Комбат Найтов – Чекист (страница 50)
– Война кончилась, так столько героев развелось! Впрочем, вас это не касается, у вас за сорок второй год. Почему не получали?
– Я только сегодня узнал об этом.
– Бывает, распишитесь, – она передала ему ручку, которую макнула в другую чернильницу. Тушь на подписи была немного другого цвета. Во второй коробочке лежали две золотые звезды.
– А почему две?
– Одна из них – дубликат позолоченный. Золото – металл мягкий, поэтому ушко быстро перетирается. Молодой человек, вы меня задерживаете.
– До свидания.
– До свидания, постарайтесь в следующий раз не задерживаться с получением наград.
– Постараюсь, извините, что побеспокоил.
Добрался до гостиницы, но уснуть так и не смог. Указ был подписан три года назад, день в день – 15 февраля 1943 года. В указе он не один, там человек сорок, как раз закончилась Сталинградская битва. Спустился в буфет, заказал водки и бутерброд из черного хлеба с салом. Опустил «Ленина» в стакан, а Звезду повесил на край. Прикрыл все это кусочком хлеба. Вспомнил Эрнста, который его и протащил в святая святых рейха. Благодаря ему удалось закрепиться в Пенемюнде. Вечная ему память! На его действия со стаканом обратил внимание персонал буфета. Увидев, что лежит в стакане, буфетчик и его помощница поставили рядом еще два. У буфетчика на правой руке не хватало пальцев.
– Под Москвой потерял, товарищ капитан. За что?
– За войну, за сорок второй год. Только что выдали.
– За Сталинград?
– Наверное, за успешное выполнение заданий Ставки ВГК, проявленные при этом мужество и героизм. Вот, так написано, – он показал текст указа. Еще очень долго он не будет знать, как отвечать на этот простой, казалось бы, вопрос. В общем, посидеть в одиночестве не удалось, и пришлось перебираться в номер, благо что благодаря бронированию через ЦК поселили в отдельный.
В 09:00 он вышел из гостиницы и, перейдя площадь, зашел в «Военторг» и приобрел два комплекта погон – на шинель и на китель. Там же приторочил их на место. Все они крепились при помощи лямки и пуговицы со стальными плоскими ножками к местам с пришитыми петлями. Лишь на парадной форме погоны пришивались к плечу. После этого двинулся в штаб в/ч 64178, располагавшийся в то время на улице Фрунзе между зданиями Генштаба и Наркомата обороны.
Февральский снежок медленно падал, чуть подкручиваясь под собственной скоростью. Абсолютный штиль и мороз. Предъявив предписание, прошел в штаб и вошел в кабинет командующего. Адъютант принял предписание, сказал, что командующий проводит совещание, и предложил подождать его. Внимательно рассмотрев Вячеслава, адъютант извинился и попросил разрешения задать вопрос.
– Насколько я помню, вы уже были на приеме у командующего. У меня есть для вас письмо. Я его еще не успел отправить.
– Наверное, с отказом?
– Не совсем, в нем предлагается изложить письменно ваши предложения по реорганизации службы ВНОС и применению авиации для отражения атак с воздуха массированной группировкой противника. Вот оно, почитайте. Товарищ командующий любит, когда его приказания и пожелания выполняются точно и в срок.
– При этом письма задерживаются на неопределенное время, – заметил Вячеслав, вызвав улыбку смущения на лице лощеного адъютанта.
– Вы же были капитаном общевойсковой службы, а теперь – летчик. И наград было меньше.
– Я летчик, а это звание получил вчера, а ордена – сегодня. Это за сорок второй год.
– Я и смотрю, что орден Ленина новенький, не потертый, но старого образца, без колодки.
– Лежали три года в наградном отделе, я не знал, что был награжден.
Вошел генерал Громадин с еще двумя генералами. Даже не взглянув на присутствующих, направился в кабинет и открыл самостоятельно дверь. Затем повернул голову направо и посмотрел на Вячеслава. Тот вытянулся, по привычке щелкнув каблуками. Стойка «смирно» у него была немецкая – он чуть разводил локти.
– Полковник Быстрых, представляюсь по поводу назначения заместителем командующего Центральным округом ПВО по боевой подготовке.
– Шустрый! Вольно! И локти следует прижимать к корпусу.
– Извините, привычка.
Генерал тяжело вздохнул и кивнул, приглашая в кабинет.
– Ну, вот, товарищи, вот сидит результат того, что вы, товарищ Гудыменко, на совещании в Ставке заявили о неготовности войск ПВО отразить массированный ночной удар 2-й и 8-й воздушных армий США. В общем, так, информация по нему закрытая, так что за пределы этого кабинета ее не выносить. Перед вами командир первого ночного авиаполка ПВО Германии, созданного в тридцать девятом году. Он же создал в городе Грисхайм училище, в котором обучали летчиков-ночников. Командовал третьей ночной истребительной дивизией Германии. Его дивизия считалась лучшей в ПВО Германии и имела самые высокие показатели по всем параметрам. Благодаря довольно странному стечению обстоятельств, связанному с новым типом самолета, который не попал в справочники, дивизия была уничтожена в небе над городом Киль самими немцами. Потери от дружественного огня составили сто тридцать пять машин. Но и оставшиеся в воздухе летчики, по отзывам самого товарища Быстрых, совсем «зеленые», несмотря на потерю управления, сбили в этом ночном бою сорок семь четырехмоторных английских самолетов. Начальник штаба люфтваффе генерал-полковник Ешоннек застрелился в тот же день, после разноса у Гитлера. То есть, товарищи, дело свое товарищ Быстрых знает туго, рекомендован на эту должность Верховным Главнокомандующим, который и познакомил меня с его настоящим делом. Предупреждаю, что эти данные – ОГВ. Сам товарищ Быстрых – наш, советский, хоть и немец по национальности. В Красной Армии с тридцать четвертого года, доброволец, сам перешел в военную разведку из пограничных войск НКВД. Закончил в Германии военную школу и высшие курсы воздушного боя. Успешно выполнял задания нашей разведки до тяжелого ранения в августе сорок третьего. Так что прошу любить и жаловать, как говорится. Знакомьтесь, мой первый заместитель генерал-лейтенант Гудыменко и начальник штаба генерал-майор Журавлев.
– Петр Егорович, – представился высокий генерал-лейтенант.
– Дмитрий Алексеевич, – протянул руку начштаба.
– Вячеслав Александрович, – коротким рукопожатием ответил фон Вольфи.
– Фамилия настоящая? Или… – спросил командующий.
– Фамилия отчима. Носил с 1929 до 1938 года. Все документы оформлены на это имя.
– Ну, что ж, с чего начнете, Вячеслав Александрович?
– С нуля, товарищ командующий, с состояния дел по обучению личного состава и оборудованием аэродромов, затем хотелось бы ознакомиться с системой оповещения, обнаружения и наведения, с состоянием сплошного радиолокационного поля и навигационным оборудованием использующихся самолетов. Как мне кажется, есть необходимость создания промышленно-технического отдела, который будет вырабатывать требования к промышленности для наших нужд.
– Ну что ж, – в который раз повторил командующий, – направления выбраны правильно. Приступайте.
Он поднял трубку телефона и приказал вызвать начальника административного управления штаба, которому представили нового заместителя и приказали обеспечить штатом, кабинетом, средствами связи и транспортом. Официально вступив в должность и сняв комнату в Москве – с квартирами было напряженно, о чем сразу предупредил начальник АУ, – Вячеслав на самолете ГВФ отправился в Сухуми за вещами. Поблагодарил Отто за участие в решении его судьбы. Два-три года придется жить врозь: из «Объекта» уволиться невозможно, а он служит в Москве. Так что дедушке придется исполнять обязанности папы. Но все радовались тому обстоятельству, что теперь и Вольфганг восстановился на службе в РККА и стал заместителем командующего единственного округа ПВО страны. Значительное повышение!
На вооружении первой армии ПВО стояли «Королевские кобры» Р-63 и «Спитфайры» Мк HF IXC. «Спитфайры» старые плюс еще и модификации «С» – предназначенные для экспорта. Довольно большая высотность, до тринадцати тысяч двухсот, но уступают по скорости практически всем новейшим самолетам.
Вячеслав освоил эту машину еще в Германии, поэтому с получением допуска к самостоятельным проблем не возникло. «Кобра» удивила неудобством посадки летчика в кабину: кабина сильно сдвинута вперед, крыло весной скользкое, а если еще и в темноте, то это вообще сказка! Дальность восемьсот семьдесят километров. Делим пополам – сорок пять минут в одну сторону и сорок пять минут обратно. Перехватчик!!! Есть возможность подвесить три ПТБ, в этом случае без вооружения перегоночная дальность более четырех тысяч километров. Сделано для того, чтобы перегонять самолеты из Америки с тремя-четырьмя посадками в СССР. По статье в «Правде», подписанной Василием Сталиным, вышедшей три дня назад, лучший самолет советских ВВС.
Вячеслав подошел к командующему, один, без посторонних.
– А Петр Егорович был прав, говоря на совещании, что нам противопоставить 2-й и 8-й армиям просто нечего.
– Я знаю. Теперь и ты это знаешь. Днем еще куда ни шло, за счет массовости и обученности личного состава. А ночью, ночью они пройдут практически беспрепятственно. Как ты там говорил – сплошное радиолокационное поле? Так его нет.
– А чего сидим?
– А ты что, не знал, немчура, что главное оружие у нас – шапка?
– Что вы на меня-то злитесь?