Константин Бахарев – Княжна Мстиславская (страница 42)

- А Лютый-то где? - спросил царь мимоходом, доставая с полки нож, чтобы вскрыть конверт.

- Так у него вроде жена рожает, - машинально ответил Щелкалов и добавил: - Старый купец Сажин болтал недавно, что из московского купеческого роду она.

- И кто такая? - доставая письмо из конверта, спросил царь. Он уже готовился его читать, начиная думать об иезуитах, и постепенно забывал о Лютом и его жене.

- Из купцов Калашниковых, - чётко сказал дьяк. - Вроде дочь той купчихи, что Богдан Бельский зарубил, когда за брата своего мстил.

Замер Иван Васильевич, обратно письмо в конверт уронил, слова Щелкалова вызвали в нём смущение, даже смутную тревогу.

- Сажин болтал, что, дескать, жена Лютого племянница этому казацкому колдуну, вот его ротмистр и не стал казнить, родня оказалась, - дьяк почесал под бородой. - На прошлой неделе Сажин говорил.

У царя загудело в голове. Он прикрыл глаза, опёрся на посох. Что-то важное, очень серьёзное и важное крутилось рядом. Купцы Калашниковы, изведённые под корень много лет назад, Богдан Бельский, который дал недавно эту фамилию колдуну казацкому. Где-то здесь скрывалось что-то, упущенное царём.

- Вспомнил я этого колдуна, - негромко сказал Иван Васильевич и уже погромче: - Вспомнил!

Недоумённо, но спокойно Щелкалов смотрел на него. Он знал характер государя, которому надо было не перечить в моменты, когда тот был возбуждён.

- Это знаешь кто?! - закричал государь и так ударил посохом в пол, что треснула толстая плаха. Ответа от дьяка он дожидаться не стал.

- Казак тот сын Владимира Старицкого, братца моего, - чуть потише сказал царь. - Глаза у него, как у матери Евдокии, помнишь, княжна Одоевская, сестра князя Курбского.

Царь поднял на Щелкалова глаза, в них заплескался страх.

- Так он Курбского не убил! - прошептал царь. - Он в сговоре с ним, племянник Курбскому. Обман, кругом измена!

Ничего не понимал Щелкалов, как вдруг казацкий колдун обернулся сыном давно казнённых князя и княгини Старицких. Почему Иван Васильевич так решил. Хотя, припомнив внешность Егора, дьяк подумал, что тот очень похож на князя Владимира, а глаза, да, глаза как у Евдокии. Точно, Щелкалов припомнил, как удивлялись много лет назад на Москве разноглазой жене князя Старицкого.

А царь сам себе поразился, как из памяти вылезшее воспоминание о купце Калашникове и опричнике Кирибеевиче вдруг помогло опознать троюродного племянника. Он же тоже на престол может захотеть взойти! Как и Мария Ливонская и выкормыши её!

- Андрей, давай ко мне зови стрелецкого голову, что сегодня на службе, и с Разбойного приказа кликни дьяков! - велел царь и яростно сжал губы.

- Ловить изменщика! - не сдержался он и ударил посохом по столу, не в силах сдерживать себя. Изо рта полетели слюни, царь разбушевался. Щелкалов, не дожидаясь, пока ему прилетит государевым посохом, выскочил в двери и заорал, призывая слуг.

Глава 22

Егор замолчал, не зная, как уговорить Ирину. Она боялась вдруг всё бросить, оставить семью, всё, что ей было привычно с детства и уехать, скрыться хоть с любимым, но в неизвестность. К ним подошёл Дмитрий и дёрнул саблю.

- Пошли крапиву рубить, - пробормотал он. – Она меня вчера укусила.

И тут за дверью в горнице, где была Мария, раздался топот, послышалась возня, чей-то вскрик. Быстро Егор чуть отодвинул княжну, переставил к ней мальчонку и вытащил саблю, вслушиваясь. Возня прекратилась, прогрохотали шаги на лестнице и тут, со двора донёсся женский крик.

Распахнув дверь, Егор ворвался в соседнюю горницу. Марии там не было. На полу валялся сборник, на него, видимо, наступили, он был смят. Подбежав к окну, есаул увидел, как те самые головорезы, что сидели недавно на брёвнах у забора, тащат рогожный куль. Внутри его кто-то дёргался.

Рядом оказалась Ирина. Она широко раскрыла испуганные глаза.

- Что случилось? - она увидела, как мужики выбегают на улицу через калитку и куль увидала. – Кого они тащат?

- Это Годунов послал тебя украсть, - быстро сказал Егор. – Ошиблись они. Но сейчас разберутся и вернутся. Медлить нельзя.

- Зачем меня воровать? - перепуганная Ирина отшатнулась к стене и обхватила плечи тонкими руками.

- В монахини постричь хотят, - Егор огляделся. – Бежим, пока они разбираются. После расскажу.

Тут в комнату вбежал Дмитрий.

- А где мама? - удивлённо спросил он.

Ирина стояла, поглядывая то на Егора, то на мальчонку. Есаул быстро посмотрел в окно, сунул саблю за пояс. Одной рукой взял княжну за руку, второй подхватил Дмитрия и решив, что уже не стоит бегать по дому, быстро вытащил их во двор по входной лестнице.

Тут уже подбегали с огорода Ефим с Арефием.

- Берите парня! – велел Егор и сунул мальчика Ефиму. Взял Ирину на руки и побежал через огород к возку. Арефий прикрывал отход. Но никого не было видно и слышно. Только в конюшне кто-то громко чихнул.

Ирина обеими руками обхватила казацкую шею, Егору что-то упёрлось в грудь. Оказалось, княжна успела подобрать сборник и сейчас он совсем измятый, лежал между ним и Ириной на груди княжны.

- А парня-то куда? - подбежал к ним Яша, когда беглецы перескочили через прясло.

- Зашибут ещё его, такая горячка началась, с собой возьмём, - пропыхтел Егор. – Ирина, переоденься.

Оставив мальчика и княжну, он метнулся обратно во двор. Растворив ворота, есаул отвязал своего скакуна, выехал на улицу. Огляделся, никого. Соскочив на землю, он через калитку забежал обратно и закрыл ворота изнутри на засов. Потом намётом погнал в объезд усадьбы, всё время озираясь по сторонам. Но никакой погони или переполоха Егор не заметил.

Вскоре пять всадников лёгкой рысью переулками стали уходить из Москвы. Дмитрия вёз Ефим, усадив мальчонку перед собой и укутав его в свой казацкий башлык. Свои девичьи вещи Ирина не дала бросить. Их сложили в мешок и сейчас он болтался у седла Яши. Ехали молча. Солнце ещё было высоко, на улицах прохожие поглядывали на верховых, но пальцем никто не тыкал. Едут куда-то казаки по своим делам, сынишка чей-то у них. Ну и пусть себе скачут.

На выезде из города миновали большущий обоз, шедший в Москву. Сидевший на возу купчина равнодушно глянул на всадников и зевнул.

Выехав на вечерний Серпуховской тракт, казаки послали коней галопом по пустой дороге. Дмитрий молчал, только глазёнки мальчугана сверкали. Он никогда ещё не ездил верхом на лошади и ему это понравилось.

Отъехав версты четыре, они услыхали пушечный выстрел, а затем донёсся ещё один.

- Это приказ рогатки ставить, - крикнул Егору Арефий. - Кого-то ловить приказал наш государь. Нас наверное.

- Вряд ли, - отмахнулся Егор. – Нас-то за что? Но поспешать надо, а то попадём на чужую карусель, не спрыгнем.

Казаки помчались дальше. Ирина порозовела, ей нравилось вот так нестись на быстрой лошади, она впервые в жизни почувствовала себя свободной. А рядом был самый надёжный, красивый и суровый защитник – есаул Егор.

- Йёё! – закричала княжна и засмеялась. Все свои страхи она оставила за спиной.

Суматоха в Кремле была недолгой, стрельцы и прочие - люди военные, привыкли действовать быстро. Только пушки ударили, подавая знак, чтобы рогатками закрыли въезд и выезд из Москвы, а к Ермакову двору на Скородум полетели конные ватаги, стрельцов двадцать, кто под рукой в Кремле был. Щелкалов от имени государя велел задержать и связать всех, кого там найдут. А не отыщутся на месте, искать по Москве, весь город перевернуть, а к царю доставить!

Годунов не находил себе места, от пушечных выстрелов даже присел. Он всё ждал, когда ему доложат, что княжну Ирину постригли в монахини. Выглянув в окно царского дворца, Борис увидел старшего сына князя Мстиславского – сурового Фёдора Ивановича. Тот шагал по двору, крича, чтоб готовили его коня. Он явно собирался искать того, из-за кого весь переполох. Сам же Годунов боялся спросить, за кем такой быстрый розыск учинил государь.

- Ну дела! - в опустевший зал прибежал Бельский. – Ищут казаков, что с атаманом Кольцо весной пришли. Царь велел. Щелкалов Андрей бегает, как ужаленный. Что-то там произошло.

Дверь в залу хлопнула и появился, только помянули, посольский дьяк. Он оглядел Годунова с Бельским и покачал головой.

- Что случилось, Андрей Яковлевич? – бросился к нему Годунов.

Тот огляделся и прошептал, что, дескать, царь узнал в казацком колдуне сына князя Владимира Старицкого и велел немедля его изловить.

- Правда это или нет, не знаю, - пожал плечами Щелкалов. – Но всю Москву сейчас перевернут.

Он вздохнул, посмотрел на Бельского, стоявшего у окна, и вышел.

- Слыхал? - спросил Годунов Богдана. Тот кивнул, о чём-то думая. Борис подошёл к нему, хотел что-то сказать, но передумал и выглянул в окно. Там по двору, бежал его человек, тот самый надменный дворянин, что не понравился накануне игумену Алексеевского монастыря Маркелу. Он заметил Годунова.

Вскоре дворянин был в зале. Глянув искоса на Бельского, всё ещё что-то обдумывающего, он подошёл к Борису.

- Всё сделано, как надо, деву постригли, правда, шумела и отбивалась, но дело сделано, - негромко сказал он. – Сейчас её везут в Подсосенский монастырь возле Троицы. Успели из Москвы до сигнала пушечного выскочить.

Годунов набрал полную грудь воздуха, выдохнул и уселся на лавку, ноги его не держали. Спроворили сегодня большое дело. Ну, да Мстиславские сами виноваты, не надо было ему дорогу переходить, сестру от царевича Фёдора отлучать. Сейчас их Ирину замуж не выдать, из монахинь не выпросишься на волю, навсегда исусовой невестой стала красавица. Да и другим урок будет, особенно Шуйским, чтоб знали, как на царскую родню руки свои распускать.