Конн Иггульден – Троица (страница 38)
Последнее, судя по всему, адресовалось устрашающего вида детине, который уже успел усесться на землю и возился со своей сумой, доставая из нее съестное. На своего господина он покосился волчьим взглядом, так же по-волчьи отрывая зубами жгут вяленого мяса. Сэр Говард хотел было что-то сказать, но раздумал и, развернув лошадь, галопом поскакал к основному войску.
Уорик поглядел ему вслед, задумчиво сузив глаза, а затем обернулся к кольчужникам, что уже сидели, последовав примеру своего товарища. После секундного колебания он вдруг ощутил жаркую волну гнева – не столько на них, сколько на себя за нерешительность.
– А ну, встать всем! – рявкнул он. – Сражаться надо, а не рассиживаться!
Некоторые тут же повскакали с мест; другие поднимались медленней, строптиво поглядывая. На земле остался лишь один – тот самый застрельщик, который сейчас сидел с блаженной, бессмысленно-мечтательной улыбкой.
– Ты, я вижу, смеешь неповиноваться приказам на поле боя? – грозно воскликнул Уорик. – А ну, назовись!
Дерзец молнией вскочил. Роста и сложения он оказался могучего, ноздрястая физиономия наполовину заросла смоляной бородой.
– Зовусь Фаулер, милорд! Вот ведь незадача: задумался, не расслышал. К бою я готов, не извольте волноваться.
Слова он выговаривал с небрежной, нагловатой ленцой, вызывая неловкость у тех, кто переминался с ноги на ногу с ним рядом. Чувствовалось, что его здесь недолюбливают, прежде всего за то, что из-за его спеси вечно какие-то нелады. Но сейчас такие вот спесивцы были Уорику как раз нужны для осуществления замысла.
– Что ж ты, малый, нерасторопный такой, – ухмыльнулся он. – Ну да ладно, мы тебя подучим. Пойдешь со мной в город. Впереди всех. Будешь трусить – повешу, проявишь храбрость – награжу. Ну так что, – залихватски, чуть ли не как ровне подмигнул Уорик, – не подкачаешь? Отвечай сейчас, а то там уж поздно будет.
Направленный в упор взгляд господина Фаулер выдержал нарочито спокойно. После нестерпимой, казалось, паузы зрачки его темных глаз по-звериному съежились, жестоко и радостно:
– Биться я буду на славу, милорд. Когда еще выдастся шанс пустить кишки расфуфыренным ноблям короля? Я от такого дельца не откажусь ни за какие коврижки. Руки чешутся с самого Рождества. Только вы уж во главе, а я за вами.
– Тогда смотри, не вздумай отстать, – наказал Уорик, уязвленный такой дерзостью.
Дальнейшие препирательства прервало возвращение сэра Говарда с сотней лучников и двумястами латников, обступивших молодого графа, гарцующего на боевом коне.
– Мы на виду, поэтому торить прямую дорогу не получится, – объявил Уорик смолкшим в ожидании приказа ратникам. – Задача сейчас через сады и огороды этих домов пробиться наверх, к расположению короля. Выйти вперед всем, у кого молоты. Сшибать все, что стоит на пути. Не карабкаться же нам через заборы, как воришки за яблоками. – Он переждал смешки. – Если есть сквозной путь, то идем не останавливаясь. Если преграды воздвигнуты и там, то идем вдоль них и наваливаемся на первый же ряд обороны. Таков мой приказ. Клич наш «Уорик», но не раньше, чем мы прорвемся. Все ли ясно?
– Все, милорд, – вразнобой загудели голоса.
Уорик в это время спешивался. Фаулер на это удивленно поднял брови, но тропу, на которую рассчитывал Уорик, пройти верхом было нельзя. При этом доспеха он снимать не стал, хотя это и снижало подвижность. Снова вспомнился лабиринт темных лондонских проулков в дни неистовства Кейда, и Уорик невольно поежился.
Лямками он укрепил на руке щит и вынул меч.
– За мной. Молоты и топоры впереди.
Бежать в стальном панцире и латах было невозможно. Уорик шагал со всей возможной быстротой, а за ним тянулись его три сотни. Поначалу казалось, что они намереваются усилить собой натиск на баррикады, но затем Уорик взял направо, вдоль задних стен домов. Тяжелый топот и железное бряцанье, с которым продвигалась рать, готовая крушить все на своем пути, мало напоминали приятный звон бубенцов.
Уорик добрался до того заранее намеченного дома, остановив свой отряд поднятой рукой. Фаулер, как и обещал, шел рядом, держась так близко от плеча, что впору поостеречься: а не грохнет ли невзначай обухом. Сейчас он стоял впереди всех, приподняв бровь в спокойном внимании.
– А ну-ка приподними меня снизу за башмаки, – велел Уорик. – Хочу оглядеться.
Верзила положил топор и, крякнув, поднял графа так легко и быстро, что тот, если б вовремя не уцепился за забор, вполне бы мог кувыркнуться в сад.
Уорик, облегченно выдохнув, неторопливо огляделся. За забором вдоль дома действительно тянулся проулок, настолько узкий, что пройти там мог лишь один человек. Дальше находились ворота, отсекающие дальнейшую часть улицы, ну да это как сказать.
– Опускай, – скомандовал Уорик сверху.
Фаулер ничуть не напрягаясь, без намека на дрожь в руках повиновался, и молодой граф с тихим звяком опустился на землю. Верзилу он смерил желчным взглядом: вблизи оказалось, что он доходит ему лишь до кончика бороды. То же самое, расплывшись в улыбке, понял и Фаулер.
– Силен, – мимолетно одобрил Уорик, оборачиваясь к остальным. – Забор надо снести. После этого продвигаемся в город. Если доберемся до главной улицы, всем что есть мочи орать «Уорик» и нагнать страх на неприятеля. Основное их войско обороняет Кифилдское поле, но король наверняка окружен стражей. На холме посмотрим, как быть дальше. Надеюсь, ваши легкие и сердца еще сохранят способность к бегу.
– Если у вас, то и у нас, милорд, – пробормотал Фаулер.
– Закрой рот, – сердито бросил Уорик.
Верзила замялся, а в следующую секунду получил тычок в бок от одного из топорщиков.
– А ну ты, стропило, держи рот закрытым, – сказал кто-то еще. – Или хочешь туда, растаскивать под стрелами завалы? По мне, так лучше здесь.
Это сказал один из лучников в красном (Уорик, поглядев, тайком улыбнулся: сукно чистое, не замызганное – значит, акетон носится с гордостью).
Фаулер набычился, хотя чувствовал, что общий настрой против него. Развязки Уорик дожидаться не стал.
– Рубить забор! – скомандовал он. – Топоры и молоты, вперед!
Места для расправы железа над деревом хватало всего на нескольких. Забор был старый, добротный, с толстыми поперечинами из дуба. Но не прошло и минуты, как он оказался изрублен в щепу, и в пролом первым ступил Уорик, а за ним долговязой тенью Фаулер.
Хлипкие воротца на другом конце проулка можно было вышибить одним лишь весом доспеха. Под лихими ударами молотов они буквально лопнули и брызнули обломками на дорогу. Слева сюда доносился гвалт на ближней баррикаде – рев и вопли рассвирепевших сражающихся людей. Впереди тянулся узкий проход между рядами домов, уходя вверх на холм.
– Всем туда! – прокричал через плечо Уорик. – Не останавливаться!
Краем глаза он ухватил двоих солдат в цветах Перси. Оба они остолбенели, но не успели издать и звука, как были срублены размашистыми ударами топорщиков, а затем многократно растоптаны теми, кто шел следом.
Солнце уже взошло в вышину и ощутимо пригревало спины тремстам ратникам, что сейчас вместе с Уориком взбирались на холм. Города из них никто толком не знал, хотя было понятно: король, безусловно, находится на самой высокой точке обзора. Если неуклонно идти вверх, то в конце концов он неизбежно будет найден.
Откуда-то снизу доносились тревожные звуки рогов, а также крики, что в город прорвались с обеих сторон. Уорик самодовольно ухмыльнулся: весть о том, что он на городских улицах, наверняка уже дошла до отца и до Йорка. Чтобы преградить ему путь, защитники должны будут побросать свои заслоны. Вот тогда численный перевес Йорка скажется в полной мере.
Уорик, к собственному смятению, уже дышал навзрыд; по ребрам словно лупил изнутри молот, а глаза жгло остро-соленым потом. Не помогало и то, что забрало было поднято: стремительный подъем по склону в доспехе выматывал донельзя – не хватало еще, чтоб на вершине разорвалось сердце.
Пугливо вскрикивали в верхних окнах женщины, но это, пожалуй, единственное, что сопровождало кинжальный бросок Уорика; ратных людей навстречу даже не попадалось. А вот впереди уже и стык с главной улицей, можно сказать, на кромке холма. Даже не верится, что удача за все это время ни разу им не изменила. «Надо же», – только и подумал Уорик, изможденно припадая к стенке невдалеке от стыка улицы. Шлем он сронил на руку, чтоб к полыхающим легким был хоть какой-то доступ воздуха.
Сэр Говард недолго думая окликнул Фаулера, который стоял рядом с сюзереном:
– Эй. Высунь голову и сообщи, что ты там видишь.
Фаулер привычно скривил губу, но с приказом не поспоришь. Он подобрался к углу и осторожно выглянул. Поворачиваться обратно он отчего-то не спешил.
– Ну чего там? – нетерпеливо окликнул сзади Уорик.
– Вблизи сотня ярдов свободна, – обернувшись, доложил Фаулер и, блестя глазами, благоговейно добавил: – А еще я короля сейчас видел.
– В смысле, его знамена? – сердясь на верзилу за бестолковость, переспросил сэр Говард, думая для точности высунуться за угол самолично.
– Да нет же, говорю:
Уорик еще не отдышался, когда сэр Говард подошел к нему за приказаниями. Его решающего слова ждали все три сотни, растянувшиеся вдоль проулка. Уорик снял латную рукавицу, чтобы отереть с лица пот. Удача шла просто небывалая – можно сказать, даже незаслуженная, – но отказываться от нее было бы просто глупо. Прорыв состоялся; оставалось лишь сожалеть, что вместо трех сотен сюда не приведена тысяча.