Колсон Уайтхед – Однажды в Гарлеме (страница 9)

Двадцать минут, четыре человека. Малыш, хозяин стрип-клуба, в честь которого тот и назван, принес им еще выпить, не желая ни брать с них деньги, ни встречаться с ними глазами. Подельники обсуждали подробности, на табуретах в баре рассаживались клиенты, музыка громыхала. Перчик открывал рот, только чтобы спросить про пушки. Он внимательно вглядывался в лица партнеров, будто сидел за столом для покера, а не за шатким столиком из формайки в заведении у Малыша.

Артур полагал, пятеро лучше, чем четверо, но Майами Джо предпочитал делить прибыль на четверых. По ненавязчивому предложению медвежатника Фредди выдернули из машины и ввели в работу, которая развернется в фойе. С улицы до фойе отеля считаные шаги, но намного ближе к опасности. Бедный Фредди. По залу скользят лиловые и белые огни прожекторов, за столом обсуждают пушки, разумеется, он испугался. И не сумел возразить. Еще Перчик на него так таращился. Подельники заметили его колебания, и когда Майами Джо сказал, что его постоянного барыгу на прошлой неделе сцапали, Фредди сдал Карни, принес им в жертву, хотя, конечно, брату об этом он рассказал совсем в других выражениях.

В ночь ограбления, в три часа сорок три минуты, Фредди запарковал «шеви стайллайн» на Седьмой напротив «Терезы», на той стороне улицы, что ведет на север. Свободных мест, как и обещал Майами Джо, оказалось полно. В этот час машин нет. Пробеги по улице Кинг-Конг, никто не увидит. Сквозь стеклянные входные двери был виден ночной охранник у стойки носильщиков, он возился с длинной антенной транзисторного приемника. Стойку регистрации Фредди не видел, но администратор наверняка где-то там. Лифтер то задремывал на табурете, то вставал, чтобы отправить кабину вверх или вниз – в зависимости от того, куда было надо. Майами Джо говорил, что однажды ночью лифт не вызывали три четверти часа.

Фредди опасался, что его увидит ночной охранник. И перегнал «шеви» поближе к перекрестку: там не заметят. Первое отступление от плана Майами Джо.

В окно постучали, и Фредди вздрогнул. На заднее сиденье уселись двое мужчин, и Фредди запаниковал, но потом осознал, что его сбила с толку маскировка. «Охолони», – сказал Перчик. Артур с тонкими усиками и в длинном парике с выпрямленными волосами смахивал на популярного исполнителя рок-н-ролла Литл Ричарда. Точно сбросил двадцать лет, которые провел за решеткой. Перчик был в униформе носильщика из «Терезы», Бетти стащила ее из прачечной два месяца назад. В тот же вечер она попросила Майами Джо надеть униформу и сказать что-нибудь, что говорят носильщики, и лишь после этого разрешила себя поцеловать. А он, конечно, запомнил всё до словечка.

Перчик подогнал униформу по фигуре. Выражение лица не менял. Под его суровым взглядом люди невольно опускали глаза. На коленях у него стоял алюминиевый ящик с инструментами.

За тридцать секунд до четырех Артур вылез из машины и, пошатываясь, перешел через дорогу. Галстук ослаблен, пиджак помят: то ли музыкант после бессонной ночи, то ли приезжий страховой агент после ночи в большом городе – словом, типичный постоялец отеля «Тереза». Ночной охранник заметил его и отпер входную дверь. Честеру Миллеру было под шестьдесят, худощавый, но над ремнем нависало брюшко. Сонный. После часа ночи, когда закрывался бар, по правилам отеля внутрь пускали только зарегистрированных гостей.

– Перри из пятьсот двенадцатого, – сказал Артур ночному охраннику.

Номер они сняли на три ночи. Администратора за стойкой не было. Артур надеялся, что об этом позаботится Майами Джо.

Ночной охранник перелистал журнал и распахнул медную дверь. А когда повернулся ее запереть, Артур приставил к его ребрам пушку. «Спокойно», – сказал он. Фредди и Перчик стояли у входа в отель на красной ковровой дорожке, ночной охранник впустил их, как велел ему Артур, и запер за ними дверь. Фредди держал в руках три кожаных саквояжа. Лицо его закрывала резиновая маска марионетки-ковбоя Хауди-Дуди из детской телепередачи, подельники купили две такие маски пару недель назад в одной из бруклинских мелочных лавок. Перчик тащил тяжелый ящик с инструментами.

Дверь на пожарную лестницу была приоткрыта. Самую малость. Едва они направились к стойке регистрации, как Майами Джо распахнул дверь и вышел в фойе. Он прятался на лестнице битых три часа. Маску Хауди-Дуди надел минут пять назад, но считал, что, коль скоро сегодня он не в фиолетовом костюме, его и так никто не узнает. Какая разница, кто в маске, кто без маски. Одним из них ради дела нельзя закрывать лицо, другим нет.

Стрелка над дверью указывала, что лифт на двенадцатом этаже. Потом на одиннадцатом.

Большую часть дня в фойе была суета, как на Таймс-сквер, по черно-белым плиткам пола сновали туда-сюда постояльцы и коммерсанты, местные заходили посплетничать и поесть, высокие зеркала на зелено-бежевых обоях в цветочек увеличивали их число. Двери телефонных будок близ лифта складывались внутрь и раскладывались наружу, точно диковинные жабры. Вечерами богатые щеголи собирались на кожаных диванах и креслах, пили коктейли, курили сигареты, дверь в бар то и дело распахивалась. Носильщики перевозили на тележках багаж, сотрудники за стойкой регистрации разбирались с большими и мелкими неприятностями, чистильщик ругал клиентов в поношенной обуви и рекламировал свои услуги – шумный и пестрый хор.

Теперь ничего этого не было, в фойе оставались только грабители и заложники.

Ночной охранник, как и обещал Майами Джо, оказался сговорчивым. Майами Джо успел изучить Честера, поскольку по вечерам часто бывал в отеле; этот сделает всё, что ему скажут. Потому-то Майами Джо и спрятал лицо под маской. От нее несло какой-то сосновой смазкой, вдобавок маска не пропускала воздух, так что Майами Джо время от времени вдыхал жаркую вонь из собственного рта.

Артур кивнул на звонок на стойке – знак охраннику вызвать администратора. Едва тот вышел из кабинета, как Майами Джо набросился на него, одной рукой зажал ему рот, другой ткнул ему пониже уха дулом пистолета.38 калибра. Одни преступные школы учат, что лучше всего приставлять пистолет к основанию черепа, но школа бандитов Майами, которую прошел и Джо, предпочитала приставлять пистолет чуть пониже уха. Этого места касались разве что языком, а металл нагонял жуть. Стойка была оборудована охранной сигнализацией, ее приводила в действие кнопка, размещавшаяся чуть ниже того места, где лежал журнал регистрации. Майами Джо встал между администратором и кнопкой. Жестом велел охраннику подойти, чтобы Перчик следил и за ним, и за администратором.

– Лифт на четвертом, – сказал Фредди.

Майами Джо крякнул и отошел от стойки. Слева располагался коммутатор, возле него обычно дожидались те, кто приехал без предварительного бронирования. Порой ночью к телефонистке, вот как сегодня, заглядывала подруга. Сейчас они ели гороховый суп.

По будням на коммутаторе дежурила Анна-Луиза. В отеле «Тереза» она работала уже тридцать лет, еще до десегрегации, соединяла звонивших. Кресло ее вращалось. Анна-Луиза любила ночные смены, ей нравилось перешучиваться с молодыми сотрудниками за стойкой, к которым она относилась с материнской заботой, нравилось слушать разговоры гостей, споры, уговоры о тайных свиданиях, одинокие звонки домой по холодным, холодным проводам. Бестелесные голоса, словно в радиопостановке, но необычной: большинство персонажей появлялись в ней лишь однажды. Порой Анну-Луизу навещала Лулу. Про них думали, что они сестры. Да какая разница, что про них думали, – никого не волнует чужая жизнь, своих забот хватает. Женщины завизжали, но едва Майами Джо навел на них пушку, тут же заткнулись и подняли руки вверх. Дверь справа от коммутатора вела в кабинет управляющего.

– Ключ, – потребовал Майами Джо.

Перчик подвел администратора и ночного охранника к кабинету. Майами Джо встал у железной решетки, отделявшей кабинет от хранилища, на достаточном расстоянии, чтобы выстрел достал и мужчин, и женщин, если вздумают что-нибудь отмочить. Но был уверен, что этого не случится. Они дрожали, как перепуганные кролики. Майами Джо обращался к ним ровным и тихим голосом, но не чтобы их успокоить, а чтобы поиздеваться над ними. Он, как всегда в таких случаях, чувствовал сексуальное возбуждение: оно охватывало его с первых минут и улетучивалось, когда дело было сделано; Майами Джо и не вспоминал о нем до следующего налета. Когда он никого не грабил, ничего такого не чувствовал. А следовательно, его представления о своих занятиях и практическое их воплощение пребывали в полной гармонии.

Двери лифта раскрылись, и два его пассажира увидели за стойкой молодого человека в дурацкой маске. «Привет!» – одними губами произнес молодой человек. Артур развернулся с пистолетом в руке. Жестом велел лифтеру и пассажиру выйти из кабинки и загнал их за стойку регистрации. Перчик уже разжился ключами от кабинета управляющего и завел туда остальных четверых заложников.

Роб Рейнолдс, управляющий отелем, обустроил себе неплохое убежище. Окон в каморке не было, и он сделал их сам – повесил драпри с кисточками, точь-в-точь как в лучших номерах люкс наверху, и пейзажи Венеции. После дневной суеты ему нравилось представлять, будто это он сам в канотье молча ведет гондолу по соленым бульварам. Упругий диван был такой же, как и в фойе, правда, выглядел поновее: все-таки когда на тебя ложится один-единственный человек – подремать или перепихнуться с постоянной жилицей, опять задержавшей оплату, – это совсем не то же самое, что тяжесть полчищ гостей. Стены увешаны фотографиями с автографами знаменитостей: Дюк Эллингтон, Ричард Наталиэль Райт, Элла Фицджеральд в вечернем платье и белых перчатках до локтя. В отеле Роб работал уже много лет, и работал на совесть, помимо стандартных услуг оказывал и дополнительные, тайные. Раздобыть поздно вечером героин, договориться с абортмахером-ямайцем, снимавшим два номера на седьмом этаже, о прерывании на позднем сроке. И когда выяснилось, что господин этот вовсе не врач, кое-кто даже не удивился. На многих фотографиях Роб Рейнолдс с улыбкой жал руку знаменитым постояльцам отеля «Тереза».