Константин Беличенко – Контрабандист Сталина 2 (страница 48)

— Александр Александрович, а вы то, что тут делаете? — обратился в наступившей тишине Петровский к Потоцкому?

— Да вот по срочному делу пришли — неуверенно Потоцкий.

— Так товарищи сделаем перерыв на полчаса. Товарища Додылёва, Гугеля и Маркелова прошу пройти с нами — Петровский и кивает нам на выход. Сам собирает со стола свои бумаги.

Мы проходим в небольшой кабинет с овальным столом и венскими стульями. На одной стене кабинета большая карта города и прилежащих окрестностей. На другой стороне во всю стену шкаф с книгами, папками и рулонами бумаг. Отдельно стоит небольшой рабочий стол с посменными приборами, рядом тумбочка с самоваром и стаканами с подстаканниками.

— Проходите товарищи. Располагайтесь — приглашает соратник Петровского. Очевидно Маркелов. Именно на двери кабинета весит табличка с его именем.

Пока другие и я располагались вокруг стола, Петровский придержал Потоцкого в коридоре и о чём-то с ним говорил минут пять в коридоре, потом зашли в кабинет. Если Потоцкий сел на стул, то Петровский по-хозяйски достал несколько ватманов со шкафа и развернул их на столе.

— На самом деле расположить "Азовсталь" тут — и ткнул пальцем в чертёж, показывая план — вынужденная мера. У нас есть два плана. Это план "Гипромеза" и второй "Югосталь". Как вы знаете, завод будет работать на керченской руде, поэтому завод надо построить как можно ближе к морю со всей инфраструктурой. Решение принято. Стране срочно нужны трубы. Но тут возникает другая проблема. Транспортная. Отсутствие паровозов и рельс. Если рельсы, возможно, мы ещё как-то сможем найти, то дополнительные паровозы нет. Их нет, и в ближайшие несколько лет не будет. А это не считая вагонного состава для перевозки рабочих. Поэтому мы с товарищем Гугелем и поддержали проект "Гипромеза". Что вы на это скажите товарищ Сергей? — обратился он ко мне.

Ну, в общем-то, понятно. Как говорится — не до жиру, быть бы живу. Сегодняшняя нужда заставляет делать ошибки на десятилетия вперед и понимает это, скорее всего и Петровский. Да вот только возможностей, как принять план "Гипромеза" у него и нет. Хотя взяться за строительство таких гигантов тоже надо иметь знания и желания.

— Как бы не было тяжело сейчас, но черте города строить металлургический завод нельзя. Предлагаю купить паровозы, вагоны и рельсы за границей. Для этого открыть магазин для продажи иностранного товара за золото и серебро. В частности у меня сейчас есть арабские ковры, несколько десятков тюков качественной верблюжьей шерсти и другие нужные вам товары — рассматриваю и сравниваю два плана. Ну что же буду основателем Торгсина в СССР. — Так же у вас Турция, Румыния и Болгария близко. А нужда в тряпках и других товаров большая. В чём проблема?

— В деньгах и пароходах — зло Гугель.

— Хорошенько потрясти ваших цыганских баронов, других контрабандистов и другие несознательные ваши элементы. Плюс найдите товар, по-моему, списку — и вытаскиваю следующую пачку листов и кладу на стол. — А пароходы, паровозы и другие товары по вашему списку я вам предоставлю. Вот только с пошлиной чтобы меня не мучили. Я не собираюсь за ваши же заказы, вам ещё и оплачивать из своего кармана.

— М-да — Петровский, явно не ожидая такого.

— А план "Югостали" для большого завода лучше и перспективнее — окончательно сравнил два плана. Тут завод планируется перенести в сторону Таганрога при этом построить нормальный мост через реку Кальмус.

— И гораздо дороже. А вы справитесь? — Маркелов.

— Лишь бы справились… вы, если любите, конечно, свой город. Давайте обсудим, зачем мы с товарищем Потоцким к вам пришли…

Не тут то было. Дальше заседание прошло тяжело. Пришлось и на себя брать обязательства под постоянные перегляди Потоцкого с Петровским, но общей концепции достигли. Вот не знаю, что будет с обоими, если я не выполню своих обещаний. Хотя знаю — расстреляют. Договорились, что до осени в Мариуполе будут проводиться только подготовительные работы и если что со мной не так…. то быстро перейдут к проекту "Гипромеза".

За два с половиной дня днем и ночью рабочие в порту сколотили пятикубовые деревянные ящики по внешнему периметру. Толщина досок, крепления, переборки и крышка "сожрали" внутренний объём ящиков. В контейнеры засыпали приготовленный заранее качественный уголь антрацит, местной марки "кулак". Потом этими ящиками — контейнерами загружали уже пароход. Признал удобно, хоть и не выгодно. Но у меня-то другие задачи. Поэтому попросил разработать универсальные контейнеры с быстрой разгрузкой сыпучих грузов на пять тонн. В загружаемых же ящиках, как меня заверили, и подтвердил Одовский, помещается от трех до трех с половиной тонн угля. Увы, с ящиками это вынужденная мера. Ну, не предназначен пароход "Жан-Мари" к перевозке угля обычным навальным способом. Маленький больно, да конструкция трюмов для навальной погрузки не подходит. Тут надо совсем другой пароход и с другими характеристиками. Придётся покупать. А "Жан-Мари" я, наверное, для Африки оставлю… хотя лучше коммунистам продам. Его восемь узлов хода меня совсем не устраивают.

Надо бы ещё большие весы купить, а то это не дело. Договорился, что одна артель в Мариуполе будет гранулированный уголь делать с разными формами гранул. По ходу торговли определюсь, но он мне выйдет дороже… зараза.

Взял и тонну соли в пятидесяти килограммовых мешках. Больше отказался. Настоял на следующей партии соли на пошиве мешков в весе десяти килограммов. К мешку удобная ручка для переноски. Потом такой пустой мешок можно использовать как сумку.

— Коллонтай…Коллонтай — я смотрю на море и пытаюсь вспомнить. Мы почти гружённые идём на судне в Таганрог. Саму Коллонтай, по-моему, проклял Патриарх Тихон за разграбление церквей. Значит, деньги у неё на зарубежных счетах есть… и не малые. Ну что же, будем в Питере… заглянем и в Швецию… по "торговым" делам…

Дошли. Заходим в склад авиационного завода в Таганроге, где у меня мой склад товара. Тут же база и приданого отряда. Сразу обратил внимание, что часть груза уже и с "Огней" доставлена. На его фоне выстроился в шеренгу мой новый отряд по сойке смирно. Перед ним взад-вперёд ходит какой-то мелкий сморчок с маузером в деревянной кобуре на боку и что-то провозглашает.

— А почему они все в тряпичных шлёмах? — крайне удивляюсь я будёновкам на головах отряда и поворачиваюсь к Потоцкому.

— Смотрите у меня — сморчок увидел нас — надеюсь все, всё запомнили. — Потом резко развернулся, и тут же обойдя нас, убежал со склада.

— Это что всё значит?

— Местный комиссар — скривился Потоцкий.

— Сергей. Доложить. Что произошло и почему вы в этих остроконечных шапках и куда делись хорошие французике фуражки? — подходим близко к бойцам. Я зло отдаю команду.

— Пришёл местный комиссар с помощником, забрали фуражки. Раздали будёновки. Комиссар остался и проводил с нами политинформацию.

— Александр Александрович это как понимать? Я выдаю солдатам нормальную униформу, а какой-то комиссар их раздевает? Вместо хорошей фуражки даёт эту фигню. Вы только посмотрите на это — стащил я с головы, следующего служащего хлопчатобумажную будёновку светло-серого цвета с большой звездой. — Как такую х… можно носить военнослужащим? Дурацкий козырёк спереди и сзади. А это что за умоотвод? Это чтобы врагов предупреждать заранее? — крепко держу за верхнюю часть и сильно трясу будёновку.

Да читал я, что в своё время, кто-то соображающий в военном деле, придумал выпячивающийся верхнему наконечнику в буденовке правильное имя — умоотвод. А вот буду ли я первым здесь, и сейчас покажет время.

— Разберемся — скривился Потоцкий.

— Разберись, разберись Александр Александрович. А этому комиссару-мародёру передай. Ещё раз тут появиться… пристрелю — злобно ставлю точку в разговоре. Не дашь отпора сразу, так вообще на шею сядут. Скорее всего, моя местная проверка на вшивость.

Глава 30

Два, целых два сумасшедших дня мне понадобилось для наведения порядка и правильного разъяснения и распределения людей и груза между Мариуполем, Таганрогом и Москвой.

— Обязательно возьмите подписи у всех и зарезервируйте печатями получение товара — напутствую я Потоцкого и Одовского. — Мне-то неустойку заплатят в Москве. А вы если что будете отвечать там, Александр Александрович. Так что внимательно.

На удивление за это время Москатов где-то "нашёл" 133 николаевских золотых червонца, а это между прочим больше килограмма золота и выкупил грузовик "Мак". Уж очень видать, нужен мощный грузовик на стройках коммунизма. Опять же этим подтвердив, что есть ещё у народа материальные ценности. Развил Москатов и бурную деятельность по производству заказанных мной "финских свечей". Это полено небольшого одинакового размера твердых пород дерева, где посередине ствола и сбоку просверливались отверстия. Надеюсь для Ливана, где с топливом большие проблемы, это окажется ходовым товаром.

И на конец-то прибыли люди из Москвы и привезли оружие. Рассмотрел, кого же я должен переправить в Палестину… "рязанских рожь" нет. Все более или менее похожи на семитов. Вот только одежду придётся менять. Где тут взять арабскую. Разместил их хоть с трудом на "Жан-Мари".

Перебрал образцы оружия. Опять полный разнобой. Отобрал двадцать винтовок Русского Винчестера со скобой Генри образца М 1895 года и отдал своему отряду, как и по триста патронов на каждого. Отдал приказ, чтобы знали винтовки от и до и провели тренировочную стрельбу на оставшиеся патроны. Минус восемь ящиков снаряжения. А то что-то сегодняшняя обстановка на Дону мне не внушает спокойствие, поезда по-прежнему грабят. Ох, чувствую, сдадут меня[62]. В России Русские Винчестеры особой любовью у солдат не пользовались, особенно зимой, вот и спихнули часть мне. Ну, хоть стандартные штык-ножи оставили. Цену выставить мне тоже не забыли, по сорок долларов за штуку. Хорошо их хоть не много.