Константин Беличенко – Контрабандист Сталина (страница 14)
Одного англичанина арабы зарезали тут и специально завалили стенкой ангара, а Смита похоронят потом, по дороге к англичанам… и по-христиански с крестом. Пусть французы гадают, что тут было…
Самир прибежал и доложил, что ужин готов. Потрепав его по волосам на голове, я вернулся в каюту. Она и так у меня маленькая, а сейчас так вообще в ней не развернуться. Чёрт возьми… ну надо же с этим что-то делать?
Что в Дарданеллах, что в Босфоре пришлось заплатить по 25 английских фунтов за проход моей шхуны турецким таможенникам. Разговор с ними вёл капитан, так как на них у меня возникла непонятная агрессия и я, злясь на весь белый свет, просидел в каюте. Мне так хотелось их всех расстрелять. Но я понял, что это мысли не мои, а Сакиса.
Пройдя день после Босфора, я скомандовал капитану идти в Керчь, оттуда пойдём в Таганрог.
— Но там же коммунисты? Они отберут нашу шхуну, а нас сошлют в ужасную Сибирь — взмолился капитан.
— Перестань выдумывать. Война уже везде закончена и без торговли ни одного государства не бывает. Тем более тебе-то армянину и наёмному капитану чего боятся? — подвёл итог спора.
Вообще-то я думал идти в Одессу, но потом передумал. Вспомнил, что в Таганроге сейчас перестраивается завод N 31 и там строят серийно разведчики Р-1. Также вспомнил, что вроде сейчас Авиатрест объявил конкурс на учебный самолет, вот только не помню какой надо по заданию. Но в Таганроге, я так думаю, мои самолёты, двигатели и остальное примут на ура.
Погода нам неприятностей не доставила. Была на удивление спокойная и наконец, утром 14 июля 1927 года подошли на внутренний рейд Керчи. За время пути я перебрал все свои вещи, составляя список. Внимательно отнёсся и к четырём докторским саквояжам, оставив один с самыми лучшими инструментами и знакомыми мне лекарствами. Во второй дорогие ценные вещи, типа тоненькой золотой цепочки с крестиком, часов, пары биноклей, нескольких зажигалок, портсигаров и других. Починил у механика арабский Льюис, который я всё-таки забрал у них. Сшил подмышечную кобуру для пистолета и локтевую для ножа, не очень хорошо получилось… в общем, я был занят и в пути не скучал. Приготовил вещи, которых у меня образовалось не мало, к тому, что больше на шхуне я могу и не появиться.
Не успели толком встать на пустой рейд в черте города, как к нам нещадно дымя трубами, направился пароходик, размером в половину шхуны весело перебирая водяными колёсами.
— Ну-у надо же — изумился я, рассматривая пароходик с именем "Ленин" вооруженного тремя пулемётами и с большим количеством команды[15]. Они что нас на абордаж брать собрались? Чего их там так много?
— Вот видите? Я же говорил что они все ненормальные — опять запричитал капитан.
— Не скули, всё будет нормально — и пошёл встречать таможню, которая должна дать добро.
— Сафонов начальник Таманской таможни третьего разряда. С чем пожаловали? Кто капитан? — представился высокий конопатый парень в будёновке, сам примерно моего возраста. И на сносном английском языке, что удивительно. Пока к нам на борт перешли только три человека, причём все были насторожены. А на пароходике "Ленин" стрелки припали к пулемётам с серьёзными лицами. Если гимнастерки с красными клапанами были ещё туда-сюда, то обувь у красных бойцов откровенно хреновая. Зато и они на меня уставились, увидев восточного мужика в чалме с маленькими усами и бородкой, дорогом халате и в высоких английских кожаных шнурованных ботинках, это меня в смысле.
— Господин Сафонофф, скажи своим, чтобы расслабились. Давай отойдём, поговорим спокойно — я на русском языке, чем изумил Сафонова и уставился на будёновку-раритет с задником. Занятная вещица и крайне неудобная. По телевизору видел, а вот в живую первый раз.
— У нас господ нет — встрепенулся он.
— Ну, нет, так нет. Но поговорить тет-а-тет надо — вздохнул я. — Прошу и показываю на бак судна. А куда мне его ещё приглашать?
— Нам по одному ходить нельзя.
Твоё ж. Вот же засада. Вижу как "настроили уши" его напарники.
— Господин Сафонофф — специально коверкаю фамилию — я бы вообще-то хотел поговорить, с кем-нибудь кто у вас представляет самую большую власть.
— Хорошо — и мы сделали десяток шагов в сторону.
— Я привёз пару довольно таки новых военных французских самолёта и ещё два двигателя. Ваше же руководство приглашало иностранных инженеров со всего мира или нет?
— Так вы коммунист-интернационалист? — обрадовался таможенник.
— Боже упаси. Я предприниматель. Хочу вам продать или поменять свой груз на ваши товары — расстроил я сильно конопатого. — К вам что, торговцы не приходят?
— За прошлый год было десять греческих судов. Привозили скот и разное зерно. Ну а посмотреть можно?
— Чему тогда удивляешься? Разве не видел на корме мой греческий флаг?
Матросы по моей команде открывают трюм, и мы спускаемся туда, мне даже пришлось для этого снимать халат. Я направился к ближайшему авиадвигателю, который не сильно заложили тюками. За нашими действиями, как за врагами народа, внимательно наблюдают сверху два других таможенника.
— А это что? — показывает Сафонов на рулоны шёлка и кож.
— Маскировка — чем окончательно расстроил Сафонова. — Авиадвигатель "Рено" 300 л. с… между прочим — раскидав тюки и приподняв брезент, показываю край мотора. — Так что плыви в город и найди мне самого главного, с кем я могу обсудить это дело. Только смотри, чтобы меньше знали.
— А где вы так хорошо говорить по-русски научились?
— Сафонофф давай делом заниматься. Время деньги. Я не собираюсь тут долго стоять и терпеть убытки. За скорость дам пару добротных французских ботинок. Правда, ношеных. А то вон у тебя обувь сильно износилась.
— Взятка.
— Да-а. Кто тебя только этому учил, что ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным? — вздыхаю я и хватаюсь двумя руками за голову. — Не выдумывай. Это дружеская помощь капиталиста пролетарию — съехидничал я — а там как хочешь. Хочешь, бери, хочешь не бери, твоё дело.
Пароходик "Ленин" умчался в Керчь, а ко мне опять пристал капитан.
— Вы и русский знаете? А о чём вы договорились с таможенником?
— Чтобы любопытного капитана съели, а то у них голод и жрать им нечего — буркнул ему. Достал этот капитан. Всё вынюхивает, шпьён. Ничего, я тебе устрою сладкую жизнь.
Удивительно, но после обеда кораблик опять прискакал, привёз важного пассажира.
— Александр Александрович Патоцкий — как только перебрался ко мне на шхуну, представился, чуть полноватый мужик моего роста. Возраста он был лет под сорок и одетый в нормальный костюм со шляпой. — Мне представили полномочия решить с вами все вопросы.
— Сакис Манос владелец груза и шхуны — представился я. — Чего это вы все такие нервные?
— У нас тут две недели назад большое землетрясение произошло. Есть раненые. Много разрушений — печально Патоцкий.
Вот поэтому и море оказалась спокойное, что после землетрясения. Основные толчки произошли 26 июня 1927 г. Сила землетрясения в этот день составила на Южном берегу 6 баллов. Только в Севастополе общая сумма убытков превышала миллион рублей. Досталось и Керчи, особенно старым зданиям, многие из которых были и раньше ещё повреждены в Гражданскую войну.
Глава 11
— Скажите, а где вы приобрели груз? У вас и накладные на него есть? Мы же можем и арестовать груз как контрабанду — обратился ко мне Патоцкий, пока я немного "завис" и вспоминал, что я помню о землетрясениях 1927 года в Крыму. Вроде ещё должно быть и посильнее, вот только не помню когда именно.
— Ну, это уже наглость. Без боя вы ничего не получите, я взорву вас и свою шхуну. Выметайтесь с моей шхуны. Вы тут совсем со своим коммунизмом рехнулись. У вас страна под санкциями находится. В цивилизованном мире капиталисты с прошлого года запретили поставлять вам любую технологическую продукцию. Ваше руководство кинуло клич помощи по всему миру, везите, мол, к нам в страну, не обидим, а тут "дубы" на таможни — разошёлся я, махая руками.
— Всё, всё — поднял ладони перед собой Патоцкий и улыбается. — Успокойтесь, это была проверка.
— Идите вы знаете, куда со своей проверкой… Прав был капитан, незачем было идти в Россию. Всё ничего вам продавать не буду, и другим это скажу — продолжаю я "бушевать".
Последние мои слова, похоже, напугали Потоцкого больше всего.
— Да пошутил я, а вы сразу так близко к сердцу приняли — принялся успокаивать меня "ответственный товарищ".
— Дураки вы, и шутки у вас дурацкие — вот пусть теперь и терпит. — Неужели вы думаете, я не подстраховался, идя сюда с таким грузом. Да за мной многие судовладельцы и капитаны судов следят, можно ли с вами иметь дело? — "чешу" как по писаному. — Вы подумали о последствиях? Да ни один ваш корабль с Дарданелл тогда не выйдет. И будут вам только бракованный скот привозить.
— Почему бракованный? — опешил Александр Александрович.
— Потому, что только дурак к вам после все этого повезёт что-нибудь стоящее.
— М-да — видно представил он себе эту картину. — Хорошо, мы обязательно договоримся к обоюдному согласию. Но прежде чем договариваться о такой покупке, такой товар должны оценить наши специалисты. А они у нас есть только в Таганроге. Соглашайтесь. Пожалуйста — сбавив "обороты" и "добреньким" голосом Потоцкий.
— Оценить я дам, а договариваться о продаже я буду только с вашим руководством в Москве. Предоставите список руководителей.