Гамбург. Как вы на это смотрите?

— А как с моей оплатой?

— Одна треть груза ваша. Надеюсь, сможете, реализовать. И завтра приедет мой новый охранник с ценностями и деньгами на 40 тыс. фунтов. Наполовину. Ему передайте список, что вы хотите конкретно. Пока вы сходите в Германию, мы приготовим остальное.

— Э…  — я завис от такой наглости. Я им что, развозчик их дров. Да и какие там пиломатериалы, я даже рейс не окуплю. Никак я не соображу, как же мне правильно среагировать на такую подставу. С другой стороны мне и самому надо в Германию. — Оружие дадите? И полный бункер угля.

— Подготовим. Александр Александрович этим лично займётся в Ленинграде к вашему приезду. Было бы хорошо, чтобы вы в Германии купили дешёвые грузовики, то тоже поменяем на оружие.

— Неожиданно — только и остается произнести мне.

— Ну а что, вы же хорошо в этом разбираетесь. А я вам подарок привёз, книгу Троцкого — хитро так Сталин и передвигает мне книгу с газетами.

— Ну и как там ваш Троцкий?

— Пока под домашним арестом. Разбираемся. Вы же не думаете, что на основании ваших слов мы будем стрелять своих товарищей? — и прищурился, уставившись на меня.

— А в 1923 году в Кисловодске Троцкий уговаривал Зиновьева и Бухарина вас убить — решил я тоже "насолить" Сталину. В последствие его назовут "пещерным совещанием", хотя я уж и не помню точно, как там было дело. Это ему за рейс с дровами.

— Откуда ты столько знаешь? Тебе что… сам сатана в ухо нашептывает? К чему ты меня постоянно подталкиваете? Чего ты добиваешься? — встал из-за стола злой Сталин.

— Я вам сообщаю только факты. И ничего кроме фактов, а выводы вы уже делайте сами. И заметьте, только вам — как-то поднадоели мне эти коммунисты. И зачем мне это всё надо? Всё им не так. Зато деньги платить мне не хотят, вечно у них проблемы. Надо точно в Европу сходить. Хоть развеюсь.

— Мне пора. До свидания — Сталин.

— У меня для вас тоже есть подарок. Маленький пистолет Браунинга. Возьмите и носите с собой на всякий случай — не хочется мне ссориться окончательно. Да и что уж там, деньги коммунистов меня тоже интересуют.

Сталин кивнул охраннику и приказал сходить со мной. В комнате при передаче коробки с пистолетом и патронов, спросил, как зовут нового охранника.

— Николай — представился курносый, перед уходом. Никак Сталин послушался ко мне и взял ещё одного охранника, Власика. И сделал это чуть раньше, подумал я…

— Ну, что там профессор? — спрашиваю утром у семидесятилетнего крепкого мужика профессора Бехтерева Владимира Михайловича. Его утром привёз Сергей на своём НАМИ-1. Надо нормальную машину купить, как-то этот драндулет мне не нравиться, раз Сергея прикрепили окончательно.

Я в список людей к Сталину просил предоставить мне хорошего невропатолога и психиатра, для обследования своей опухоли на голове. Надеюсь, что знаменитый профессор сможет мне помочь хоть снизить головные боли.

Профессор оказался ещё тем "кадром". Слишком острым на язык. За завтраком, на который я его пригласил, не скрывал своего негативного отношения к сегодняшней власти. Едко её критикуя по поводу и без. Так как с продуктами сейчас проблема, а цены просто сумасшедшие, я и пригласил знаменитого профессора и он не стал отказываться.

— Владимир Михайлович, ну нельзя же так. Зачем вам это? Чего вы добиваетесь? Расстрела за контрреволюцию?

— Мне уже достаточно лет, чтобы я что-то боялся — и воинственно выставил бороду. Похоже, он со своим упрямством доведет себя до беды, и подставит своих близких. Хотя о его судьбе я ничего и не помню, кроме знаменитой фамилии[66].

Вот после моего обследования, я и спрашиваю сейчас — ну, что там профессор?

— Не очень понятная опухоль в затылочной части головы, которая явно со временем будет влиять на координацию движения — заумно выдал профессор. — Надо наблюдать, а пока делать массаж. А вам надо делать легкую гимнастику.

— Владимир Михайлович у меня к вам предложение поработать на меня некоторое время. Походите со мной в море, понаблюдаете. Как вам такое предложение? — мне приходит на ум, взять ещё хирурга. Тогда можно в Африке открыть временный госпиталь, пока я буду под этой маркой продавать оружие.