Константин Беличенко – Контрабандист Сталина (страница 23)
— Когда счёт был открыт?
— В двадцатом.
— Тогда, согласен — даю добро.
— Груз мы твой заберём — Сталин замолчал, пытаясь что-то рассмотреть во мне.
— Экипаж отправите в Сибирь, пусть у вас там моряков обучает. Там половина экипажа английские и французские шпионы — я. — Вот только где я новый экипаж возьму для судна в Англии?
— Экипаж мы тебе пошлём в Бельгию. В Англии договоришься до Бельгии, но капитана нет. Ищи сам — Сталин.
— А что хоть за оборудование? Насколько оно большое? — а вот и страховочка, чтобы я не убежал с оборудованием. Ну а с капитанами в СССР до войны, да и после долгое время проблемы были.
— Для производства вискозных волокон[35]. Нас заверили, что транспорт надо на 2000 максимум 2500 бутто-тонн.
— Что со шхуной?
— Мы тебе за неё предоставим товар на 15 тыс. английских фунтов по нашим ценам, как только привезёшь оборудование.
— Только я бы хотел, чтобы информация о грузе шхуны дальше Таганрога не ушла. Сами понимаете, он не в магазине купленный, а неприятности мне не нужны.
— Это мы поняли. Не беспокойся. Посмотри обстановку во Франции и Англии и нам потом всё расскажешь. Если что из техники привезёшь, особенно авиамоторы, то купим — говорит Сталин. В это время Будённый встал и принёс мне бумаги.
Я быстро их просмотрел. На первый взгляд ничего сложного с получением. Надо будет, только толкового адвоката найти и желательно не англичанина. В банке скажу, что с отцом рассчитались за что-то, а он мне как наследство оставил. Ну и что, что коммунисты положили. Они тогда со многими торговали, и направо и налево и санкций тогда не было.
Дальше обговорили небольшие нюансы. В Бельгии будет находиться некто Григорий Зиновьевич Беседовский новый ответственный советник торгпреда посольства СССР во Франции. Он и будет курировать данный проект. Через него и будет связь с Москвой. Затем мы довольно дружелюбно расстались. Я попросил, чтобы меня в Ленинграде встречал Потоцкий с Андреем и так же освободили от таможни и лишних глаз.
На следующий день я посетил французское посольство. Где после проверки документов, довольно свободно получил разрешение посетить Францию. Особенно, когда сослался, что еду к своей тёте в гости, а она греческая королева, живущая в Париже. Правда, согласование и получение визы заняло у меня два дня. Так же получил разрешение и на своего слугу Самира.
Глава 17
Сижу в комнате, дожидаюсь Потоцкого. Черчу план особняка и составляю план ремонта дома и двора, в котором я сейчас живу. Раз уж мне придётся, скоро сюда возвращаться, то пусть отремонтируют. Жить в таких спартанских условиях, я совсем не желаю. Как и мериться с этим бардаком вокруг дома. Сами развели, вот пусть сами и исправляют.
— Доброе утро Александр Александрович, едем? — это мы должны поехать за билетами на поезд до Берлина. Там я уже пересяду на другой поезд уже до Парижа. — О! А вы, куда едете с чемоданом?
— Нет, не я. Чемодан передали вам. Ну, не с рюкзаком же вам ехать в Европу.
Небольшой чемодан так себе, ничего хорошего, хотя и не сильно потасканный. Вот же хитрецы, оценили мой рюкзак. Сейчас ничего подобного пока я находился в СССР, не видел. Так разные самодельные поделки, неуклюжие и невзрачные[36]. Хотя надо признаться, что не сильно я тут, что и видел. Основной поток информации мне приходит из газет и журналов и коротких поездок.
— Вот спасибо за заботу — только и осталось произнести мне.
— Я и билеты вам купил, так что ехать никуда и не надо. Продукты вам тоже привезут к поезду.
— Надеюсь, хоть всё соответствуют моему положению? — ну хоть тут может, проявили уважение.
— Не беспокойтесь. Всё лучшего качества. У меня к вам просьба мистер Сакис, оставьте тут ваш пистолет, незачем вам его везти через границу.
— Та-ак. Вы, похоже, мои вещи проверяли? — немного нейтрально сказал, хотя самого "душила" злоба. Вот мне так дураку и надо. "Варежку" раскрыл. Забыл, с кем дело имею.
— Не обижайтесь мистер Сакис. Вы должны нас понять. Вы встречались с начальниками и руководителями партии.
— Раз та-ак. Тогда вам будет "наказание". Я тут составил план ремонта здания. Месяца через два-три я, наверное, вернусь. Я не желаю жить в таких кошмарных условиях, да ещё вашей осенью. Я понимаю, что это дорого. Поэтому я оставляю вам некоторые свои вещи на обмен и оставшиеся ссесеровские деньги — если я в начале знакомства коверкал слова, то сейчас почти говорил чисто. Но построение речи и обороты 21 века, далеко отличались от начала 20 века. Так что всегда можно было понять, что я иностранец, плюс моя восточная внешность.
— Ого, и камин? Крышу перекрыть черепицей. Я не знаю смогу ли найти таких мастеров. Да вы тут на целый год работы написали — удивился Потоцкий.
— А вы постарайтесь. Вон у вас, сколько разных безработных.
— Ну, тогда и у нас к вам есть просьба. Привезите нам десять бельгийских браунингов и патронов побольше. Мы за них заплатим. А мы тогда дом мебелью и хорошей посудой ещё обставим.
— Договорились. Но вот что именно браунинги… я не обещаю. Но какие-нибудь хорошие пистолеты привезу.
— Тогда уж лучше пять Маузеров — с придыханием Потоцкий.
Нуда, нуда как же. Это же мечта любого коммуниста иметь свой личный Маузер. Правда мода на кожаные куртки сейчас немного схлынула, судя по газетам.
— Не обещаю, но если получится, привезу.
Дальше я просто переложил все свои вещи в чемодан, оставив самый минимум. Всё равно надо будет покупать нормальные вещи и хорошего качества. Оставшиеся вещи сложил в рюкзак. Пересмотрел саквояж с медициной, это сейчас самое дорогое. Достал мазь для ран, бинты, два куска оливкового мыла и переложил в чемодан. Поставил саквояж и рюкзак перед Потоцким.
— Знаете, что это такое? — складываю отдельно свою куфию в виде платка с кисточками[37].
— М-м. Какой-то платок — наморщил лоб Потоцкий.
— Это куфия. Передайте её и мой пистолет Беретту Ворошилову и скажите что это от меня ему подарок. Пусть внимательно всё посмотрит.
— И всё?
— А вот я приеду и спрошу, всё или не всё. Так и передайте…
Дорога до Берлина, в купе с Самиром, запомнилась как долгая, скучная и неприятная. Ещё, наглостью польских таможенников, с которыми я "чуть не сцепился". Из-за этого я даже не выходил на перрон Варшавы. Вокруг всё интересно было разве что Самиру. Он на всё смотрел с широко открытым ртом и донимал меня разными вопросами. Сильно я его не баловал, но и зазря не терроризировал. Парень он был старательный. Правда, немного необученный и чуть неряшливый, теряясь по пустякам в новых условиях. Но это у него потихоньку проходило, да ещё с моей требовательностью. Большое внимание я уделял гигиене и чистоте. Медицина сейчас тут ещё "очень хромает на оби ноги", надо быть очень осторожным. Видно, что капитан судна не особо требовал чистоту с экипажа. А может просто и не хотел, так теперь ответит… из Сибири.
Разозлили гаденько-вежливые улыбки немецких таможенников, которые допытывались кто мне Самир и зачем мне малолетний слуга. Но не кричать же, что других слуг мне взять было негде. Но с этим надо что-то делать. Такие намёки я долго не выдержу и точно кому-то заеду между глаз. Да и с женщинами надо что-то решать, во всех смыслах этого слова.
Большую часть время я тратил на вспоминание событий этого времени и делал себе разные законспирированные заметки. Всего-то сразу и не упомнишь, а события развиваются очень бурно.
Рано утром прибыли на великолепный Анхальтский вокзал[38]. Его украшали очень красивые бронзовые фигуры "Дня" и "Ночи" скульптора Л. Бруно.
Стоило выйти на перрон, как какое-то радостное и теплое чувство тут же возникло в груди. Во мне опять проснулась частичка души Сакиса. Время учебы для него тут в Германии, а теперь и меня не прошло даром, оставив "тёплый след" в нашей общей душе.
Я сразу же сел на ближайшую лавку любуясь видом, а рядом примостился ничего не понимающий Самир.
"Ну чего ты поперся к этим русским жидам. Давай лучше будем работать для Германии, договоримся и тут. Смотри как тут хорошо и красиво — как будто возник в моей голове Сакис". И две половинки головы начали вести диалог между собой. Шизофрения какая-то, честное слово.
"Не договоримся. Понимаешь малыш, мы с тобой везде и для всех чужие. Мы можем работать только на себя и для себя. А тут в Германии через несколько лет начнётся такой террор, что только держись. Будут уничтожать всё не немецкое. А с евреями я с тобой не согласен. Подонки, есть в любой нации… и у греков их не меньше. Иначе-бы не выгнали твою тётю Аспасию Манос из страны без ничего. Революции всегда взбаламучивают суть общества, взбалтывая самую грязную муть со дна. А на счёт русских евреев… почему все эти Романовы, Нарышкины, Юсуповы и другие "господа" бросили свою страну, собрали мантки и убежали. Не стали же защищать свою Родину, в которой столетиями правили их предки. Скажи, почему? А если ты мне веришь, то евреи помогут создать великую страну… и их вклад будет значительным".
"Вот только кровь они льют рекой. Не задумываясь ни о чём и без всякой жалости".
"Просвещённые французы 130 лет назад пролили крови не меньше в свою революцию. Немцам ещё предстоит, ну а русские… страна большая, народу много… ума и образованных людей очень мало. Но и выбора у нас с тобой… и нет. Другие нам не помогут, а только обманут. А Греции и грекам тогда вообще ничего не светит".