Константин Азадовский – Жизнь и труды Марка Азадовского. Книга I (страница 13)

Особо следует отметить созданный в начале ХХ в. силами местной интеллигенции Народный дом имени А. С. Пушкина (его называли также Домом народных чтений), при котором возникло Общество содействия народному просвещению9. С этим Домом связана хабаровская жизнь Азадовских, и прежде всего Константина Иннокентьевича, принимавшего участие в деятельности любительского драматического кружка при Народном доме. Об этом свидетельствует, например, А. П. Косованов в своих письмах начала 1950‑х гг. к М. К. и его сестре Магдалине10.

«Вашу маму я мало знал, но Константин Иннокентьевич был нашим другом, часто посещал нас11, – делился А. П. Косованов своими воспоминаниями с М. К. Крельштейн 10 июня 1952 г., – он выступал нередко в Народном Доме на литературных утренниках, приглашал нас на свои спектакли благотворительные в Собрании12…» (92–45; 3). О том же Косованов писал и М. К. 11 мая 1952 г.: «…Часто вместе семьями бывали в благотворительных спектаклях, которые он (Константин Иннокентьевич. – К. А.) организовывал и с удовольствием играл. Помню „Дядю Ваню“ Чехова». В другом, более позднем, письме (к М. К. Крельштейн) Косованов сообщает, что на воскресных утренниках в Народном доме К. И. Азадовский читал юмористические рассказы Тэффи (92–45; 8 об.). Это сообщение заслуживает доверия – оно подтверждается другими свидетельствами. Так, 9 декабря 1911 г. на одном из вечеров в Народном доме Азадовский-отец прочел рассказ Аверченко «Визитер». «Во время чтения, – сказано в газетном отчете, зал оглашался взрывом хохота. Публика долго аплодировала, вызывая на бис»13.

Бывший хабаровчанин (впоследствии собиратель музыкального фольклора) М. П. Сизых (1885–1948) вспоминал в недатированном письме к М. К. (видимо, вторая половина 1930‑х гг.): «Были знакомы мы в Иркутске, еще будучи юношами. Потом встречались в Хабаровске, куда Вы приезжали к своим родителям в 1910‑м или <19>11 году. С Вашим папашей мы подвизались на сцене Народного Дома имени Пушкина» (70–20; 1)14.

В последние годы жизни Константин Иннокентьевич принимал участие в работе хабаровского Литературно-музыкального драматического общества; в 1912 и 1913 гг. он значился членом комитета этого общества и даже товарищем председателя15.

Именно эта сторона «общественной деятельности» К. И. Азадовского была отмечена в посвященном ему некрологе:

Имея любовь к драматическому искусству, которому он отдал лучшие молодые годы, он здесь (в Хабаровске. – К. А.) неоднократно выступал и как исполнитель ответственных ролей, и как режиссер, и как инициатор благотворительных спектаклей. <…> Много им в этом отношении сделано было для Общества содействия народному просвещению, для Литературно-музыкально-драматического общества, где он не так давно состоял товарищем председателя16.

В своих письмах к Марку и Магдалине Азадовским начала 1950‑х гг. А. П. Косованов называет ряд лиц, с которыми он был связан в начале 1910‑х гг. общей работой в Народном доме и с которыми, судя по цитируемому письму, была знакома или дружна семья Азадовских. Первый в этом ряду – «Александр Борисович». Косованов не указывает его фамилию, убежденный в том, что М. К. памятно это имя. Речь идет о враче хабаровской переселенческой больницы А. Б. Моисееве (1882–1938; расстрелян), председателе Общества содействия народному просвещению при Народном доме. Моисеев придерживался народнических взглядов и, очевидно, был связан с местными социалистами-революционерами. После 1917 г. жил и работал во Владивостоке17, где и был арестован. В сфабрикованном против него деле упоминалось об участии в «антисоветской подпольной эсеровской террористической организации». Вместе с ним была расстреляна и его жена Зинаида (1891–1938).

В своем письме от 11 мая 1952 г. А. П. Косованов вспоминает и о семье Тимофеевых («я у них прожил на квартире один год»), с которой у Азадовских сложились в Хабаровске дружественные отношения. Глава семьи, Михаил Акимович (Иоакимович) Тимофеев, в прошлом народоволец, отбывший в свое время ссылку в Минусинском крае, провел несколько лет в Томске, где издавал (вместе с С. П. Швецовым18 и др.) нелегальную газету «Отголоски борьбы»19. В начале 1900‑х гг., переехав в Хабаровск, получил место инспектора Северного страхового общества, в котором стала работать и Вера Азадовская.

М. А. Тимофеев был образованным человеком, знал и любил литературу и отдал немало сил просветительской деятельности. В доме на углу Муравьево-Амурской и Яковицкой улиц была открыта частная читальня и кабинет для чтения Тимофеевых20. Михаил Акимович был действительным членом Приамурского отдела Императорского Русского географического общества, возглавлял правление Хабаровского общества содействия народному просвещению и входил в правление Народного дома, в работе которого принимал деятельное участие. Так, упоминавшийся выше вечер, на котором Константин Иннокентьевич читал рассказ Аверченко, открывался лекцией М. А. Тимофеева «Очерк истории новейшей русской литературы»21.

У Тимофеевых было два сына и две дочери. Старший сын Евгений (1885–1941; расстрелян) с юности посвятил себя революционному делу22; младший, Юрий (1900–1976), стал дирижером (преподавал в Московской консерватории)23. Одна из дочерей, Зинаида, стала женой А. Б. Моисеева (см. выше). Другая дочь, Муза (в замуж. Кюбар), дружила с Лидией и Магдалиной Азадовскими24.

Осенью 1915 г. в хабаровском доме Тимофеевых останавливался известный народоволец писатель Н. А. Морозов, совершавший лекционную поездку по городам Сибири и Дальнего Востока. В дневниковых записях его жены К. А. Морозовой сохранились строки о «милейшей семье Тимофеевых, где не знаешь, кто больше нравится из членов семьи. За неделю совместной жизни я очень дружусь <так!> с Неониллой Григорьевной25. Сын у них тоже политический, да и отец был в ссылке. Чувствуешь себя как в родной семье. Они живут в отдельном уютном домике с садом»26.

М. А. Тимофеев принял активное участие в событиях 1917 г. Летом этого года он возглавил список кандидатов в члены Учредительного собрания от Приморской областной организации партии социалистов-революционеров. После 1917 г. продолжал жить в Хабаровске; его следы теряются на рубеже 1920‑х и 1930‑х гг.

В цитированном выше письме от 11 мая 1952 г. А. П. Косованов спрашивает М. К.: «Не встретили ли Вы в Иркутске Куртеева? Что с ним? Он, наверно, теперь профессор? Я видел его доцентом в Минусинске, он приезжал в Музей».

Константин Константинович Куртеев (1882–1937; расстрелян), литератор, журналист, экономист, действительный член Приамурского отдела Императорского Русского географического общества, принимавший живое участие в его работе. Он редактировал газеты «Приамурье» (1911–1913) и «Приамурские ведомости» (1914–1916) и, явно симпатизируя левым настроениям (в юности примыкал к эсерам), определял либерально независимый облик «Приамурья». Азадовские знали, возможно, и его отца, также Константина Константиновича (1853–1918). Бывший народоволец Куртеев-старший работал кассиром в городской управе Благовещенска и редактировал несколько местных газет. В советское время Куртеев-младший пытался устроиться в разных городах (в том числе и в Иркутске); волна Большого террора накрыла его, судя по официальным данным, в Горьком27.

К числу знакомых принадлежал, видимо, и Исаак Леонтьевич Миллер (1884 – после 1940), редактор-издатель «Приамурской жизни», главной хабаровской газеты, составитель справочников. В общественной жизни Хабаровска 1910‑х гг. он играл заметную роль (член Хабаровского общественного собрания, Литературно-драматического общества, в котором участвовал Константин Иннокентьевич, и др.). После 1919 г. Миллер эмигрировал в Китай.

Что побудило К. И. и В. Н. Азадовских переехать на Дальний Восток? Среди причин, подтолкнувших их к этому шагу, не последней по важности была, видимо, ситуация вокруг их сына-гимназиста, оказавшегося в 1903–1904 гг. едва ли не в самой гуще иркутской общественной и политической жизни. Участие в сходках и митингах, причастность к агитационно-пропагандистской работе, наконец, просто общение с лицами, находившимися под постоянным наблюдением властей, – все это создавало для Марка реальную угрозу. Немаловажным было и другое обстоятельство – желание Константина Иннокентьевича упрочить материальное положение семьи. У родителей не было сомнений: их старший сын должен учиться дальше – получить университетское образование (это требовало определенных затрат).

К моменту окончательного переезда в Хабаровск Марк Азадовский уже вполне сформировался как убежденный революционер-народник; всеобщий освободительный порыв, захвативший его в начале столетия, как и пример его иркутских друзей и двоюродных братьев, полностью ушедших в революцию, вдохновлял юношу и стимулировал его убежденность в необходимости «реального дела», по крайней мере – агитационно-пропагандистской работы. Не удивительно, что, оказавшись в другом городе, он начинает искать знакомств и связей с единомышленниками.

В своем письме к Азадовскому от 11 мая 1952 г. А. П. Косованов вспоминал: «Первое наше знакомство в Хабаровске в городском училище. Вы, юный гимназист, пришли ко мне с листовками и предложили организовать подпольную работу с молодежью».