Комбат Найтов – Чекист (страница 17)
– Вы хорошо знаете гаупт-фельдфебебеля Штормана?
– Достаточно для того, чтобы считать его хорошим летчиком-ночником, поэтому он и находится здесь, а не в линейной части. Что-то произошло в полете, и их необходимо найти.
Почти неделю спасатели и летчики группы бороздили просторы Балтики, прежде чем обнаружили уже серьезно объеденный рыбами труп стрелка, пустую спасательную лодку у берегов генерал-губернаторства и плавающую часть крыла с топливным танком. Что произошло, осталось тайной, которую открыли только в конце года. В «брюхе таксы» накапливались пары бензина, после выработки топлива иногда они взрывались, что, видимо, и произошло.
Не успели отругаться здесь, Ешоннек вызвал в Берлин. С теми же «таксами». Ему не понравилось письмо с «особым мнением», в котором Вольфганг указал, что Bf.110D.0 для решения боевых задач допущен быть не может. Несколько дней назад с такой же формулировкой в приказе отстранили от серии He.177. Ешоннек начал издалека, но потом выдал причину: эсэсовец Дорнбергер накатал на Вольфи «телегу» в Главное управление имперской безопасности. Дело, правда, замяли, так как самолет упал в Балтику.
– В связи с испытаниями вас хотел видеть генерал Удет.
– Яволь, герр генерал, непременно зайду.
Еще полчаса проговорили об испытаниях и многочисленных замечаниях, главным из которых был несброс бака после освобождения всех замков. Даже полупустой бак от корпуса отделяться не желал. Его подмазывали смесью сырой резины с какой-то гадостью и закрашивали, через месяц бак намертво приклеивался к корпусу самолета, резина вулканизировалась каким-то образом. Имеющегося отверстия было недостаточно, чтобы поток воздуха смог оторвать бак от фюзеляжа.
После разговора перешел в кабинет Удета, а там адъютант – новый, кстати – приказал ожидать. Ждать пришлось долго, но сам разговор был коротким. Генерал был пьян, не до синевы, но крепко. Говорили об испытаниях, обещал прилететь, посмотреть лично в Штральзунд. Перед выходом передал большое письмо. Убедился, что Вольфганг сунул его во внутренний карман.
– Ты на машине?
– Никак нет, герр генерал-инспектор, она в Касселе. Я на «шторьхе».
– Отгони его в Кассель на
– Ступай, мой мальчик, я прилечу, как только освобожусь.
Ни одного лишнего слова не было сказано, кроме «зари». Вольфганг щелкнул каблуками, отдал честь и вышел. Такой вариант связи был предусмотрен. Теперь предстояло зашифровать письмо, переписать цифры левой рукой, вложить его в контейнер и заложить в Касселе под скамейку в Вильхельмсхох-парке. Возиться с бумажками, да еще при отсутствии нормальной квартиры, было совершенно не с руки, как и лететь в Кассель. Но приказы не обсуждаются, в армии, во всяком случае.
Добравшись на дежурной машине в Тегель, Вольфганг решил поселиться в гастштетте «Флюгхафензее», но свободных номеров не оказалось. Пока девушка обзванивала соседей, Вольфи вытащил из кармана и прочел написанную резидентом записку из блокнота. Всего две фразы: «Ты был прав! Тебе надо
– Бог с ним, фройляйн! Не беспокойте никого, я решил не задерживаться в Берлине.
– Я сожалею, господин обер-лейтенант, но по погоде сидят шесть транспортных бортов, перевозящих летчиков. Все везде занято!
– Данке шон, фройляйн. Попробую получить разрешение на вылет.
Протяжно запел зиппер куртки, и, приподняв меховой воротник, Вольфганг вышел из гастштетта. На улице шел сырой снег, было ветрено. Добравшись до командной вышки, фон Вольфи заглянул к руководителю полетами.
– Слушаю вас, господин обер-лейтенант, – обратился к нему руководитель полетами в форме гауптмана.
– Группенкоммандер обер-лейтенант фон Крейц, имею четыре дня отпуска, приказано перегнать мою машину в Кассель.
– Судя по погоде, не ранее чем через неделю. На юге такое творится, что все вылеты отменены.
– У меня «шторьх».
– Тем более не выпущу.
– А на север?
– Ну, туда… – протянул гауптман, рассматривая сводку, лежавшую на столе. – Под личную ответственность.
– Машина частная, принадлежит мне.
– Готовьте машину, и на связь. Зайдите в штурманскую, посмотрите запасные площадки. Удачи!
В штурманском классе никого не было. Обложившись сводками, Вольфганг достал письмо, которое необходимо было зашифровать и отправить. Начиналось оно с ругательства, написанного немецкими буквами, русского матерного выражения. «Зарю» удалось исполнить только наполовину или меньше, по вине советской стороны. Вместо того чтобы прислать исполнителей, им прислали «инспекторов», которым поручили на месте самим решать, что нужно или не нужно СССР от «зари». В итоге в СССР не попали тренажеры, средства связи, ночные прицелы, системы слепой посадки, локаторы, новейшие приборы. Ни одним из приборов комиссия, присланная из Москвы, не заинтересовалась. Они остались лежать загруженными в восемь самолетов, которые Москва покупать отказалась: «устаревшая конструкция». Это были «Ю-52» с грузом на борту.
Удет прилетел в Штральзунд через десять дней, вместе с Вольфгангом слетал на «таксе». В первом вылете сбросить бак удалось, второй пришлось отрывать уже на земле. Замазку клятвенно обещали доработать. Генерал-инспектор по результатам смотра рекомендовал собрать полк в кулак на трех площадках: в Пенемюнде, в Гросс и Кляйн Кедингсхагенах. На подскоках держать не более звена, а лучше только пары.
– Здание, куда вас втиснули, годится для НП, но держать там большое количество народу не стоит. И сам подальше от порта поселись, указания квартирьерам я дам. Домик, конечно, удобный, но слишком близко к порту. Небезопасно. С «зарей» получилось плохо, совсем плохо. Нам с тобой они не доверяют, опоздали на полтора месяца, да еще и не тех, кого требовалось, прислали. А время поджимает, и крепко, через две недели начнется. Если Ешоннек рассчитал все верно, то это будет успешная операция. Сил и средств у противника что-либо противопоставить попросту нет. Как в Польше. Мне пришлось выделять летчиков для перегона техники, иначе бы и это не успели сделать. Тебя отправлять туда было уже поздно. Ничего не исправить, а полностью терять связь не хочу.
– Почему Дорнбергер говорил о Луне?
– Ракету он делает, жидкостную. Двигатель уже рабочий, осталось довести конструкцию. Сейчас переделывают аэротрубу, которая создаст сверхзвуковую скорость потока. Несколько ракет разрушились в воздухе, не успев набрать высоту и выйти за пределы атмосферы. Испытания мне удалось остановить, но работы кроме нас ведет и СС, у них имеется отдельное финансирование за счет фонда Гиммлера. Лишь одна работа идет только через нас. Там работы стоят, по второй мало что могу сказать, я доступа туда не имею. Называются проекты «V.1» – это наш самолет-снаряд, их носит название «V.2». С помощью V.2 они надеются достичь Нью-Йорка и Луны. Они не первые, кто об этом говорит, я эти разговоры слышал, еще когда работал в Америке и Мексике, кстати, от Перо. Он тоже считал, что это реально, но несет большую угрозу миру.
– Кто такой Перо?
– Троцкий, мы с ним познакомились в Мехико, я там показывал свое авиашоу. Он и предложил мне ехать сюда, куда меня несколько раз приглашал лично Геринг. Обещал прислать связь, вот ты и появился. Я всегда был против национал-социализма, но авиационную промышленность в Германии создал я и сумел ее сохранить в условиях Веймарской республики. Я являюсь акционером практически всех авиастроительных компаний в Германии. Ты представляешь, ко мне прислушиваются все авиастроители мира, я создал из «Кондора» люфтваффе, а тут приезжает какой-то гусь, у которого за душой ничего нет, кроме как построить пару десятков летчиков и устроить им политзанятия, и отказывается от моих рекомендаций!
– А кто-нибудь знает, что вы – член Интернационала?
– Ты, Перо и еще двое людей, которые меня и рекомендовали. Ну, и несколько человек в СССР, которым это стало известно по «Заре». Ты лучше скажи, что мы будем делать, связь нам явно обрежут.
– Я не выполнил вашего приказа. Зашифровал, переписал, но отправить мне не удалось. Не было погоды, пришлось лететь сюда. Считаю, господин генерал, что письмо слишком эмоционально. К сожалению, и без этого письма Москва со мной на связь больше не выходит.
– Со мной тоже. Мы опять законсервированы. Так что ты предлагаешь?
– Мы подобрались к самым большим секретам Германии, и в случае начала войны между нашими странами сможем восстановить имеющиеся каналы. В крайнем случае мы оба летчики и сможем отойти через Швейцарию или Швецию.
– Или Англию. Ладно, фон Вольфи, будем служить дальше. Кстати, ты – русский?
– Вообще-то да, но по национальности я – немец. Русский немец.
– Ладно, не отправляй, уничтожь его.
– Само письмо я давно уничтожил, а шифровка лежит в закладке, это за городом, на кладбище.
– Ну, пусть лежит вечно. На здоровье! – он поднял большой бокал французского коньяка, который предпочитал всему остальному.
Рекомендации Удета Вольфи выполнил, группе была собрана. Без 1./NJGr1, на трех площадках находилось пятьдесят боевых, два учебных и восемь вспомогательных самолетов. Проведены учения по одновременному взлету и сбору группы в воздухе, ну, и посадке, естественно. Она требует особого внимания при групповых вылетах.