Колм Тойбин – Нора Вебстер (страница 26)

Подойдя ближе, она поняла, что это сестра Томас. Что она делает в Балливалу? Нора думала, что сестра Томас и не бывает нигде, кроме родного городка и своей обители. Она направилась к ней, сестра Томас поздоровалась, взяла Нору за руки.

Норе вдруг сделалось холодно, она задрожала. Она слышала, как шумит, почти завывает вдали ветер, но море и пляж выглядели спокойными. Туман лежал неподвижной пеленой.

— Напрасно вы здесь одна, — сказала сестра Томас. — Я была утром в Блэкуотере, навещала подругу. Она рассказала, что недавно видела, как вы спите в машине. Потом увидела, как вы поехали на побережье, вот она и позвонила мне в обитель, потому что встревожилась и не знала, что делать. Я и пошла сюда — а ну как найду вас.

— Кто меня видел?

— Я решила спуститься на берег и посмотреть, там ли вы, — невозмутимо продолжала сестра Томас. — Я редко покидаю обитель. Сегодня земля скорее похожа на небеса.

— Я ее рассмотрела, не сомневайтесь. Она суется не в свое дело.

— Как сказать. Она за вас переживает. — Сестра Томас отпустила руки Норы. — Я не удивлена, что вы здесь. Нам суждено было встретиться так, как мы встретились. Таков Божий промысел.

— Не говорите мне о Божьем промысле! Не начинайте заново!

— Когда Морис умирал, я призывала Господа облегчить ваш общий удел. Мне самой ничего не нужно, и я давно Его ни о чем не просила. Но попросила об этом, и Он отказал. У отказа должна быть причина, и она от нас скрыта. Но я знаю, что Он печется о вас, и, может быть, затем мы и встретились, чтобы я это передала.

— Он обо мне не пекся! Никто обо мне не пекся!

— Я проснулась, прочла молитвы и поняла, что сегодня увижу вас.

Нора не ответила.

— Так что поворачивайте обратно, пока туман не сгустился, а то не доедете до дома, — сказала сестра Томас. — Ступайте домой, мальчики скоро вернутся. Они придут из школы и будут вас ждать.

— Я больше не могу работать у Гибни. Мисс Кавана орет на меня. Сегодня наговорила такого, что мне просто невозможно остаться.

— Все наладится. Город маленький, и он вас убережет. Возвращайтесь. И перестаньте скорбеть. Время скорби прошло. Слышите?

— Я шла, и мне казалось…

— В такие дни нам всем это кажется, — перебила ее сестра Томас. — Да и в другие. Поэтому мы сюда и приходим. Это приют для усопших на пути в неведомое. Славно быть среди них в такой день.

— Среди них? О чем вы?

— Бывает, мы ходим меж тех, кто нас покинул. В них много того, о чем никто из нас пока не ведает. Это тайна.

Она еще раз взяла Нору за руки, после чего повернулась и побрела прочь, словно страдая от боли, — обратно к дюнам и тропе, ведущей в обитель. Нора выждала, не оглянется ли, но сестра Томас не оглянулась, и Нора какое-то время стояла, не шевелясь и глядя на море, по-прежнему подернутое дымкой. А потом пошла по берегу к машине. Большие ножницы мисс Кавана лежали на переднем пассажирском сиденье рядом с пачкой сигарет. Она спрятала сигареты в бардачок, а ножницы оставила на песке — пусть кто-нибудь подберет.

Глава девятая

О сцене у Гибни Нора не сказала никому, не обмолвилась и о том, что подумывала продать дом и переехать с мальчиками в Дублин. Она улыбнулась при мысли о табличке “Продается” перед домом или объявлении в газете. Она послала записку мисс Кавана, сообщив, что больна; отправить вторую Уильяму Гибни, или Пегги, или Элизабет с уведомлением, что уже не вернется, она не потрудилась. Пусть сами сообразят. Для них это вряд ли будет важно, хотя, подумалось ей, они не захотят, чтобы местные проведали о том, как дурно обращались с ней в конторе. Она знала — Конор наверняка рассказал Фионе, что ее не было на работе, но Фиона ни о чем не спросила.

Как-то вечером в пятницу в конце октября, когда Фиона с Айной приехали домой, Уна пришла показать свое обручальное кольцо. Кэтрин, когда Нора несколькими днями раньше позвонила ей из автомата на Бэк-стрит, сообщила, что Уна и Шеймас у нее останавливались. Им с Марком понравился Шеймас. Она добавила, что Уна призналась, как сильно нервничала, боясь объявить о помолвке Норе. По ее словам, Уна не знала, как Нора отреагирует уж больно мало времени прошло со смерти Мориса. Навестила Нору и тетушка Джози, сообщила, что Уна выйдет за Шеймаса после Нового года и ее беспокоит одно: как отнесется к такому известию Нора.

— Сестры тебя боятся, — сказала Джози. — Так было всегда. Не понимаю, в чем дело.

Нора начала терять терпение, ее буквально захлестывало холодное раздражение на сестру и ее жениха, но в то же время забавляло то, что она слышала от Элизабет, — как Уна и Шеймас, бывая в Уэксфорде и Россларе, ведут себя с такой отвязностью, будто как минимум вдвое моложе своего возраста.

— О, я наслышана о кольце, — кивнула Нора, когда Уна его показала. — По-моему, оно понравилось Таре Рейган, или это только слова.

— Наверно, тебе донесла Элизабет Гибни.

— Да весь город донес.

— Тара Рейган такая дура.

— Хорошее кольцо она оценить способна, — ответила Нора.

Уна взглянула на Фиону и Айну, как будто хотела сказать, что так и думала — придется туго.

— Так или иначе, новости сногсшибательные. Мне сообщили и Кэтрин, и тетя Джози. Да все. Так что мне все известно. Поздравляю!

Уна зарделась.

— Я несколько раз хотела рассказать, а потом думала, что лучше как-нибудь после.

— Да не к спеху. Я же сказала, что об этом говорит весь город, и мне было достаточно выйти за дверь, чтобы услышать.

Она видела, что Уна хочет уйти, но та явно пришла за ее одобрением и надеялась, что пристутствие Фионы и Айны смягчит атмосферу. Ей хочется, подумала Нора, позвонить Кэтрин и Джози и доложить, что она наконец-то поделилась новостью с сестрой и теперь все пойдет как по маслу. Норе стало тоскливо от мысли, что они ее обсуждают, что считают, будто она может как-то воспротивиться замужеству сестры, отпустить язвительную колкость. Она пожалела, что нет в ней сил поговорить всерьез, что в голову ничего путного не идет. Но в то же время она хотела, чтобы они ушли, все трое: девочки поднялись к себе или скрылись в передней комнате, а Уна отправилась домой. Чем дольше они сидели, чего-то от нее ожидая, тем сильнее в ней закипала ярость, вызванная — она осознавала это — стычкой с мисс Кавана и бессонницей. А Уна, Айна и Фиона просто плеснули масла в огонь.

— Я слышала, он работает в банке, — сказала Нора. — Он управляющий?

— Вообще-то нет, — ответила Уна.

— Говорят, что иные, из лучших, становятся управляющими совсем молодыми.

— Это большая ответственность.

— Поэтому он до сих пор не женился?

Уна потянулась за сумочкой.

— Я думаю, он просто не мог найти свою пару, — сказала Фиона. — Пока не встретил нашу Уну.

— Понятно, — ответила Нора.

Она явно перегнула палку. И снова мучительно пыталась придумать, как разрядить обстановку, но в голове было пусто. Айна пересекла комнату и вышла.

Уна выдавила улыбку. Фиона пристально смотрела на Нору.

— Ладно, мне уже пора, — сказала Уна.

И она ушла в сопровождении Фионы.

Вечером в понедельник пожаловала миссис Уилан, и Донал проводил ее в заднюю комнату.

— Приготовьтесь, у меня для вас пара слов от самой Пегги Гибни. Она сказала, что будет рада видеть вас завтра днем. Если устроит в три часа, то замечательно, а если нет, то в четыре.

— Ох, миссис Уилан, я еще не совсем поправилась, чтобы выходить.

— И Элизабет по вам скучает. Мне было велено передать.

— Не сомневаюсь. Но я еще не совсем здорова и никуда не выхожу.

— Так что же мне сказать миссис Гибни?

— Что я еще не совсем поправилась, не выхожу, но очень приятно, что вы зашли, мы сейчас выпьем чаю.

— О нет, миссис Вебстер, я не могу.

Нора настояла. Она снова подумала, что Гибни наверняка не рады разговорам о том, как в их конторе издевались над вдовой Мориса Вебстера, как выжили ее. Она не знала, как зовут ту девушку, что присутствовала при их скандале с мисс Кавана, но живо представляла, как та рассказывает о нем сослуживицам. И скоро слух непременно достигнет тех немногих, чьим мнением Гибни дорожат.

Внеся поднос с чаем, она постаралась выглядеть здоровой и бодрой. Рассчитывала, что миссис Уилан сообщит Гибни, что недомогание миссис Вебстер не слишком убедительное.

Через два дня пришла сестра Томас. Она словно еще больше постарела с их давешней встречи на взморье в Балливалу.

— Я хотела повидать вас до прихода мальчиков из школы, — сказала она, когда устроилась в задней комнате в кресле. — Так вот, мне все известно. Кто только не приходит в монастырь — вы бы удивились. От нас ничто не укроется. Ну, может, что-то и не доходит, но обычно то, что нас мало заботит. Поэтому я узнала обо всем, вплоть до ножниц. Фрэнсис Кавана — из Божьих чад, весьма благочестивая особа. Если бы люди знали! Я побеседовала с Пегги Гибни, она готова повторить вам мои слова. Она собрала всю семью, позвала и мисс Кавана. И странное дело — все вели себя как овечки, так боялись Пегги Гибни. Уж не ведаю почему, ведь она была так любезна. Она готова рассказать вам все. Я ей разрешила. Рассказать то, что не рассказывала никому и никогда, но вам хочет открыться. Навестите ее завтра.

— Я не желаю туда возвращаться.

— У Пегги есть для вас новое предложение, прошу вас, не отвергайте его. И хочу попросить еще об одном. Не могли бы вы быть поласковее с сестрой?