Конн Иггульден – Троица (страница 37)

Тюдор подался в сторону от посыпавшихся сверху кусков кладки. Кто-то из его парней вломился в примыкающий к улочке дом и пробил в стенке верхнего этажа брешь. Один из стрелков, обхваченный со спины товарищем, свесился вперед, выискивая удобную точку пристрелки. Но в эту секунду в его кожан вонзилась пущенная со стороны поля стрела, и лучник кувыркнулся вниз, чуть не прихватив с собой и товарища, который едва успел отцепиться. Наблюдавший эту сцену Эгремонт лишь растерянно ругнулся, хотя ни для кого не было секретом, что лучники есть и у Йорка. Их, похоже, сейчас как раз вывели на позицию, что сильно осложняло оборону проулка – и прицеливание, и саму стрельбу. Теперь, чтобы не стать мишенью, лучники Тюдора рисковали высовываться не дольше чем на секунду. Это не замедлило сказаться на точности попаданий, и люди Йорка уже вполне успешно растаскивали гвизармами места поподатливей, шумно радуясь любому отброшенному кусту, сдвинутому бревну или перерубленной веревке, затрудняющим проход. Со стороны улицы было видно, как люди Эгремонта подносят еще какие-то столы, подволакивают кусты и рухлядь, чтобы забить ими образовавшиеся прорехи. И заслон снова уплотнялся почти настолько же, насколько оказывался разобран.

На приближении Эгремонта Джаспер Тюдор обернулся. Он был графом, а Эгремонт всего лишь бароном – различие в титулах, согласно которому валлиец, к своему тайному удовольствию, получил чинный поклон. Барон был выше и шире в обхвате, с мощной грудью и плечами закаленного ратоборца. Зато Джаспер Тюдор доводился сводным братом королю. Барона он встретил непринужденной улыбкой.

– К своему отцу я послал скорохода, – сообщил Эгремонт. – Думаю, мы их сможем здесь удержать. Но людей нам понадобится больше, – озабоченно добавил он, – прежде всего, чтобы вовремя чинить заграждение.

Произнося эти слова, он хмурился, и было ясно почему. Воины вроде Эгремонта учились действовать на полях сражений, маневрировать и наступать, а не отбиваться из-за столов и терновника в убогих проулках. Если солдаты Йорка прорвутся, то бой обещает быть жестоким; до этих же пор это не сражение, а ерзанье: ни туда ни сюда. А пота и крови все равно много.

– У вас есть еще какой-то замысел, кроме как удерживать дороги? – осведомился Тюдор.

Эгремонт невесело покачал головой.

– Пока ничего. Хотя бог знает, нельзя же королю стоять в этом городишке вечно. Мне кажется, я видел, как на юг отсюда проскакали гонцы. Хотя если это за подкреплением, то ждать его здесь придется с неделю, не меньше.

– К Йорку за это время тоже может подтянуться подмога, – почесывая подбородок, высказал соображение Тюдор.

– Отец у меня говорит: вы, валлийцы, хитрецы не хуже шотландцев, – с легкой небрежностью улыбнулся Эгремонт. – Ну так пустите же свою хитрость в дело: придумайте, как нам ловчее сладить с неприятелем? Мне ужас как хочется увидеть нынче голову Солсбери на пике, а с ней и головы его сыновей. Вот тогда его дому действительно будет нанесен непоправимый урон. Меня такая мысль, во всяком случае, греет.

– Ваш отец, я заметил, не очень-то жалует моих соплеменников, – осмотрительно заметил Тюдор.

– В самом деле, – усмехнулся в ответ Эгремонт, – он называет вас «ложкоперами». Прут со стола ложки, хоть привязывай. Однако ваши луки он ценит по достоинству. Мне же еще лишь предстоит определиться со своим мнением.

– Насчет людей или луков?

– Людей, само собой. Кому-нибудь из ваших лучников я бы даже пожаловал неплохой манор. А что. Пускай они неравнодушны к чужим ложкам, но видит бог, стрелки из валлийцев отменные.

Тюдор поднял бровь: что это за щедрость накатила на барона? И тут же сообразил, что англичанин намеренно пытается его поддеть потехи ради. А потому в ответ валлиец шутливо хмыкнул.

– Они мне тут недавно сетовали, что до ложек никак не могут добраться. Едва останавливаются в Англии на постой, как какая-нибудь местная девица уж затаскивает их в укромный уголок. А потому те ложки вам самим как-нибудь сгодятся, вскармливать в будущем году валлийских бастардов.

– О да, этим словом отец вас тоже именует, – припомнил Эгремонт, хлопая Тюдора по плечу. Оба развязно рассмеялись, и напряжение друг к другу схлынуло. Томас протянул ладонь, и Джаспер Тюдор резко ее сжал, но не тут-то было. А ну, кто кого?

От забавы их отвлекло появление троих ратников в сине-желтых сюркотах Перси – они спешили с холма, неся с собой знамена.

– Если надо – будем держаться здесь хоть день, хоть всю неделю, – сказал Томас, радостно и пристально наблюдая за приближением своих. – Досадно, что мы не можем нанести встречный удар, но отыграться на враге можно и с этих барьеров. Пусть хотя бы король пребудет в безопасности, и то ладно. Несмотря на всю свою безбожную спесь, для нападения Йорк и Невиллы выбрали не тот город, да и не тех людей. Так что они еще пожалеют, что нарвались.

Уже час с лишним Уорик холодно взирал, как под прикрытием щитов солдаты с гвизармами безуспешно атаковали барьер высотой с конного всадника. Все утро Уорик наступал на горло своему гневу. У отца с Йорком находиться здесь были свои резоны, но получается, что они сами, каждый по-своему, сковывали действия своих капитанов. Йорк хотел замириться с королем, а отец жаждал одного: посчитаться с семейством Перси. В результате оба теряли всякое преимущество от использования более крупной армии, приведенной под Сент-Олбанс. Будь у Уорика сила заставить солнце заново взойти, он бы позаботился обставить все так, чтобы встреча с королем произошла на дороге, среди чистого поля. Тогда бы король Генрих был вынужден сдаться, иначе его колонна оказалась бы разбита и смята одной лишь численностью йоркских латников и лучников. Но вместо этого отец Уорика и Йорк ввергли себя в положение, где три тысячи людей оказались вынуждены просачиваться в город сквозь трубу узких проулков. Огромное преимущество в числе сошло, в сущности, на нет; оставалось благодарить Бога и себя хотя бы за то, что делали свое дело лучники, мешая, со своей стороны, валлийцам беспрепятственно стрелять. А иначе, без уориковских красных акетонов, натиск превратился бы для врага просто в стрельбище. Тем не менее заграждения по-прежнему стояли, и выпады с флангов ни к чему не приводили.

Уорик в глухом отчаянии стиснул зубы. От идеи поджечь заслоны он отказался сразу же, как только завидел по обеим сторонам узкой дороги деревянные дома с поперечинами балок. Если это сделать, то весь город превратится в адскую печь, а затем в погребальный костер для короля. Йорк недвусмысленно дал понять, что такого не потерпит, и теперь солдатам оставалось единственно растаскивать завалы, ловить телом стрелы и гибнуть без всякого продвижения вглубь.

Дав коню шпор, Уорик двинулся вдоль идущих сплошной линией задних стен домов. Отсюда видна была торчащая над городом колокольня церкви Святого Петра; чувствовалось, что с нее ведется наблюдение. Хищный прищур глаз – вот, пожалуй, единственное, что выдавало интерес Уорика к тому, что открывалось взору, но к его глазам сейчас никто не присматривался. Сент-Олбанс был городком древним и за главными улицами разветвлялся во всех направлениях. Назади домов здесь тянулись палисадники – в частности, за забором одного большого белого дома. Там мог находиться открытый участок, образовывая зазор вдоль всего строения. Неплохое место для прохода, если он там есть.

Люди короля перегородили дороги, так что отец и Йорк сейчас, само собой, штурмуют те заграждения. Однако по мере того, как Уорик всматривался в окружающий его пейзаж, его все больше пробирала мысль: неужто и другие пути перекрыты так же наглухо? В памяти ожил Лондон, наводненный прибывшим из Кента войском Джека Кейда – Уорик тогда как раз ему противостоял. Именно такое, чем-то схожее хитросплетение окольных дорог и тупиков наталкивало на мысль, что в городе есть – непременно должен быть – какой-нибудь другой маршрут в обход подобных препятствий.

Сейчас мимо проезжал один из вассалов Уорика, за которым трусцой бежала дюжина кольчужников с топорами и протазанами.

– Гэйврик! – окликнул Уорик, чувствуя щекочущий прилив волнения. – Сэр Говард!

Когда рыцарь, обернувшись, поднял забрало, он нетерпеливым взмахом поманил его к себе. Кольчужники остановились, привычно используя любую возможность передохнуть.

– Мне нужно… три сотни свежих людей. Сотня моих красных лучников, остальные топорщики со щитами. И чтоб они были порасторопней – такие, чтоб могли бегать и сеять сумятицу, если у нас получится прорваться. Ни в какие рога не дуть: здесь за каждым окном острые глаза и прыткие ноги, готовые, если что, бежать с вестями к сторонникам короля. Соберите мне этих людей, сэр Говард, и будьте готовы отправиться следом.

На какую-то секунду взгляд рыцаря скользнул туда, где за штурмом баррикад следили Йорк и Солсбери.

– А как же… – начал было он, но Уорик его прервал:

– Нет. Йорка я беспокоить не стану, пока сам не увижу, куда эта дорога ведет.

Уорику было двадцать шесть, и вассалы вроде Гэйврика перешли ему в услужение шесть лет назад, по наследству. Сейчас он изъяснялся приказным тоном сюзерена, требующего верности своему гербу и титулу.

– Слушаю, милорд, – сухо поклонился сэр Говард. – Парни, всем оставаться здесь, при лорде Уорике. Вести себя тихо, чтоб мне за вас не краснеть.