Конни Глинн – Принцесса под прикрытием (страница 55)

Элли рассеянно покачала головой, протолкалась к Лотти и крепко прижала ее к груди.

– Господи боже, Лотти, прости меня. Прости, прости, прости, – бормотала принцесса, обнимая подругу, но та, не отрываясь, глядела за плечо Элли.

У дверей дворца неподвижно стояла Анастейша. Она не видела ни Лотти, ни Элли с Джейми, все ее внимание было приковано к Саскии. Лицо заслоняли густые каштановые волосы, на щеке блестела слезинка, платье развевалось на ветру языками алого пламени. Саскию подвели к ней.

– Мы забираем ее для допроса, мэм, – с учтивым поклоном сообщил один из бойцов. – Вашему отцу уже доложили.

Анастейша ничего не ответила. Она молча смотрела на Саскию, и в ее глазах бушевал огонь. Боль и гнев на лице той сменились решимостью.

– Ани, я хотела вернуться за тобой! Ани! – закричала она, когда охрана потащила ее прочь.

Анастейша не отвернулась, не опустила взгляд, а лишь стиснула кулаки так, что побелели костяшки пальцев. По ее щекам градом полились слезы, и это были не слезы испуганной девчонки, а нечто большее.

В памяти Лотти всплыло парижское фото, и внезапно ее озарила догадка. Как же она не поняла раньше! Эти двое любят друг друга.

Выстроившись цепочкой, Лотти, Джейми и Элли снова стояли перед дверями тронного зала, ожидая, когда их вызовут на разбирательство. После бала прошло меньше суток. Праздник завершили раньше времени, гостей попросили покинуть дворец. Далее последовала бессонная ночь, полная вопросов и нервотрепки, после которой Лотти хотелось только одного: надеть пижаму и завалиться спать на ближайшую сотню лет. Она сознавала, что прежний мир рухнул и отныне все будет по-другому.

Друзья договорились придерживаться одной и той же версии: они не подозревали, что нападение было спланировано заранее, и Анастейша тоже ничего не знала. Им даже не придется лгать, ведь это – не выдумка, а чистая правда.

Элли и Лотти несильно пострадали: у принцессы была рассечена губа, хотя шрама она могла не опасаться; Лотти же отделалась кровоподтеком на скуле и ушибом головы, который заработала во время падения. Джейми был цел и невредим – по крайней мере, внешне.

Двери медленно открылись, и у Лотти перехватило дыхание. Сверху снова мощным потоком хлынул свет, только теперь он не вызывал в ней робости. Она уверенно шагнула вперед, готовая принять свою судьбу.

Король восседал на троне, по обе стороны от него сидели жена и королева-мать. За спиной короля стоял советник Симьен Смирнов. К удивлению Лотти, в зале присутствовал еще один человек – тот хмурый солдат, которому Джейми отсалютовал у дворца.

– Как показали события вчерашнего вечера, мы находимся в непосредственной и серьезной опасности. – Король говорил уверенно, не оставляя места для сомнений.

Лотти бесстрастно смотрела прямо перед собой – брала пример с Джейми. Теперь она понимала, насколько важно сохранять невозмутимый вид. Внешнее хладнокровие служит броней, которая защищает не только тебя, но и тех, кто может за тебя переживать. Лотти не могла допустить, чтобы Элли волновалась, гадая, останется ли она портманом. Вся королевская семья должна думать, что вчерашнее происшествие никак на ней не сказалось и что она готова снова рискнуть жизнью ради принцессы.

На самом деле это было далеко не так. Лотти перенесла чудовищный шок, но именно поэтому она находится здесь, ведь ее задача – обеспечивать безопасность Элли.

– Сэр Олаф, – король жестом привлек внимание человека со шрамом. – Правильно ли мы поняли, что вы заключили предательницу под стражу, но она отказывается говорить?

Саския… Лотти ревновала ее к Элли, но доверяла ей как старшему товарищу. Сердце ее сжалось: страшно представить, что сейчас чувствует Анастейша.

Сэр Олаф задумчиво потер руки, и Лотти разглядела на его запястье странную татуировку в виде кинжала.

– Пока что мы располагаем лишь той информацией, что получили от портмана ее высочества.

Значит, ему известно, что она портман, отметила про себя Лотти. Важно понимать, кому из приближенных короля можно доверять.

– Олкрофты ничего не знали, – продолжал сэр Олаф. – Их дочь Анастейша утверждает, что повышенный интерес ее преторианца к принцессе не вызывал подозрений.

А вот это ложь. Джейми и Элли рассказали Лотти, что почти все послания оставляла именно Анастейша – хотела, чтобы девочки испугались и уехали из Роузвуда.

– Ясно. – Король строго посмотрел на Лотти. – Мисс Тыквен, что конкретно вы выяснили?

Лотти глубоко вздохнула. Она постаралась восстановить хронологию событий, заставляя себя не вспоминать о холодном кузове фургона, залитом кровью лице Саскии, слезах Анастейши. Тряхнула головой, отгоняя тяжелые образы.

– Ваше величество, эти люди называют свою организацию «Левиафан». Их цель – похищение детей высокопоставленных лиц, особенно из королевских семей. – Лотти сделала паузу, гадая, какую реакцию вызовут ее следующие слова. – Мы также знаем, что захват марравской принцессы представлял для них отдельный интерес, но с какой целью – непонятно.

– Хорошая работа, – лаконично оценил правитель.

Лотти едва сдержала радостный возглас.

Неужели я только что заслужила похвалу самого короля?

Она быстро одернула себя – какое может быть веселье в сложившихся обстоятельствах! – и все же настроение осталось слегка приподнятым. Королева посмотрела на нее с улыбкой, словно прочитала ее мысли, и Лотти ответила ей учтивым кивком – этот прием она тоже подсмотрела у Джейми.

– Так, так.

При звуках скрипучего голоса королевы-матери мажорный настрой Лотти моментально улетучился.

Старуха раздраженно побарабанила пальцами по набалдашнику трости и окинула троицу колючим взглядом. Сегодня ее волосы были распущены и густыми серебристыми волнами струились по спине и плечам до самого пояса, придавая ей вид злой колдуньи, готовой проклясть каждого, кто косо на нее посмотрит.

– Давайте перейдем к более насущному вопросу.

Ребята замерли, зная, что сейчас последует.

– Кто и почему допустил, чтобы настоящая принцесса, наша Элинор, оказалась в опасности из-за этой девчонки?

Лотти обдало жаром; руки затряслись мелкой дрожью. И как это Джейми удается сохранять полнейшее спокойствие?

– Я считаю абсолютно неприемлемым, что наследница престола подвергает себя риску ради своего портмана. – В устах королевы-матери это слово прозвучало как грязное ругательство. – Это просто чудовищно. – Продолжая барабанить по трости, она по очереди оглядела все троих. – Вам есть что сказать?

Лотти сглотнула. Ее охватил гнев и одновременно жгучий стыд. Она верила, что никак не могла помешать Элли приблизиться к фургону, однако это было неправдой. Еще как могла. Если бы в телефонном разговоре убедила Элли, что с ней действительно все в порядке. В тот момент это просто не пришло Лотти в голову, хотя она обязана была помнить, что ее жизнью можно и нужно пожертвовать ради спасения принцессы.

– Прошу прощения, ваше величество, я… – начала она.

– Не ты! – прокаркала старуха. – Пусть говорит преторианец! – Она пронзила Джейми испепеляющим взглядом, после чего снова посмотрела на Лотти. – Ты сделала все, что полагается портману. В последнее время найти портмана трудно, так что нам не хотелось бы тебя потерять. Это доставило бы нам изрядное неудобство.

Изрядное неудобство.

На мгновение Лотти словно выключилась. Они ведь не знают… Там, в фургоне, она вообще забыла о своей роли портмана. Она не размышляла, причинит ли кому-либо неудобство, если погибнет, и точно так же не думала о том, что должна выжить ради принцессы. Она думала только о себе. Она не та, кем ее считают. В душе Лотти всколыхнулось негодование – отчасти на этих людей, но в гораздо большей степени – на себя. Горько сознавать, что в этой ситуации она повела себя как обычный подросток. И все-таки она хочет быть сильной, хочет заслужить свое место в этом необыкновенном мире, пускай и ценой огромного риска.

Лотти повернула голову и посмотрела на Джейми. Преторианец полностью владел собой, на его лице не дрогнул ни один мускул.

– Согласен, – промолвил король, хотя, судя по тону и позе, признавать это ему было неприятно. – Сэр Олаф, прошу назначить вашему подчиненному соответствующее наказание.

Лотти вскипела.

Джейми их спас! Он сделал все возможное, чтобы…

Преторианец бросил на нее предостерегающий взгляд. Лотти прикусила щеку, сдерживая готовые вырваться слова. Предупредить Элли юноша не успел. Принцесса шагнула вперед и заговорила. К изумлению Лотти, она вовсе не возмущалась и даже не повысила голос.

– Мы можем быть свободны? – осведомилась Элли. Лишь сжатые кулаки выдавали ее истинное состояние.

Король потер лоб, как будто мучился страшной головной болью, и вздохнул.

– Да, ступайте.

Когда они повернулись к выходу, Александр сказал вслед:

– Рад, что никто из вас не пострадал, и восхищен вашим мужеством, но… правила есть правила.

Элли на секунду задержалась у двери, но не оглянулась, а потом все трое вышли, оставив позади мертвую тишину.

Перед возвращением в комнату Элли попросила Джейми ненадолго оставить их с Лотти наедине. Преторианец с видимой неохотой кивнул и в одиночестве двинулся дальше.

– Идем, – вполголоса сказала Элли, взяв подругу за запястье. Из-за распухшей губы ее речь звучала слегка невнятно.

Девочки миновали коридор, поднялись по винтовой лестнице в башню и оказались в комнате с огромным балконом, который выходил на бескрайний, засыпанный снегом сад позади дворца.