Коломба Каселли – Убить Ангела (страница 86)

В своей коротенькой записке она с жестокостью человека, так и не научившегося лгать, сообщала лишь, что собирается предпринять путешествие налегке, а он для нее – слишком тяжелая обуза. Ее отъезд не стал неожиданностью для Полицейского, но он надеялся, что Девочка хотя бы на прощание покажет, как относилась к нему все эти месяцы, когда они учились жить снаружи. Как бродячая кошка, она появилась из ниоткуда, чтобы ее вылечили и покормили, а затем столь же внезапно исчезла, отправившись по следу новой дичи и любви. Только спустя много дней Полицейский заметил, что Девочка оставила ему маленький угольный рисунок, изображавший взрослого и малышку, которые рука об руку шли вперед, согнувшись против ветра. Малышка с улыбкой смотрела на мужчину.

Гильтине не подала виду, что узнала его, но, проходя металлодетектор, обернулась и подняла левую руку.

Полицейский понял: пять минут.

23

К концу поездки действие лекарств начало слабеть, и Данте без передышки спрашивал, когда сможет выйти из поезда, пока они наконец не прибыли на вокзал Санта-Лючия. Стоило им сойти на платформу, как телефон Лео, попросившего своих сотрудников докладывать ему о любых кровавых происшествиях в Венеции, зазвонил. Подчиненные сообщили, что в туристических апартаментах в районе Каннареджо только что обнаружены два трупа.

Данте, перед отъездом успевший изучить карту Венеции, пошел вперед, чтобы не видеть лиц своих спутников, и повел их по улочкам и мостам. Оставшегося в крови нейролептика хватало только на то, чтобы не биться в истерике всякий раз, когда какая-нибудь тургруппа имела наглость оказаться у него на пути. На узкой улице Сант-Антонио, которую перегораживала машина «скорой помощи», толпились зеваки и полицейские, а к набережной канала были пришвартованы лодки сил правопорядка с включенными мигалками. Будучи единственным обладателем удостоверения, Лео отправился расспросить местных коллег, оставив Данте с Коломбой дожидаться в примыкающей к улице подворотне, где был установлен религиозный алтарь.

Данте пытался расслабиться, куря одну сигарету за другой.

– Если он не вернется через минуту, бросаем его здесь, – проворчал он.

– Если он не вернется через минуту, я ему позвоню.

– Зачем терять время?

– Мне жаль, что он тебе настолько не нравится.

– Ты единственная, кто когда-либо мне нравился. За исключением Альберти, который меньше всего похож на копа, – резко сказал Данте. – Если мне и придется по душе кто-то еще, то уж точно не твой дружок-скорострел. Пошли отсюда!

Коломба догадалась, что ее романтические похождения в поезде не остались незамеченными и Данте отнюдь не пришел от них в восторг. Она спросила себя, уж не боится ли он потерять подругу, но по его нарочитому высокомерию поняла, что причины его недовольства куда сложнее. Однако углубляться в его психологию Коломбе было недосуг.

– Лео нам нужен, ясно? – отрезала она.

Данте мысленно высказал ей свои соображения насчет того, кому и для чего нужен Лео. Не успел он устыдиться своих мыслей, как комиссар вернулся:

– Две жертвы. По меньшей мере трое нападавших. У одного из погибших татуировка с покерной колодой. Возможно, убийства связаны с карточными долгами. Как бы там ни было, убийца не Гильтине.

– Гильтине могла убить и чужими руками, – сказал Данте.

– Личности жертв установили? – спросила Коломба.

– Знаю только, что один был местным официантом, а другой – туристом из Греции.

– Будем надеяться, что ее целью были они и с историей покончено, – сказал Данте.

– Нет, Данте. Будем надеяться, что это не так, – отрезала Коломба. – Потому что я рассчитываю на то, что она все еще где-то рядом. На сей раз я не позволю этой забинтованной шлюхе уйти.

С тех пор как Гильтине заметила на своем теле первые язвы, на ней никогда еще не было так мало бинтов. От боли она с трудом сохраняла застывшую улыбку на своем раскрашенном лице. Наконец Россари отвлек Франческо от сластей на десертном столе и повел его наверх. Видимо опасаясь, что тот вооружился пластиковой вилкой, его повторно обыскали и проверили детектором взрывчатки. Забрав у молодого человека мобильник и зажигалку, охранники провели его в роскошно обставленный кабинет со стенами из матового стекла. За письменным столом с чашкой чая в руке сидел седой старик с желтыми белками глаз – основатель фонда Джон Ван Тодер.

– Паола учила тебя английскому? – на том же языке спросил он.

– Oh yes[47].

– Значит, ты поймешь, если я скажу тебе сесть на этот гребаный стул?

Франческо кивнул и после секундного промедления сел напротив Ван Тодера.

– Рад познакомиться, – зачем-то выговорил он. – Грандиозная вечеринка.

Полицейский спрятал пакет с деньгами за нишу в стене и оглядел трех оставшихся членов команды: пару похожих на Лорела и Харди итальянцев и француза с осунувшимся лицом. Задание, доверенное им Гильтине, требовало вечерней формы одежды. Все трое расстарались как могли, но теперь представляли собой весьма пестрое зрелище: толстяк взял напрокат нечто вроде карнавального костюма, дистрофик нарядился в смокинг от лучшего портного, а француз натянул мотоциклетную куртку, которая, по его мнению, представляла собой венец элегантности. Подобный вкус в одежде заставлял усомниться в его вменяемости даже тех, кто не знал, что он убил и съел своего соседа по квартире.

Они разделились. Лорел и Харди зашагали к железной лестнице, а француз направился к главному входу. С него-то и начался переполох. Устав дожидаться в очереди, он достал из-под куртки резак и принялся полосовать им впередистоящих. Когда румяный молодой человек, получив колотый удар в шею, рухнул на колени, а девушка, одетая, как Леди Гага на последней церемонии вручения наград «MTV», была ранена в лицо, в толпе завопили. Поднялась паника, и француз начал размахивать ножом вслепую.

Старик озадаченно смотрел на Франческо, не понимая, почему тот не снимает темные очки. Парень выглядел как наркоман, но в собранном Россери досье не было никаких сведений о том, что он употребляет наркотики. Тем не менее у Ван Тодера сложилось стойкое впечатление, что Франческо не понимает ни одного его слова. Он вздохнул:

– Твоя мать работала со мной с самого начала. Без нее мы не смогли бы с такой легкостью провозить товар по территории твоей страны. Я многим ей обязан, не говоря уже о том, что мы с ней подписали нотариально заверенный договор, нарушение которого повлекло бы за собой значительную неустойку. Поэтому тебе доверят определенные административные задачи. Можешь и дальше пользоваться миланским офисом и прочим имуществом. К работе, связанной с профильным направлением нашей деятельности, ты перейдешь, только когда – и если – мы решим, что ты готов. Как и твоя мать, оплату ты будешь получать в форме дивидендов от прибыли одной из наших дочерних компаний.

– О’кей.

– Это все, что ты можешь сказать?

– Мне нравится миланский офис. Он красивый.

Ван Тодер взглянул на молодого человека с еще большим замешательством.

– Если хочешь о чем-то спросить, спрашивай сейчас, – сказал он.

Несколько веков назад Франческо задавался миллионом вопросов о деятельности «COW», но теперь не мог вспомнить ни одного. Это напоминало мандраж на экзамене, правда вместо паники он испытывал скуку. Ему хотелось поскорее вернуться на вечеринку и снова оказаться рядом со своей подругой Гильтине – самой красивой женщиной на свете. Однако из вежливости – и следуя ее настоятельным советам – Франческо попытался выдавить из себя хоть один вопрос.

– Кто вы все-таки, черт возьми, такие? – спросил он. – Я понял только, что денег у вас как грязи и вам принадлежит все, что я собирался унаследовать. И что ваша организация продает детей.

Вздрогнув, старик подался к Франческо и отвесил ему затрещину, от которой с того свалились очки. Схватив молодого человека за лацканы, Ван Тодер притянул его к себе и уставился на его зрачки:

– Кто накачал тебя наркотой?

Тем временем итальянцев, натянувших на голову лыжные маски, остановили на середине лестницы двое охранников. Толстый итальянец вцепился одному из них в горло, и оба покатились по ступеням, а худой извлек из рукава нож для свежевания свиных туш и нацелил его в лицо второму.

Мужчина не успел сориентироваться, и дистрофик легко мог перерезать ему горло или выколоть глаз, но замер в нерешительности. Он мечтал о таком шансе много месяцев – с тех самых пор, как Гильтине познакомилась с ним в чате и начала присылать ему видеоролики с изнасилованиями и пытками, – однако сейчас обнаружил в себе внутренние тормоза, о существовании которых не подозревал. Воспользовавшись его оцепенением, охранник вырвал у него нож и, заломив руку за спину, сбил с ног. Внезапно невдалеке раздался выстрел, и мужчина навзничь упал на ступени. Итальянец поднял взгляд. Вверх по лестнице с залитым кровью лицом бежал его товарищ. Его нелепый костюм был разорван в клочья.

– Теперь у меня есть пистолет! – радостно закричал толстяк и открыл огонь по спускающимся по лестнице сотрудникам службы безопасности.

Гости еще и не догадывались, что происходит снаружи. В зале оживленно беседовали, шум с улицы перекрывала громкая музыка, а большое окно у входа было занавешено. Однако среди охранников новость уже распространилась, и они валом бросились к выходу. Этого и дожидалась Гильтине. Сбросив туфли, она босиком взбежала по лестнице. Охранники не ожидали опасности со стороны невооруженной женщины, но, будучи профессионалами, шагнули к ней, чтобы остановить, не доставая пистолетов. Это было ошибкой, хотя оружие, вероятно, все равно бы их не спасло.