Конни Глинн – Принцесса под прикрытием (страница 36)
С наступлением зимних экзаменов Роузвуд-Холл погрузился в сосредоточенную тишину. Ребята собирались в читальных залах и комнатах для самостоятельной подготовки, изредка шепотом переговаривались и старательно заучивали материал, пройденный в течение семестра.
Лотти с радостью обнаружила, что годы напряженного труда, предшествовавшие поступлению в Роузвуд, не прошли даром. Подготовка к сдаче да и сами экзамены оказались далеко не такими страшными, как она себе представляла, и в немалой степени – благодаря поддержке друзей. Силы подкрепляла и бесперебойная поставка сладостей, которую обеспечивали близнецы Томпкинс.
По завершении экзаменов большинство ребят разъехались, чтобы отметить Рождество дома, с родными. Из-за сессии Лотти, Джейми и Элли пришлось отложить расследование загадочных посланий, однако была и другая причина, которая отвлекала Лотти: письмо Олли.
Бежать за билетом на поезд, отправляющийся в Корнуолл, было уже поздно. Что хуже всего, Лотти сама решила провести рождественские каникулы в Роузвуде. Она никогда не была «маньяком» в отношении мобильной связи, но сейчас ни о чем так не мечтала, как о возможности просто набрать номер Олли и услышать в трубке его бодрый голос. К превеликому огорчению Лотти, со школьных телефонов разрешалось звонить только ближайшим родственникам, поэтому связаться с Олли она не могла.
Элли приглашала ее в Маррадову, но Лотти сомневалась, что сможет освоиться в непривычной обстановке дворца. В свою очередь, Элли была только рада не ехать домой, чтобы не встречаться со своей грозной бабушкой. Вот так и вышло, что на каникулах девочки остались в школе, а праздничное настроение к Лотти все никак не приходило.
Перечитав письмо друга, она печально вздохнула, сложила листок вчетверо и спрятала в карман. Рождественскую открытку, которую Лотти отправила Олли и его маме, она сделала своими руками. Помимо поздравлений, в ней она упомянула, что не сможет приехать домой, и хотя многие не разглядели бы в письме Олли какого-то особенного уныния, Лотти знала, что ее приятель сильно огорчен.
– Саския вроде бы говорила про скромную вечеринку? – фыркнула Элли, ткнув пальцем в большого ледяного ангела в центре стола.
Тех, кто не разъехался по домам, Саския пригласила отметить Рождество на Конхе, и девочки пришли пораньше, чтобы помочь накрыть на стол.
Лотти собиралась рассказать подруге о своих переживаниях по поводу Олли, но в этот момент дверь со скрипом открылась и на пороге возникли Анастейша с Рафаэлем. На каждой руке они держали по подносу с праздничным угощением, с легкостью удерживая равновесие, как профессиональные циркачи.
«Пожалуй, от уроков этикета все-таки есть польза», – подумала Лотти. Когда вошедшие водрузили подносы на стол, она напряглась. Во время экзаменов избегать общения с Анастейшей и Рафаэлем не составляло труда, но сегодня ей и Элли впервые придется маскировать свои подозрения.
Анастейша отряхнула руки и, не поворачивая головы, бросила:
– Элли, прекрати таскать еду со стола, иначе я ее отравлю.
Принцесса в буквальном смысле поперхнулась сосиской в тесте, которую успела запихать в рот, а Лотти болезненно поморщилась. При ее горячей любви к животным название этого блюда – «поросенок под одеялом»[12] – резало слух. Поросеночек, да еще и под одеялом – брр-р-р! Элли криво улыбнулась Анастейше и потянулась за второй сосиской.
– Ой, да ладно! Чтобы отравить кого-нибудь, тебе даже повод не нужен, – подколола она.
Рафаэль хрюкнул от смеха, и Анастейша тут же гневно сверкнула глазами. Лотти порадовалась, что Джейми вышел в главный зал за елкой. Это задание ему поручили как самому физически крепкому из ребят. Будь он сейчас здесь, непременно отругал бы Элли и Лотти за «братание с потенциальным врагом».
– Так, никто никого не травит, – решительно заявила Лотти. – Мы и так кучу времени потратили, чтобы красиво все… ЭЛЛИ, РАДИ БОГА, ПРЕКРАТИ ТАСКАТЬ ЕДУ!
Рука с шоколадным рулетом замерла на полпути ко рту. Элли нехотя положила кусок обратно на тарелку.
– Как пожелаете, ваше королевское высочество. – Она сделала картинный реверанс и направилась к двери. – Ладно, я за гитарой. Мы с Джейми споем вам веселую песенку. – Изобразив приторно-сладкую улыбку, Элли похлопала ресницами.
– Джейми поет? – ахнула Лотти.
Представить, что такой закрытый человек, как Джейми, способен изливать душу в песне, было практически невозможно. Лотти в который раз с досадой отметила, что знает о своих друзьях крайне мало.
Элли метнула на нее острый взгляд, означавший: «Джейми – твой телохранитель, ты обязана знать, поет он или нет».
– Таланты твоего охранника для тебя – новость? – послышалось за спиной Лоттти.
Обернувшись, она увидела у входа на кухню Саскию, державшую на весу маленький столик, и целую толпу конховцев, нагруженных пакетами с праздничным реквизитом.
– Чудно́ как-то, – прибавила Саския, легко опустив столик на пол.
В стенах родного факультета она чувствовала себя как рыба в воде. Было ясно, что Саския здесь главная; почему эту девушку избрали старостой, тоже не вызывало сомнений.
– Да нет, я… – Лотти попыталась выдумать подходящее оправдание, но вопросительная улыбка Саскии мешала ей соображать. – Я… не знала, что Джейми поет на публике. Обычно он… стесняется.
– А-а. – Искоса посмотрев на Лотти, Саския начала расставлять на столе все, что принесла.
Лотти перевела взор на Элли: та со странным выражением разглядывала Саскию – примерно так же, как до этого – праздничное угощение.
– Что смотришь? – лукаво поинтересовалась Саския, отбросив волосы с лица, точно русалка, вынырнувшая из морских волн.
– Да так просто, – небрежно ответила Элли.
В ответ Саския рассмеялась низким грудным смехом и провела рукой по бедру, разглаживая платье. Этот обмен репликами почему-то не понравился Лотти.
– Неси свою гитару и спой нам красивую песню. Может быть, после этого я прощу тебя за то, что ты склевала мою еду,
Услыхав это ласковое прозвище, Элли прыснула, а раздражение Лотти усилилось. После ухода подруги она вдруг почувствовала себя неловко в окружении ребят с другого факультета, к тому же, хорошо знакомых между собой. Чтобы скрыть смущение, она принялась старательно украшать стол рождественским декором. Пускай настроение у нее и не праздничное, но работа оформителя ей всегда по душе.
– Слушай, а у тебя на удивление неплохо получается.
Она подняла глаза: Анастейша внимательно рассматривала снежинки, которые Лотти вырезала из бумажных салфеток. Проглотить «удивление» Анастейши было сложно, однако фраза в целом подразумевала комплимент, и это отчасти компенсировало обиду.
Ярко-красное платье, по обыкновению, безупречно уложенные каштановые волосы – Анастейша словно сошла с рекламного рождественского плаката. А Лотти-то думала, что ее обруч с забавными оленьими рожками будет смотреться мило… На фоне Анастейши она почувствовала себя малолеткой.
– Спасибо, вообще-то я…
– Ты совсем не такая, как я себе представляла.
Лотти недоуменно заморгала. Что на это ответить?
Анастейша устремила на нее серьезный взгляд; губы слегка разошлись, как будто она собралась сказать что-то важное, и память перенесла Лотти в тот день в библиотеке, когда от Анастейши исходила точно такая же решимость.
– Лотти, я знаю…
– МЫ БУДЕМ РАДЫ ВАС РАЗВЛЕЧЬ! – Грохнув дверями, на пороге эффектно появилась Элли с гитарой в руке. Она победно вскинула инструмент, словно трофей, моментально переключив на себя всеобщее внимание. Из-за ее спины выглядывал Джейми, и вид у него был особенно хмурый. Он тоже держал гитару, хотя определенно не разделял энтузиазма спутницы. Элли больно пнула его в голень, после чего он неохотно поднес к губам бумажную «дуделку» и с комичной унылостью дунул, развернув цветной язычок.
Лотти снова разобрало любопытство.
Она опять обернулась к Анастейше, но та уже исчезла и теперь стояла рядом с Саскией. Лотти подавила усмешку, глядя, как Элли согнала двоих конховцев с их мест в центре зала, будто они заняли ее личную сцену. Недовольные ребята что-то проворчали и посмотрели на Саскию, однако староста лишь рассмеялась своим чарующим смехом и жестом велела им пересесть.
– Знаешь, я порой удивляюсь, что тебя не зачислили на мой факультет. Упорства тебе не занимать.
Лотти похолодела. Элли учится на