Константин Бахарев – Княжна Мстиславская (страница 15)
- Я за всю жизнь только раз попался, - Ефим Пятница стряхнул с рукава мокрицу. – Когда на Волге купецкий караван хотели на дуван пустить, а нас поймали. Еле утёк. А тут второй раз за месяц вяжут. Что-то судьба шутить нехорошо начала.
- Планида такая, - Арефий подпрыгнул, пытаясь достать рукой до края ямы. – Вон Яша у нас жрёт в три горла, так ему сразу карачун придёт. А был бы поскромнее, тогда бы всё равно намотали бы вокруг горла.
- Это почему? – Бусый угрюмо посмотрел на него.
- Кому-то всегда везёт меньше других, - пояснил Арефий. – В нашей станице это ты.
- Исповедаться надо, - буркнул Яша. – Грехи замолить, может и счастья побольше будет.
- Атаман тебя исповедает, недолго уж осталось, - подбодрил его Арефий.
Сверху посыпалась земля, в яму спустили сосновый ствол с обрубленными на пол-локтя ветками.
- Вылезайте! - крикнул караульщик.
Разбойничий табор раскинулся привольно. Егор прикинул, здесь человек двести было. Горел десяток костров, вдалеке, на большой поляне бродили десятка четыре коней, тут и там стояли телеги с поднятыми оглоблями.
Вдруг к Арефию подскочил невысокий разбойник в изодранном полушубке и вязаном колпаке.
- Здорово! – крикнул он и обнял казака. – Живой!
- Постой, - Арефий отстранился. – Да это Влас! Влас – вшей натряс! Ты что ли?
- Я! – и разбойник заулыбался. – Это вас ночью взяли? Ничего, с атаманом потолкуете, а коли живы останетесь, то приходи ко мне, я вон там, у крайних телег. Две баклаги вина полные. Жду!
Влас убежал, караульщики толкнули в спину замешкавшегося Яшу.
- Иди, мордастый, вино не для тебя!
- Много болтаешь, - огрызнулся тот. – Зубы береги, когда с казаком ермацким говоришь!
Шатер атаманский из алого шёлка, в четыре рамки сделан, на входном пологе полумесяц вышит со звёздами. Казаков поставили рядом, велели ждать.
- Да мы не убежим, - Арефий почесал живот. – Я на голодное пузо бегать не люблю.
Седой, высоченный атаман в охабне синей парчи – длинные рукава связаны за спиной, руки просунуты в прорезях на локтях - булаву держит. Перепоясан поясом, шитым золотой нитью, сапоги алой кожи, глядит сурово на пленников.
- Кто тут Калашников? – спросил он.
Егор посмотрел ему в глаза.
Похлапывая по ладони булавой, изукрашенной цветными каменьями, атаман с прищуром глянул на него.
- По тамге и гетманскому чубуку ты вроде купец, а посмотреть, так казацкого бродяжьего племени, - сказал он. Стоявшие рядом разбойники захохотали.
- Не пойму я, что это у тебя и московские и литовские грамоты есть? – продолжил атаман. – Может, ты засыл какой? А?
- Ездил в Литву по делу от Богдана Бельского и Бориса Годунова, - ответил Егор. – Вино курить они решили, а меня выбрали, так как не жалко казака пришлого потерять.
- А чего ты пришлый?
- Мы от Ермака к царю с посольством приехали, - встрял в разговор Яша. – А тебя я знаю. Ты Кудеяр!
- Верно говоришь, - атаман глянул на него. – А ты кто таков?
Яша Бусый подбоченился, бороды погладил, подбородок повыше задрал.
- Мы казаки Ермака Тимофеевича и московского царя верные слуги! – важно сказал он. – А будет нам заминка в пути или какое неуважение, то можно и шкурой поплатиться!
Разбойники посмотрели на атамана, как бы спрашивая, сразу пленников сказнить, или помучить для удовольствия? Кудеяр помолчал немного, потом захохотал. За ним хрипло засмеялись его ватажные.
- Отважный ты казак, сразу видать, - атаман повернулся к своим, высматривая кого-то: - Ахмет! Верни им сбрую и лошадей, - и глянул на пленников: - Ермака я знаю, когда-то вместе на Волге варначили. Добрый казак, да и вы смельчаки. Вы трое, идите, отдохните, да выпейте-закусите. А с купцом Калашниковым я поговорю сам. Пойдём в шатёр, разноглазый.
В углу шатра навалены на землю подушки, много, больше десятка. Большие, цветастые. Атаман уселся на одну из них, ноги скрестил. Бросил подушку Егору – садись!
- Не стану тебя, колдун, расспрашивать, зачем в Литву ездил, зачем у князя Курбского гостил, - Кудеяр налил из меха в серебряный кубок жёлтого вина и подал Егору. – То мне совсем не к интересу. Скажи, ты из Москвы самой или казакуешь по украйнам?
Егор отпил сладкого вина – аж в горле запершило, закашлялся, вытер слёзы и поставил кубок на землю.
- Благодарю тебя, атаман Кудеяр, - сипло сказал он. – А почему ты меня колдуном зовёшь?
Атаман опять засмеялся, вытер глаза, порылся в подушках, вытащил ещё один кубок, побольше первого, и до краев заполнил вином.
- Глаза у тебя, как луг разнотравный, такие только у колдунов и есть, - он отпил из кубка. – Хорошее вино. Сладкое, для стариков и девушек. Ладно, отвечай давай.
Егор откашлялся и рассказал, что сам он купецкий сын, пришлось много лет назад в Литву бежать от опричников, потом ушёл на Волгу, где и казаковать начал. С посольством Ермака вернулся в Москву, а там попался на глаза Бельскому да Годунову. Они решили вино курить из хлеба и послали его в Литву зерно искать да покупать.
- Не всё ты мне рассказываешь, - склонив голову и глядя исподлобья, сказал Кудеяр. – Да бог с тобой, мне это и не нужно. Дело к тебе есть у меня, слушай.
Атаман, опершись на землю, поднялся, подошёл к пологу, выглянул, и вернулся.
- Приедешь в Москву, царю скажешь, что Шуйским не нравится его сноха Ирина, что сестрой Бориске Годунову, - Кудеяр снова отпил вина. – Хотят они его разженить и другую ему подыскать, из своего рода.
У Егора свело в животе. Он и так был не рад, что угодил на дело с Курбским, боялся, что потихоньку расправятся с ним, чтоб никто не узнал об этом. А сейчас его посвящали в такие тайны верхних людей, что без головы можно было запросто остаться.
- Поклонишься Ивану, передашь привет братский от Кудеяра, - продолжал атаман. Егор всмотрелся в него, брови то у разбойника также на переносье сурово сходятся, как у царя. Они и впрямь братья? Или почудилось? И зачем он только из Сибири в Москву поехал, затосковал Егор. Он ничего не боялся, и сделать мог многое, но во всех этих тайных игрищах не знал, кому верить, откуда удара ждать. Верно Ермак говорил на проводах: От царя дальше, проживёшь больше. Сам-то не поехал, да и Егор мог не ехать, да уж больно захотелось Москву поглядеть, столько лет не бывал в златоглавой. Сейчас расхлёбывай, казак, чужую кашу!
- Не пустят меня к царю, поди-ка, - сказал он. – Я с ним только раз и перемолвился, когда на Лазареву субботу на кулачках бился с московским бойцом.
- Ну, так Годунову расскажешь, - пожал плечами Кудеяр. – Ему тоже интересно будет знать, что его сестру норовят в монастырь упечь. Он Ване расскажет, тот тебя к себе призовёт, вот тут мой привет и передашь. Соскучился, поди-ка, Ванька-то по братскому слову.
Он подмигнул Егору. Тот поёжился. Крут и скор на расправу Иван Васильевич, братьями только государей других стран считает, да и то не всех. Про это Егор слыхал от Ивана Кольцо. Как он скажет ему привет от Кудеяра, так на колу ему и болтаться.
- Больше нечего ему сказать, - атаман задумался. – Князя Курбского нет больше, после того, как ты к нему съездил.
- А про Шуйских-то откуда знаешь? – у Егора в голове чуть зашумело, это вино ударило и он осмелел. - Меня ведь спросят.
- Не спросят, - усмехнулся Кудеяр.
В шатёр забежал разбойник.
- Батька! Сторожевые гонца прислали, идёт орда, сотни три, - запыхаясь, сказал он. – Сегодня у Черебети станут ночевать, потом дальше двинут.
- А мы их завтра и встретим, - вскочил атаман, повернулся к Егору: - Завтра с утра со своими казаками двигай на Белёв, с нами вам больше не по пути. Жалко, не увидишься с Гойдой. Он из Москвы сейчас должен выехать. Но бог доведёт, свидитесь!
Кудеяр выбежал из шатра, закричал, отдавая команды. Егор вышел, пошатываясь. В таборе началась суета. Но казаку было не интересно. Его подхватил под руку невесть откуда взявшийся Арефий и утащил к телегам, где Влас угощал гостей. Там Егор улёгся на телегу, полную сена и уснул, только сапоги успел стащить, да кафтан расстегнуть.
Ехали, посматривая по сторонам. Хоть крымчаки и были верстах в тридцати, но их разъезды могли показаться и здесь. Ефим проверил свой лук, натянул на него тетиву и держал в руке.
Часа через два езды казаки въехали на лесистый холм, остановились. Прищурясь, Егор огляделся. Далеко позади он увидел, как на поляну у речки высыпала толпа пеших, и вскоре там затянуло дымом.
- Палят по татарам, - Арефий приструнил коня, вдруг заволновавшегося.
- Что это с ним? – подался вперёд Яша. – Никак чует кого?
- Лошадей учуял! – Егор приподнялся на стременах. – Крымчаки близко. Ходу, браты!
Казаки понеслись вниз по склону. Сбоку, из-за густого орешника вынеслись татары. В лохматых овечьих шубах и шапках, они заулюлюкали, засвистали. Их кони с густыми гривами и длинными хвостами сразу взяли в намёт. Впереди нёсся в жёлтой шапке и сверкающей кольчуге предводитель. Он выхватил лук и почти не прицеливаясь, послал стрелу в сторону казаков. Та свистнула прямо перед носом Егора.
- К реке! – закричал Яша. – В кустах засядем, не возьмут!
Егор оглянулся – татары не стреляли, шестеро, что неслись впереди, держали в руках арканы. В полон хотят взять. Опять вязать будут! Да что за поездка у них, всё время в верёвках, что ли, время проводить?
Скакавший впереди мурза опять выстрелил. Стрела ударилась в морду лошади Арефия, но угодила в железный набор узды и отскочила. Лошадь дёрнулась и понесла в сторону.