Константин Беличенко – Контрабандист Сталина (страница 15)
— Почему? — осторожно так спросил Потоцкий.
— Потому что у вас ни денег, ни товара на такую сумму просто нет. И меня ждут в греческом посольстве, так что не затягивайте — подвёл я итог спора. Фу, аж голова разболелась от волнения…
Сначала "Ленин", а потом я на своей шхуне и под его охраной или арестом, идём в Таганрог. Этого я в принципе и добивался. На путь в 200 морских миль нам понадобился почти день, так что прибыли мы к обеду следующего дня.
Таганрогский порт довольно удобный, но неглубоководный, сейчас вяло перестраивался. В порту стояли в основном каботажные суда с небольшой осадкой и рыбацкие баркасы. Сам Таганрог находится на узкой части Миусского полуострова, в очень удобном месте. Не зря даже в минувшей Гражданской войне тут располагалась ставка Деникина.
С пароходика "Ленин" спустили шлюпку и на берег съехали Патоцкий с Сафоновым и в течение двух часов, при помощи местных разогнали каботажные суда от причала. Сначала пароходик "Ленин", а потом и нас рядом к причалу поставил старый безымянный буксир, тяжело пыхтя и выпуская огромные чёрные клубы дыма, что говорило об использовании плохого угля.
Не успели ещё мои матросы закрепить концы, как на палубу заявились Сафонов с Потоцким.
— На, как обещал — и подаю пару французских ботинок 42 размера Сафонову. Тут я действую из меркантильных интересов, так как надеюсь приводить корабль и не один раз. А задержка на рейде и всякая ерунда мне точно не надо, да и времени у меня на это нет.
— Мне надо местные деньги и пошить европейскую одежду — обращаюсь к Потоцкому.
— Можно в банке валюту поменять.
— Ещё чего. У меня куча разного барахла, надо срочно продать — перебиваю его. Ещё чего удумали, буду я тут валютой разбрасываться.
— Налоги — затянул уже Сафонов.
— Тогда купите у меня новую французскую авиабомбу за золото, и я заплачу налоги — опять перебиваю, теперь уже Сафонова.
— У вас и это есть? — удивляется Потоцкий.
— Как вы смотрите на свободную продажу оружия на рынке — поддеваю их и наблюдаю их задумчивые рожи. Задолбали со своей жадностью. Раз уступи, потом точно не отделаешься. Не, так не пойдёт.
— Так. Хорошо. Поедете на рынок, там можете продать немного вещей и купить что-то себе. Ваш экипаж пусть пока посидит на шхуне. А там посмотрим — принял решение Потоцкий. Он понял, что уступать я не намерен, категорически. Да и ещё явно нажалуюсь наверху о глупых притеснениях. А сейчас такое время и не поймёшь, кто прав, а кто виноват.
— Тогда позаботьтесь о нормальном экипаже. Оплачу — ставлю точку спора. Ох, придётся мне с этими "шкурами" нелегко. Обсудив ещё пару вопросов, расстались…
Ранним утром в неказистом экипаже для четверых человек, кроме Сафонова приехали и трое военных. Два рядовых и старшина с "пилой" на рукаве гимнастёрки и стали охранять судно с берега. Это не считая того, что с "Ленина" пролетарии смотрели на нас буржуазию, через прицелы пулемётов. Обратил внимание, что приехавшие были явно приодеты в новую форму, а на ногах брезентовые сапоги. Надо себе тоже, что-то такое заказать, а то в кожаных высоких ботинках слишком жарко.
— Похоже, моему экипажу тут с контрабандой совсем не светит — усмехнулся я. Рассмотрев запряжённую савраску, прежде чем садится в коляску и расстроился. У арабов лошади в сто раз лучше этой колхозной клячи.
— Сафонофф, ты, что не мог нормального извозчика взять? Я что должен на этой развалюхе ехать — злюсь.
— Этот наш экипаж из милиции, а нэпману платить придётся. Чай, не баре — последовал ответ.
— Придурок — тихонечко матюгнулся я, садясь в экипаж.
Смотрю по сторонам. Сейчас Таганрог ещё совсем маленький город, больше на большую деревню похожий. На вид численность населения 50–60 тыс. с большими окраинами. Центр с каменными зданиями совсем не большой и неказистый, в основном трёхэтажные здания. Но уже на окраине города видно пару труб работающих заводиков.
На большом колхозном рынке и в нэпманских магазинчиках вокруг него довольно многолюдно. Народ одет по-разному, но в основном бедно. Обратил особое внимание на плохое качество материала одежды. Много и самотканой одежды, особенно у крестьян. Но на удивление много самодельной кожаной обуви. Особенно удивили кожаные лапти за 14 рублей, а нормальные короткие ботинки уже 25–30. Спросил об этом Сафонова. В Таганроге, оказывается, есть кожевенный завод, который неплохо работает. Это не есть хорошо для меня. Хотя у меня кожи не особо и много, да и намного лучшего качества. Товар на рынке достаточно однообразный, в основном больше сельскохозяйственный. Особенно бросилось в глаза малое количество металлических вещей и всё что связанное с металлом, и большими ценами на эти вещи. Есть неплохой выбор разных самодельных зажигалок, которые делают кустари. Пощёлкал, приценился, спросил, могут сделать и на заказ. Я сразу вспомнил про Зиппо, надо подумать. Довольно дорого стоили чай - 3,5 и натуральный кофе - 6 рублей, конфеты-монпансье 9 рублей за 100 грамм. Удивился огромной цене и на специи. Надо бы тоже часть продать, а то в каюте дышать невозможно и голова болит из-за них.
Заметил, что из-под полы торгуют самогоном. Хотя в магазинах сейчас есть и водка, прозванная "рыковкой" всего 30 градусной крепости за 1 рубль 10 копеек. Но не заметил, чтобы особо покупали. Вспомнил анекдот интеллигенции, что ходил в 1920-е годы, что в Кремле каждый играет в свою карточную игру: Сталин в "короли", Крупская — в "Акульку", а Рыков — в "пьяницу".
Спросил про заплаты, которые оказались от 35 до 60 рублей. В частности милиционер, который следовал за нами, получал 42 рубля в месяц. В общем, сильно не разгонишься.
Большинство местных смотрели на меня с любопытством. Ещё бы! Я был в своём восточном халате, чалме и с рюкзаком на животе. Походил по рядам, присматриваясь к ценам. Посматривал, чтобы вокруг меня не образовывалась много народа, боясь разных "тёмных" личностей. Таких тут тоже хватало. Криминогенная обстановка в городе явно не радовала. Хорошим "пугалом" был и Сафонов в своей военной форме, и в подаренных мной высоких ботинках. Плюс и местный усатый милиционер следующий чуть позади нас.
Сейчас ещё продолжался нэп, но заметил, что расплачиваются в основном бумажными деньгами или натуральным обменом товаром. Исчезли из оборота монеты из драгоценных металлов. Лишь изредка проскакивает медь, и так насмешившие меня полкопейки. Даже экономически уже чувствуется закат нэпа.
— Сафонофф, а почему в основном ходят бумажные деньги? Вы меня обмануть хотели? — а вот так ему, нападение лучшая защита.
— Ну, у нас сейчас напряжённые отношения с Англией и другими капиталистами. Империалистам не нравится первое в мире государство рабочих и крестьян — вдохновлённо начал он.
— Перестань гнать пургу, мы не на твоём митинге. Меня ваша политика не интересует. А вам надо самим меньше лезть к другим государствам со своими порядками — жёстко прерываю его. — Где нормальные деньги? Я что вам за ваши фантики продавать первоклассный товар буду? — так и хотелось добавить, или за трудодни, но это будет уже слишком.
— Народ войны боится — невнятно промямлил он.
— И поэтому у вас "официальный курс" за 1 доллар — 1,95 рубля, а за 1 один английский фунт — 8,7 рубля. Вы что издеваетесь? — этот курс я узнал, заскочив в банк. Смотрю на покрасневшего Сафонова. Мои вопросы часто ставят его в "неудобное" положение и ему постоянно приходится оправдываться.
Уже в 1926 г. в стране был ликвидирован валютный рынок. Период рыночной, товарно-денежной экономики сменялся новым огосударствлением экономики, что резко подстегнуло инфляцию и пропажу ряда товаров.
Но тут уж большевики сами виноваты в этом кризисе. Ещё толком не успели стать "на ноги" в России, как кинулись выполнять волю своих заокеанских и английских покровителей. Наперебой стали экспортировать революции в "нужные страны", провоцируя кризисы и "цветные" революции. Немецкая разведка в конце Первой мировой войны тоже разобралась и стала действовать так же, только чуть сделав это по-своему, что уже не понравилась англичанам. Англия совсем не желала именно сейчас развала Российской Империи. Черчилль вынужден был признать — "сейчас эта шайка необычных личностей, подонков больших городов Европы и Америки, схватила за волосы и держит в своих руках русский народ, фактически став безраздельным хозяином громадной империи". Так он охарактеризовал большевиков. Так что "цветные" революции, при которых разрушается государства и экономики, это далеко не изобретение 21 века, а 16–17 века англичан.
На момент революции 1917 года партия большевиков насчитывала всего пять тысяч членов партии, правда спаянных железной дисциплиной. Это уже говорит о том, что без разных спецслужб тут не обошлось. Уже через полгода, численность партии стала 120–150 тыс. человек, и ещё через полгода 250–300 тыс. человек. Самая же многочисленная партия на октябрь 1917 года, была партия эсеров, насчитывающая около 1 мил. человек.
Если английские дельцы требовали от большевиков больше "чудить" в Европе и Центральной Америке, то американские против английской империи, и её земель. Бездумно растратив награбленные огромные деньги и ценности русской буржуазии и царской семьи к 1927 году, большевики, принялись окончательно обдирать простой народ.