Конни Мейсон – Невеста Льва - Конни Мэйсон (страница 7)

Болдер снова сжал кулаки, давая понять, каким образом он намерен заставить дочь подчиняться своим приказам.

Хотя Лайон считал, что женщина должна беспрекословно повиноваться отцу и мужу, он был противником жестоких наказаний. Он только делал вид, что готов подвергнуть им Ариану. На самом деле его слова были не более чем предостережением. Лайон знал, что существуют более действенные и гуманные способы заставить жену подчиняться.

— Я хочу, чтобы Терса поступила ко мне в услужение, милорд, — сказала Ариана, обращаясь к мужу. — Давайте возьмем ее с собой в Краймер.

Ариана произнесла все это таким ласковым голосом и с такой соблазнительной улыбкой, что у Лайона сжалось сердце. Неужели его жена решила подольститься к нему? Впрочем, он сумел сохранить самообладание и не дать провести себя.

— У нас в Краймере достаточно слуг, — заявил он.

— Но я хочу, чтобы Терса стала моей горничной.

Терса заслуживала награды за те услуги, которые она оказывала Ариане в течение последних пяти лет. Ариана не могла допустить, чтобы эту женщину выдали замуж за грубого человека, который будет издеваться над ней. Терса и так уже натерпелась от жестокого отца.

— Что вы на это скажете? — спросил Лайон Болдера, который с озадаченным видом переводил взгляд с Арианы на Терсу.

— Вы хотите, чтобы моя дочь поступила к вам в услужение?

Болдер был явно ошарашен таким поворотом событий. Все в стране знали отважного и неукротимого Лайона Нормандского, о подвигах которого ходили легенды. Для Болдера было большой честью, что этот могущественный человек брал в замок его дочь в качестве прислуги. И все же обладавший крестьянской сметкой Болдер хотел вытянуть побольше денег из богача Лайона Нормандского.

— Да, — ответил Лайон, — этого хочет моя жена, и я решил пойти навстречу ее желанию.

Болдер лихорадочно соображал, сколько ему запросить за дочь. Или, может быть, вытребовать что-нибудь, кроме звонкой монеты?

— У меня сердце кровью обливается, когда я подумаю о том, что мне придется расстаться со своей старшей дочерью, милорд, — жалобно сказал Болдер. — На Терсе держится весь наш дом, на ее попечении находится больная мать.

Лайон начал терять терпение. Болдер раздражал его. Лайон прекрасно знал, к чему клонит этот хитрый крестьянин, и решил положить конец пустому разговору.

— Сколько ты хочешь за дочь, Болдер? Я покупаю ее у тебя, чтобы сделать приятное своей жене.

Болдер растерянно заморгал.

— Боже упаси, милорд, я вовсе не собирался…

— Я прекрасно знаю, на что именно ты намекал, хватит лукавить, — перебил его Лайон и, нашарив висевший на поясе кошелек, вынул из него серебряную монету и бросил ее Болдеру.

Крестьянин ловко поймал ее.

— Этого вполне достаточно, милорд, — сказал он и, подобострастно поклонившись, быстро удалился.

Болдер не сказал дочери ни слова на прощание, не дал отеческого совета. Было ясно, что он спешил в ближайший кабак, чтобы спустить полученную мзду.

Лайон старался не смотреть на Ариану. Он не понимал сам себя. Почему он так легко пошел на поводу у жены? Почему выполнил ее каприз? Лайон никогда не отличался снисходительностью и уступчивостью. К женщинам он относился настороженно и не доверял им. Но тут он быстро сдался. Возможно, он пожалел Терсу? Но Лайону никогда не было свойственно такое чувство, как сострадание. Он был жестким человеком.

Ариана тоже была удивлена тем, что муж пошел ей навстречу. Раскрыв рот от изумления, она следила за Лайоном, который подозвал Белтейна и приказал ему взять на круп лошади Терсу. Белтейн выполнил распоряжение своего предводителя, и Лайон дал команду отряду продолжать движение.

— Спасибо, милорд, — растроганно промолвила Ариана и впервые за годы знакомства с ним бросила на мужа теплый взгляд.

— Если я действительно заслужил благодарность, миледи, то, прошу, назовите мне имя человека, с которым вы тайно встречались в монастыре, — сказал Лайон. — Я все равно узнаю его, чего бы мне это ни стоило.

Ариана потупила взор и промолчала. Бросив на жену сердитый взгляд, Лайон поскакал вперед и занял место во главе отряда. Рядом с Арианой теперь ехал сэр Белтейн.

— Я буду верой и правдой служить вам, миледи, — промолвила Терса. — Никогда не забуду вашей доброты.

— Я прошу тебя только об одном, не напоминай мне о годах, проведенных в монастыре, — сказала Ариана. — Давай никогда не будем говорить о жизни в святой обители.

Терса все прекрасно понимала. Она и не собиралась рассказывать кому бы то ни было о жизни своей госпожи в монастыре Сент-Клер, а также о том, как она передавала ей записки от незнакомца. Никакие пытки не смогли бы заставить ее проговориться об этом, хотя Терса испытывала благодарность к Лайону за то, что он спас ее из рук отца.

В полдень отряд остановился в деревне, и всадники купили на местном рынке пирожков с мясом, чтобы подкрепиться.

Ариана отошла подальше от мужчин и устроилась под раскидистым деревом, чтобы насладиться необыкновенно вкусными пирожками. В течение пяти лет она не ела ничего подобного. Пища в монастыре была постной и скудной. Вскоре к ней подошел Лайон и присел рядом.

— Вы все время молчите, Ариана, — промолвил он, впервые назвав жену по имени. — Может быть, вам не дают покоя ваши грехи и вы в них раскаиваетесь?

Ариана бросила на мужа сердитый взгляд.

— Я должна разочаровать вас, милорд. За высокими толстыми стенами монастыря трудно грешить. Во всяком случае, мне так и не представилось случая.

— Как же так, миледи? Почему же тогда настоятельница святой обители была обеспокоена вашим поведением?

— Если оно вам не нравится, милорд, вы можете попросить священника расторгнуть наш брак. Тем более что мы так и не вступили в брачные отношения.

Лайон нахмурился.

— Нет, Ариана, мы обвенчались, и обратной дороги нет. Когда мы прибудем в Краймер, я добьюсь от вас правды. Что же касается брачных отношений, то мы непременно вступим в них, как только у вас пройдут месячные. Я должен убедиться, что вы не носите под сердцем внебрачного ребенка.

Ариана залилась краской стыда и гнева. Слова Лайона потрясли ее своей прямотой и цинизмом. Она, оказывается, совсем не знала этого человека, хотя была его женой. Ариана неловко чувствовала себя в обществе мужчин, от которого отвыкла за пять лет жизни в замкнутом пространстве монастыря.

— Милорд, я не ребенок, которого легко запугать или сбить с толку. Очень жаль, что вы не верите мне.

— Да, Ариана, мне тоже жаль, что вы не заслужили моего доверия. Если вы изменили мне, то жестоко поплатитесь за это.

Лайон внезапно притянул ее к себе и сжал в объятиях. Взглянув в его глаза, Ариана увидела в них свое отражение. Она ощущала его теплое дыхание на своей щеке и видела темную щетину, пробивающуюся на его подбородке. Она знала, что под металлическими пластинами доспехов скрывается сильное, мускулистое тело воина, и у нее перехватывало дыхание при мысли о нем. Этот человек, этот норманн, заклятый враг ее соотечественников, имеет на нее все права, он может спать с ней, подвергать ее телесным наказаниям. Ариана не знала, к чему ей готовиться, будет ли муж нежен или груб с ней. Впрочем, скорее от него следовало ждать грубости и жестокости. У Арианы не было друзей и защитников, она могла полагаться только на свой ум и изворотливость. Да еще, пожалуй, на Эдрика. Слава Богу, что у нее был Эдрик!

Лайон чувствовал, что тонет в таинственной глубине зеленых мерцающих глаз Арианы, которые завораживали его. Никогда прежде женская прелесть не имела над ним такой власти. Его возмущали и одновременно восхищали своенравие и дерзость Арианы. Он видел во взгляде жены вызов, но знал, что укротит ее. Сначала он подчинит себе ее волю, а потом овладеет телом. Он сделает так, чтобы она хотела его, чтобы он был ей нужен как воздух. При мысли о любовных утехах Лайон почувствовал возбуждение. Ему, пожалуй, следовало привезти в замок Сабрину, чтобы делить с ней ложе до тех пор, пока он не убедится, что его жена не беременна.

Лайон в душе проклинал настоятельницу монастыря за то, что она внушила ему сомнения в верности жены. Его терзала ревность. Лайон поклялся, что докопается до правды во что бы то ни стало. Бросив взгляд на пухлые чувственные губы жены, он спросил себя, хочется ли ему припасть к ним. Будет ли он первым, кто поцелует Ариану? Искушение было слишком велико. Подняв ее лицо за подбородок, он припал к ее соблазнительным губам.

Тихий вздох вырвался из груди Арианы, когда она почувствовала прикосновение губ Лайона. Поцелуй сначала был нежным и робким, но постепенно становился все более страстным. Язык Лайона проник в ее рот, и у Арианы перехватило дыхание.

Она не знала, что бывают такие глубокие поцелуи, от которых замирает сердце. Руки Лайона легли на ее грудь и стали неистово мять ее. У Арианы закружилась голова, и она едва не лишилась чувств.

Лайон видел, какое ошеломляющее впечатление произвел этот поцелуй на Ариану. В душе он ликовал, поскольку шок, в который пришла Ариана, доказывал ее невинность и неопытность. Возможно, это действительно был первый поцелуй в ее жизни. И все же сомнения и подозрения Лайона еще не были до конца рассеяны. Ариана могла притворяться. Лайон был для нее врагом, которого следовало обманывать, пользуясь женскими хитростями.