Константин Беличенко – Контрабандист Сталина (страница 3)
— Команде заплачу в Триполи за месяц. Где моя каюта? — опять разболелась голова.
Спустились этажом ниже в крохотную каюту по правому борту. Напротив двери иллюминатор. Под ним стол со стулом. Слева небольшая койка, справа шкаф для вещей и всё.
— Да-а, будет несколько непривычно — подумал Сакис. Махнул капитану рукой, и не раздеваясь, завалился на узкую кровать.
— Привет брат. Ну что понравилась Турция? Как там, в этой Анталии? — звоню брату Дмитрию по мобильнику. Мой брат нехилый бизнесмен и может позволить себе пару раз в год отдохнуть за границей. А вот мне не везёт и не везёт. Ну что я делаю не так? Ну не так, так не так. Особо я не заморачиваюсь. Вон у меня брат Димка для этого есть, который подкидывает деньжат время от времени. Вот и сейчас я ему звоню с большим намёком, что пора бы брату и помочь.
— Слышь Серёга. Ты когда уже сам что-то придумаешь и начнёшь жить своей головой — ну как обычно, начинает учить меня жизни брат.
Хоть у нас отношения и не очень хорошие, но всё же братья. Ничего, ничего. Я дожму брата и он поделиться, буржуй этакий. И мы это оба знаем. Я что виноват, что у меня не было такого одноклассника, как у него. Не у всех в друзьях дети генералов. У них детей мало и на меня вот не хватило. А то бы я тоже поднялся. И не слабо.
И угораздило же меня в своё время, ещё в школе, набить морду Леониду. Хотя он сам виноват, нечего было приставать к моей девчонке. Да и не был тогда ещё отец Леонида генералом. Вот только девчонка моё заступничество не оценила и мы с ней всё равно разругались. А Леонид теперь, хотя уже прошло двадцать лет, меня на дух не переносит. Собака. А с Димкой дружит. Ещё и брата настраивает против меня, обзывая меня бездельником. Может, это Леонид виноват, что у меня ничего не получается? Даёт команды и мне все ставят палки в колёса?
— Ну, брат ты даёшь. Бог же не может дать всем всё сразу. Тебе ум и хитрость, мне силу и знание истории. Вот попал бы, например, в начало прошлого века, я бы там развернулся.
— Слышь, ты мечтатель. Не умеешь работать головой, ходи ногами. Благо махать ногами, ты горазд. Вот пошёл бы и нашёл свою Шамбалу и перенёсся куда хотел.
— Не язви. Лучше помоги материально. Брат ты мне или не брат?
— Да что-то я себя больше в отношениях с тобой больше кредитной карточкой чувствую.
— А я что виноват, что ты меня к себе не берешь? — огрызаюсь.
— С твоим характером только ефрейтором в учебке быть. Даже с женой прожить год не сумел. Из спорта тоже ушёл, балбес. И это с твоими-то данными. Надо было хоть в своё время либо в бандиты, либо в ментовку идти. Сейчас бы на коне был. Не захотел. Так кто тебе доктор? В реставраторы старой техники ты тоже идти не хочешь, хотя многое знаешь и умеешь. Даже слишком. "Терпения у меня не хватает" — передразнил он меня.
— Это тебе бог его дал. Я не в США живу, где любую деталь по почте заказать можно. Тут каждую железку ещё найти надо — огрызнулся я.
— И в кого ты такой лентяй уродился? Ладно. Горбатого могила исправит. Сейчас буду проезжать по проспекту, подойдёшь. Подкину маленько.
Дождавшись его чёрный ауди, сажусь рядом с водителем. Брат, загоревший и довольный жизнью тип. Вот только уже располневший не в меру. И чего всё бизнесмены пухнут как на дрожжах? Что, количество денег пропорционально влияет на жировые отложения?
— Ты мне про Турцию так и не рассказал? — жму ему руку.
— Можно подумать она тебя сильно интересует? Захочешь, заработаешь денег. Тогда съездишь и сам всё посмотришь — и лезет в карман за деньгами.
— Во, а это что за брелок? — удивленно я смотрю на старое потертое колечко с маленьким камешком, висящее на веревочке у салонного стекла заднего вида. У моего брата есть непонятная привычка вешать какую-нибудь ерунду на стекло с каждой заграничной поездки. И так фигня разная висит до следующей поездки, а потом замена на новую висюльку.
— А не поверишь, в воде на пляже нашёл. Вот и оставил на память о Турции. Похоже, очень старое.
— Да — сам не знаю почему, но я сдернул колечко и одел на безымянный палец левой руки. Село как влитое.
— Ну, ты вообще обнаглел до крайности. Отдай кольцо, это память. Фетишист чёртов — обиделся брат.
— Да ладно ещё себе найдешь, кладоискатель. Или купишь целую дюжину.
— Хам. Если бы не был моим братом, точно прибил бы.
— Э… ты полегче. Я же за тебя в детстве заступался.
— Это было двадцать лет назад. А кормлю я тебя уже пятнадцать. И вообще, с твоими-то талантами постоянно выпрашивать деньги у брата…
— Родственников не выбирают, а сейчас кризис — улыбаюсь, перебиваю его. Ну а что? Если у него лучше получается деньги зарабатывать, а у меня нет.
— Кольцо повесь на место — уже пыхтит как паровоз Димка.
— Блин, Димон, не снимается — такое впечатление, что кольцо вросло в палец.
Брат видит, что я действительно пытаюсь снять кольцо. И нечего у меня из этого не выходит.
— Слышишь. Ну не ломать же мне палец из-за такой-то ерунды — сам удивлён случившемуся.
— Как дал бы тебе — замахнулся брат. — На. И чтобы месяц я тебя не слышал и не видел. Вылезь.
— Вот спасибо. Алине с дочкой привет — делаю жест рукой, перед тем как захлопнуть дверь машины.
— Нужен ей такой дядька, как же. Ещё дурного наберётся — это последнее что я услышал, как захлопнул дверь.
Заскочил по дороге домой в супермаркет, где неплохо отоварился разными продуктами и пошёл домой в свою холостяцкую квартиру. Легкий обед и за комп.
Сегодня я долго копался в инэте, рассматривая и выискивая всю информацию по экспериментальному высотному самолету Proteus, разработанный американской фирмой Rutan Aircraft. Самолет представляет собой многоцелевую платформу, на которой возможно создавать самолеты различного предназначения. Интересная конструкция. Люблю рассматривать разные необычные механизмы и понять, как и из чего их делают. И как они действуют и способ их применения. Ну, хобби у меня такое, да и свободного времени хватает. Вот же люди навыдумывают. Это увлекательное занятие затянулось у меня до глубокой ночи, даже в танки не играл.
— Интересный самолётик, но устарел он… этак лет на пятьдесят — сказал я сам себе. Зевая завалился в кровать. Завтра, всё завтра.
Глава 3
Шхуна спокойно идёт вдоль турецких берегов, нещадно дымя паровой машиной. Уставший молодой человек, по имени Сакис под небольшую качку заснул на кровати в своей каюте тревожным полусном, полуявью. Ему снится самый необычный сон когда-либо в его жизни…
Безмолвная тишина. Он стоит в начале огромной, просто гигантской белоснежной мраморной лестнице уходящей вверх на вершину холма. Сакис стоит в самом начале и по середины лестницы. По бокам каждой ступени с двух сторон застывшие люди в разных одеждах. Присмотревшись к ним, он понимает, что всё они греки или полу греки. Многие и в старомодных одеждах, и многие и со старинным оружием в руках. А некоторые вообще в медных шлемах с красными и синими плюмажами в виде гребней.
Мотнув головой, Сакис попытался понять, что же он такое видит вокруг и куда ведёт эта лестница? Пристально всмотревшись в вершину холма, увидел красивое здание с белоснежными колоннами, чем-то напоминающее Парфенон. Лёгкая, синеватая дымка размывала очертания здания, скрывая его истинные контуры и размеры, особенно верх.
Какая-то неведомая сила подтолкнула Сакиса, давая понять, что надо бы взбираться по лестнице наверх. Молодой человек начал подниматься с интересом рассматривая разных застывших людей, выглядевших как живые. Складывалось такое впечатление, что они тоже шли вверх, но почему-то застыли в своём движении.
Сколько времени и сил потратил Сакис на подъем наверх, он понять не мог. Ему показалось, что прошла целая вечность. Чем выше поднимался по лестнице, тем меньше на ступенях людей. А на последнем пролете вообще никого. Только поднимающийся вверх Сакис.
И вот он уже стоит один перед высоченным зданием, где верх сооружения всё также теряется в дымке и ничего толком и не рассмотреть. Лестница очень огромная внизу, на верху оказалось почти обычной, как в старых греческих храмах. Единственное смущали это две большие чёрные мраморные чаши в конце и по края последней ступени. Как только Сакис вступил на неё, из чаш взметнулись языки нереально высокого красного пламени.
— Ух ты — пот выступил крупными каплями. — Но как это возможно во сне? И что делать дальше? — пронеслось в голове молодого грека.
Языки пламени, как будто дали команду и сзади колонн образовался проём, недвусмысленно приглашая зайти.
Сакис собрав всю волю в кулак, хотя очень боялся, вступил в поём. Вокруг парня всё вокруг, даже сам воздух, стало переливаться разными красками. Такое впечатление, что он находился внутри северного сияния. Пройдя несколько десятков шагов, упёрся в красную каменную стену.
— Э — единственное, что сумел произнести изумлённый парень и остановился.
Его шаги и слова послужили каким-то сигналом и в красно-кровавой каменной стене образовались серебристо-зелёные двойные барельефные двери. На верхней перекладине какая-то длинная надпись на старо греческом. Всё что мог из неё разобрать Сакис, это слово — надежда и словосочетание — по воле богов.
На барельефах были изображены люди разной величины с гримасами на лицах, переносящих боль. Рассмотрев центральный, Сакис содрогнулся. На нём был изображён бородатый мужик, с обречённым видом толкающий каменную глыбу наверх. Не узнать изображение Сизифа, было просто не возможно.