Конн Иггульден – Буревестник (страница 65)

– Конечно, не ответят, – сказал Томас. – Наши требования поперек горла тем, кто берет взятки и дерет три шкуры с простого народа. Справедливости от них не дождешься, так что придется вбить немного ума им в головы. Взгляни-ка, недалеко от Тауэра находится Лондонский мост – не больше чем в полумиле. Если мы выберем любой другой маршрут, нам придется прокладывать путь через лабиринт улиц, где даже местные жители, бывает, путаются. Ты просил у меня совета, вот, пожалуйста. Мы выходим из Саутуарка, на закате переходим через мост, затем поворачиваем на восток и подходим к Тауэру, застигнув людей короля врасплох. По пути нам придется проломить несколько голов, но солдат в Лондоне не так уж много, и остановить нас никто не сможет. Если только мы сами где-нибудь не застрянем. Вот так, Джек.

– Там больше людей, чем я когда-либо видел, – пробормотал Джек, явно испытывая неуверенность.

Он все еще не мог представить такое количество мужчин, женщин и детей, втиснутых в узкие, грязные улицы.

– Мне кажется, они смогут остановить нас, просто встав на месте и расставив руки.

Томас Вудчерч расхохотался, вообразив эту картину.

– Может быть, и смогут, но не станут. Ты ведь слышал, что говорили люди, которых ты посылал в разведку. Если хотя бы половина этого не вранье, лондонцы обозлены на короля и его лордов не меньше нашего. Они не могут ни шагу ступить, ни справить нужду без того, чтобы какой-нибудь толстый дурак не потребовал с них штраф, который он кладет в свой карман или карман нанявшего его лорда. Если ты сможешь удержать своих людей от мародерства, Джек, они будут приветствовать нас всю дорогу.

Он заметил, что большие, с красными ободками глаза Кейда неподвижно застыли на карте. Предводитель Вольных людей Кента каждый вечер много пил, и Томас уже начал думать, что он будет торчать в Блэкхите или каком-нибудь другом уголке Кента до Судного дня. Кейд был хорош в схватках с бейлифами или людьми шерифа, но сама мысль о нападении на Лондон вызывала у него страх. Он ухватился за Вудчерча, как утопающий за соломинку, и готов был слушаться его во всем. После всех пережитых им несчастий Томас считал, что имеет право на компенсацию. И сейчас у него было ощущение, что он оказался в нужном месте в нужное время.

– Ты уверен, что нам это по силам? – невнятно пробормотал Джек. – Я отвечаю за жизнь множества людей, которые верят мне, и не могу допустить, чтобы их зарезали, как баранов. Я начал все это не для того, чтобы проиграть.

– Мы не проиграем, – успокоил его Вудчерч. – Вся страна взялась за оружие. Наш король дурак и трус. Я слишком много потерял по его вине, как и ты – и твои люди. Они поднимутся и без колебаний пойдут на Тауэр.

Джек с сомнением покачал головой.

– Это крепость, Том, – сказал он, не поднимая глаз. – Солдаты короля не должны застигнуть нас снаружи, за ее стенами.

– Там имеются ворота, а у нас есть люди с топорами и молотами. Я не говорю, что это будет легко, но за тобой пойдут восемь или девять тысяч англичан, а против такой силы мало кто способен устоять.

– И большинство из них жители Кента, – сказал Джек, и в его глазах блеснули искорки.

– Тем лучше, Джек, тем лучше.

Томас рассмеялся, когда Джек хлопнул ему по плечу так, что он пошатнулся.

Занимался рассвет. Пошатываясь, жмурясь в лучах солнца, они вышли из дверей постоялого двора. Вольные люди разграбили все фермы и деревни на пять миль вокруг, и теперь многие из них валялись в забытьи, упившись вином. Джек ткнул одного из них носком башмака, но тот лишь замычал и повернулся на другой бок, так и не проснувшись. Словно возлюбленную, он обнимал большую свиную ногу. Последние несколько дней им пришлось потрудиться, и Джек не стал лишать их возможности отдыха.

– Хорошо, Том, – сказал он. – Ребята за день протрезвеют. Я тоже немного посплю. А вечером мы пойдем через мост.

Томас Вудчерч устремил взгляд на север, представляя, как горят утренние огни Лондона, создавая маслянистый туман и распространяя запах, столь памятный ему со времен юности. Его жена вместе с дочерьми вернулась в дом своих родителей. Им даже не было известно, живы они с Рованом или нет. Воспоминание о родных и любимых женщинах отозвалось болью в его душе.

– Ты должен сказать своим людям, Джек, что грабежи и насилие категорически запрещаются. И никакого пьянства – до тех пор, пока мы не вернемся сюда. Если мы восстановим людей против себя, то не выберемся из города.

– Я скажу им, – произнес Джек угрюмо.

Томас почувствовал, что его последние слова прозвучали почти как приказ, и поспешил сгладить это впечатление.

– Они послушают тебя, Джек. Ведь это ты собрал их вместе и привел сюда. Они будут делать все, что ты скажешь.

– Давай немного поспим, Вудчерч, – сказал в ответ Джек. – Этой ночью нам обоим предстоит большая работа.

Дерри Брюер пребывал в скверном настроении. Он мерил шагами комнату, располагавшуюся над воротами Тауэра, и время от времени поглядывал на широкую серую ленту Темзы. Маргарита сидела на скамье, держа руки на коленях.

– Я не говорю, что они непременно войдут в Лондон, ваше величество, но в окрестностях города стоит целая армия, и одна часть жителей смертельно напугана, а другая жаждет присоединиться к ним. Лорды Скейл и Грей каждый день зудят у меня над ухом, что нужно послать королевских солдат рассеять людей Кейджа, будто это крестьяне, которые тут же разбегутся, едва завидев лошадей.

– А они не крестьяне, Деррихью? – спросила Маргарита, с трудом выговаривая его полное имя.

С тех пор как судьба свела их вместе в качестве союзников, она неоднократно просила его называть ее по имени, но он каждый раз отказывался. Она подняла голову, когда он остановился и повернулся к ней. Что он увидел на ее лице – силу или слабость?

– Ваше величество, в их лагере есть мои люди. Этот тупица Кейд понятия не имеет о паролях и караулах. Среди этой пьяной толпы может свободно разгуливать кто угодно, и, действительно большинство из них крестьяне и ремесленники. Но есть среди них и джентльмены, имеющие друзей в Лондоне, которые призывают людей оказать поддержку Кейду. Я чувствую, здесь не обошлось без Йорка и его денег.

Он вздохнул и потер переносицу.

– Я знаю Кейда с тех пор, когда мы воевали вместе против французов. По слухам, некоторое время он воевал и на стороне французов, поскольку те больше платили. Он достаточно озлоблен для того, чтобы сжечь Лондон дотла, ваше величество, если у него будет такая возможность.

Он замолчал, подумав, не поручить ли одному из своих лазутчиков вонзить кинжал Кейду в глаз. Это, разумеется, стоило бы денег, но у Дерри имелся свободный доступ к кошельку короля.

– Не имеет значения, кто они и для чего собрались, ваше величество. Это целая орда буянов, которые кричат, произносят речи и подзуживают друг друга. Достаточно одной искры, и в Лондоне вспыхнет пожар. Было бы гораздо лучше, если бы мне не пришлось заниматься обеспечением безопасности короля. Если бы он уехал из города в какое-нибудь безопасное место, у меня были бы развязаны руки.

Маргарита опустила голову, избегая взгляда главного шпиона. Она не доверяла до конца Дерри Брюеру и не вполне понимала его намерения. Она знала, что он был на ее стороне в том, что касалось судьбы Уильяма де ла Поля, но минуло уже несколько недель с того дня, когда волны вынесли на берег недалеко от Дувра обезглавленное тело герцога среди дюжины других. Сцепив пальцы, она закрыла на мгновение глаза, почувствовав, как сжалось ее сердце от жалости к погибшему другу.

Доверяла она Дерри Брюеру или нет, число ее союзников при дворе было невелико. По стране, словно чума, расползалась смута, всюду вспыхивали мятежи, и те лорды, что поддерживали герцога Йорка, не спешили подавлять их. Недовольство населения было им только на руку. Она уже давно ненавидела Ричарда Йорка, но в борьбе с ним одной ненависти было мало. Обеспечение безопасности Лондона и ее мужа стало первоочередной задачей.

Когда Дерри вновь повернулся к окну, она нежно провела рукой по животу, вознеся молитву о зарождении внутри ее новой жизни. Судя по всему, Генрих не помнил об их первой, спонтанной близости, такой же нездоровой, каким он был в то время сам. После этого она еще несколько раз набиралась смелости, чтобы посетить его, и в этом месяце у нее даже была задержка. Однако она старалась не возлагать слишком большие надежды на зачатие.

– Ваше величество, вам нехорошо?

Маргарита открыла глаза и зарделась, не подозревая о том, что это придавало ей необычайную прелесть. Она отвела глаза в сторону, поскольку ее смутил испытующий взгляд Дерри.

– Я просто немного устала, Дерри. Насколько мне известно, мой супруг не хочет покидать Лондон. Он говорит, что должен пристыдить этих людей за их измену.

– Каковы бы ни были его желания, ваше величество, ему ничего не поможет, если тысячи мятежников не оставят от Лондона камня на камне. Я не могу сказать с уверенностью, что здесь он находится в безопасности. Вы понимаете? У Йорка шпионов не меньше, чем у меня, а также имеется толстый кошелек для подкупа слабых и алчных людей. Если армия Кейда двинется на Лондон, будет очень легко организовать нападение на короля – и очень трудно защитить его в условиях осады города.