Конни Мейсон – Нежный враг (страница 25)
– Это вам нужно помнить наши клятвы, милорд. В отличие от вас, свои клятвы я намереваюсь держать. Хоть меня выдали замуж насильно, в глазах церкви и Господа мы соединены.
– А вы полагаете, я не хочу быть верным? – спокойным, ровным голосом спросил Лион.
– А вы способны на это? Забрина – красивая женщина. Разве могу я сравниться с такой, как она, красивой и… и… – Она закусила губу, подбирая нужное слово. – И страстной.
Лион искренне удивился.
– Вы в этом сомневаетесь? Ваша страсть меня вполне устраивает. Да, мы с Забриной были близки в прошлом, но это происходило до того, как наш брак вступил в силу.
Ариана вперила в него недоуменный взгляд. Он что, считает ее наивным ребенком? Она своими собственными ушами слышала, как они договаривались о свидании сегодня вечером.
– Мне все равно, чем вы с леди Забриной занимаетесь, – вскипела она. – Можете отправляться к ней сегодня, я вас благословляю. Вы ведь этого хотите, не правда ли?
Вдруг брови Лиона поползли вверх, как будто он узнал что-то чрезвычайно важное.
– Вы ревнуете!
– Нет! – выпалила Ариана. – Можете развлекаться с кем угодно, только меня оставьте в покое.
– Правда, могу? – Он рассмеялся, и Ариана почувствовала, что уверенность начала покидать ее. – Мне нравится, что вы ревнуете. С вашей ревностью мне проще управляться, чем с ненавистью. Надя ведь не всегда под рукой имеется, и, если кто-то снова захочет покуситься на мою жизнь, предупредить меня будет некому.
Щеки Арианы вспыхнули. Наверное, она это заслужила.
– Я совершенно точно
– И что вы будете делать, если это начнется, Ариана?
Она беспечно пожала плечами, отказываясь смотреть на Лиона. Он ведь не хуже ее знает, что у него назначено свидание с Забриной, причем сегодня вечером. Почему же он лжет? Разве не понял, что ей все равно? Или наоборот она приняла это слишком близко к сердцу?
– По-моему, вам не все равно, Ариана, – проницательно заметил Лион. – Я чувствую вашу ревность. Я вижу ее. Почему вы ревнуете, если так меня ненавидите?
– Я же сказала, я не…
Слова ее оборвались удивленным возгласом, когда Лион рванул ее к себе и накрыл твердыми губами ее уста. Он целовал ее страстно, жадно собирая языком нектар ее рта. Он целовал ее, пока у нее не закружилась голова, пока ноги ее не сделались ватными, пока руки ее не поднялись, чтобы оплести его шею. Тело ее как будто стало жидким, и ощущение таяния в самых сокровенных ее глубинах обернулось обжигающим пламенем. Когда рука его нашла ее грудь и подобралась к затвердевшему соску, ей захотелось кричать, так это было сладко.
– Не ревнуете, говорите? – усмехнулся Лион, дразня грубым пальцем ее сосок. – А если я буду делать это с другой женщиной?
– Делайте, если вам этого хочется, – прерывающимся голосом ответила она, но поняла, что он ей не поверил.
Легко подхватив Ариану на руки, Лион отнес ее к кровати, сел с нею на коленях и стал целовать в нежное плечо. Она почувствовала, как его язык начал медленное движение по ее шее, отчего у нее покраснели уши. Она затрепетала, дала себе слово, что не будет отвечать на его ласки, и тут же нарушила обещание. Проворными, ловкими пальцами он снял с нее пояс и сюрко и отбросил их в сторону. За ними последовала нижняя рубашка. Потом он посадил ее на себя верхом, обвел взглядом ее изумительные груди, златые врата рая у нее между ног и тут же затвердел. Она почувствовала, как его жезл прижался к ее ягодицам, и изогнулась, едва не заставив его потерять самообладание.
– Прошу вас, милорд, я устала… Ведь только сегодня днем мы… мы… – Она зарделась. Он был подобен жеребцу, который всегда готов и всегда хочет. Он мог воплотить свои желания сейчас с ней, и у него еще останутся силы на Забрину.
Слова Арианы заставили Лиона насторожиться. Неужели он неразумен в своих притязаниях? Долгая поездка из Крагмера далась ей нелегко, да и сегодня один раз он уже получил от нее, что хотел. Обычно Лион не терял голову, но, как только дело касалось Арианы, сила воли его таинственным образом покидала. Она была всего лишь слабой женщиной, возможно, к ее словам сейчас нужно прислушаться. Он резко снял ее с себя и посадил рядом на кровати. Прежде чем встать и начать одеваться, не удержался, наклонился и поцеловал ее выпирающие соски.
– Сладких снов, миледи, – сказал он, послав ей игривый взгляд. Лион прекрасно понимал, что она уже возбудилась не меньше, чем он. – Я оставлю вас, и вы сможете отдохнуть.
Натянув на грудь одеяло, Ариана села в кровати.
– Куда вы идете? – Ответ она и сама знала, но не смогла удержаться, чтобы не спросить.
– Как куда? Играть в шахматы, разумеется. Пожалуй, сегодня будет долгая ночь.
– Да, – горько обронила Ариана. – Желаю вам с нею счастья.
Лион нахмурился.
– Вы снова говорите загадками, миледи. С кем вы мне желаете счастья?
– С леди Забриной, конечно же. Она, поди уж, истосковалась, думает, куда это вы запропастились. У вас ведь с ней сегодня свидание, не так ли?
Лион внимательно посмотрел на нее.
– У вас снова было Видение? Почему вы думаете, что я должен встречаться с леди Забриной? – От ее видений у него всегда становилось тревожно на душе.
– И без видений понятно, что вы отправляетесь к леди Забрине, чтобы продолжить начатое. Но мне все равно, делайте что хотите. – Голос ее презрительно задрожал.
Но вместо того, чтобы рассердиться, Лион улыбнулся.
– Мне кажется, вам не так уж и все равно. – С улыбкой на лице он, не оборачиваясь, вышел из комнаты. Ему хотелось остаться, лечь к ней в кровать, шептать ей на ухо нежные слова о ее красоте, соблазнительной невинности, о том, как она оплела его невидимой паутиной притягательности.
Ему пришлось изо всей силы прикусить губу, чтобы оборвать цепочку этих мыслей. Это та самая женщина, которая пыталась отравить его, желала ему смерти, чтобы отдаться другому.
И все же мысль о том, что Ариана ревнует, доставляла ему странное удовольствие. Быть может, подумал он, ревность Арианы удастся использовать, чтобы превратить ее ненависть в чувство более приятное им обоим.
Глава 9
Витенагемот, сотни лет считавшийся одним из самых спокойных советов, бурлил. Сидя за общим столом, Лион наблюдал за Вильгельмом, слушавшим недовольные крики и ругань нормандских баронов, одаренных высокими титулами, и местных английских лордов, давших клятву поддерживать монарха-завоевателя. Нормандцы и англичане, забыв о взаимной ненависти и ревности, смотрели на сидевшего во главе длинного стола короля Вильгельма, бережно натиравшего рукавом шлем.
Из всех присутствующих только Фитц Осберн, граф Английский, и Ланфранк, новый архиепископ Кентерберийский, сохраняли спокойствие, дожидаясь, пока уляжется буря.
Наконец, когда лорды истощили запас ругательств, Вильгельм устремил на них полный холодного презрения взгляд.
– Повторяю: я устанавливаю новые политические правила. Они вступают в силу незамедлительно. С этого дня, с этой самой минуты вся земля в Англии, каждый акр полей, лесов и рек является собственностью короны.
Снова поднялся невообразимый шум, стихший только, когда Вильгельм с величественной неторопливостью поднялся и обвел ледяным взором собравшихся. Некоторые бароны замолчали, кто-то оробел. Граф Эдвин стал покусывать ноготь, а Гиулио Тосканский уставился в пол. Заявление Вильгельма не было полной неожиданностью для Лиона. Он давно подозревал, что рано или поздно до этого дойдет.
– Дворяне становятся защитниками собственности короля и будут охранять ее от захватчиков и браконьеров, – пояснил Ланфранк. – Они могут пользоваться ею по своему усмотрению, за что станут выплачивать короне незначительную дань.
– Я еще решу, каким будет размер дани, – вставил король. – И можете рассчитывать на мою справедливость в этом вопросе. Кто-нибудь желает обсудить мое решение?
Вильгельм по очереди медленно обвел взглядом сидящих за столом и, когда никто не ответил, улыбнулся.
– Хорошо. Я обещаю, что ни для кого из вас новые правила не будут обременительны.
На самом деле Вильгельм был очень суровым и даже жестоким, не терпящим возражений человеком, поэтому никто попросту не осмелился перечить ему. Баронов, противившихся его воли, он заковывал в цепи. Епископов смещал с кафедр, аббатов лишал санов. Глав кланов заточал в темницы и даже не пожалел собственного брата Одо, влиятельного нормандского епископа, который к тому же носил английский графский титул. Сейчас Одо по велению Вильгельма чахнул в тюрьме. Гнев короля мог пасть на любого.
В дальнем конце стола поднялся Ланфранк.
– Могу ли я говорить свободно, ваше величество? Мне кажется, лорды имеют право знать причины, заставившие вас принять такое решение. До воцарения короля Вильгельма Англия была разобщена. Любое государство, лишенное чувства единства, обречено на гибель, и его величество спросил у меня совета, как нам возродить могущество Англии. Граф Английский, – он кивнул на Фитца Осберна, – помог мне составить план, как вернуть стране утраченную сплоченность. Для этого нужно все земли объединить под защитой короны.
– Я знаю, вы все согласны, – подхватил Фитц Осберн, прежде чем кто-то успел что-либо возразить. – Следующая наша задача, надо сказать, непростая, – определить, какие земли нам принадлежат, и установить точные границы.