Коллетта . – От мечты к реальности: урбанистика с любовью (страница 3)

Может, для неё я просто приятель, с которым приятно проводить время?

●

А если она на самом деле больше увлечена Артёмом?

Утром я решил, что нужно отвлечься. Пошёл в спортзал, потом помог бабушке с уборкой. Но мысли всё равно возвращались к Ане.

В понедельник в школе я старался вести себя как обычно. Аня подошла ко мне сама.

– Макс, ты какой‑то отстранённый, – сказала она, заглядывая мне в глаза. – Всё в порядке?

Я помолчал, потом решился:

– Просто… мне показалось, что я тебе не так уж и интересен. Что я просто кто‑то, с кем можно поговорить о живописи.

Аня вздохнула и села на подоконник рядом со мной.

– Знаешь, – тихо сказала она, – с тобой я чувствую себя… настоящей. Не ученицей, не чьей‑то сестрой, а просто Аней. Ты слушаешь, когда я говорю. Ты замечаешь, что я чувствую. И это очень много для меня значит.

Она замолчала на мгновение, потом добавила:

– А Артём… он замечательный, но он всё‑таки брат. А ты… ты – это ты. И я рада, что мы познакомились.

Я поднял глаза и увидел, что она краснеет. Сердце забилось чаще.

– Значит, – я улыбнулся, – завтра в парке?

– Конечно, – кивнула она. – И на этот раз я нарисую твой портрет. Если согласишься позировать.

– Соглашаюсь, – сказал я. И впервые за последние дни почувствовал, что всё действительно будет хорошо.

Глава 5. Портрет и признания

В субботу утром я проснулся с ощущением, будто впереди меня ждёт что‑то по‑настоящему важное. Сегодня Аня будет рисовать мой портрет – и не где‑нибудь, а в её мастерской, которую она устроила на чердаке дома у бабушки.

Я долго выбирал, что надеть: хотелось выглядеть естественно, но не небрежно. В итоге остановился на простой белой футболке и джинсах – Аня как‑то говорила, что любит «чистые линии». В кармане лежал пакетик миндального печенья – на случай, если понадобится перекус.

Аня встретила меня у калитки, вся в красках – на рукаве свитера виднелось пятно ультрамарина, а на щеке – мазок охры.

– Извини, я немного увлеклась утром, – засмеялась она, заметив мой взгляд. – Но зато придумала, как расположить свет. Пойдём!

Чердак оказался уютным: большие окна, запах масляных красок и скипидара, полки с кистями, холстами и баночками с пигментами. В углу стоял мольберт с незаконченным пейзажем – золотистые деревья на фоне серого неба.

– Садись сюда, – Аня указала на старый деревянный стул у окна. – Постарайся не двигаться слишком резко. И… просто будь собой.

Я устроился, стараясь принять естественную позу. Аня начала делать наброски углём – её рука двигалась быстро и уверенно, время от времени она отступала на шаг, прищуривалась и снова принималась за работу.

Тишину нарушало только шуршание угля по бумаге и моё дыхание. Я ловил её взгляды – изучающие, внимательные, будто она впервые видела моё лицо. От этого внутри всё замирало.

– Ты очень сосредоточен, – тихо сказала Аня спустя полчаса. – О чём думаешь?

– О том, как странно, – ответил я. – Ещё пару месяцев назад я даже не знал твоего имени. А теперь сижу тут, ты рисуешь меня, и это кажется самым правильным в мире.

Она улыбнулась, не отрываясь от работы:

– Мне тоже так кажется.

Мы замолчали, но теперь тишина стала другой – тёплой, доверительной.

Через час Аня отложила уголь и взяла кисти.

– Теперь буду работать красками. Посидишь ещё?

– Сколько нужно, – кивнул я.

Пока она смешивала оттенки на палитре, я решился:

– Аня, а что будет, когда лето закончится? Ты ведь уедешь к себе, в другой город…

Её рука замерла над палитрой. Она подняла глаза:

– Я думала об этом. И знаешь что? – она сделала шаг ко мне. – Мне кажется, расстояние не так важно, если люди действительно хотят быть рядом. Мы будем писать, звонить, приезжать друг к другу на выходные. Я не хочу, чтобы это заканчивалось.

Сердце забилось чаще.

– И я не хочу, – сказал я. – Аня, я…

Она подошла ближе. Я встал со стула, и теперь мы стояли совсем рядом.

– Что ты? – тихо спросила она, глядя мне в глаза.

Я сделал глубокий вдох:

– Я думаю, что влюблён в тебя. По‑настоящему. С того самого дня, как увидел у школы.

Аня улыбнулась – не лукаво, не смущённо, а светло и открыто.

– Наконец‑то ты это сказал, – прошептала она. – Потому что я тоже.

Я осторожно обнял её, боясь, что всё это исчезнет, как сон. Но она прижалась ко мне, и я почувствовал, как её руки обвили мою шею.

За окном шелестели листья, где‑то вдалеке лаяла собака, а здесь, в этой пыльной мастерской с запахом красок, всё стало на свои места.

Спустя несколько минут Аня отстранилась, но лишь чтобы взять кисть.

– Давай закончим портрет, – сказала она с озорной искринкой в глазах. – Теперь я буду рисовать тебя… влюблённого.

И я снова сел на стул, улыбаясь, а она принялась за работу, напевая какую‑то мелодию. В тот момент я понял: это только начало.

Глава 6. Первый совместный выход

После признания всё стало ещё светлее и радостнее. Мы с Аней теперь открыто держались за руки в школе, вместе обедали в столовой и после уроков не спешили расставаться. Но мне хотелось чего‑то особенного – такого дня, который запомнится надолго.

В воскресенье утром я решился. Набрал её номер, стараясь, чтобы голос звучал спокойно:

– Аня, а хочешь поехать со мной за город? Там есть озеро, очень красивое. Говорят, в это время года там особенно хорошо: листья на деревьях красные и жёлтые, вода зеркальная…

– Звучит волшебно, – тихо ответила она. – Конечно, хочу.

Мы договорились встретиться на автобусной остановке в десять. Я пришёл на полчаса раньше, не в силах усидеть на месте. В рюкзаке лежали термос с горячим какао, бутерброды и пара яблок – бабушка настояла, чтобы мы «не ходили голодными».

Аня появилась в светло‑коричневом пальто и вязаной шапке с помпоном. Увидев меня, она улыбнулась так, что у меня перехватило дыхание.

– Готова к приключениям? – спросил я.

– Всегда готова, – кивнула она.

Дорога заняла около часа. Мы болтали обо всём на свете: о любимых книгах, о том, куда хотели бы поехать, когда вырастем, о странных учителях и смешных случаях из детства. Аня рассказывала, как в пять лет решила покрасить куклу в зелёный цвет, а заодно и волосы себе – и потом неделю ходила с зелёными прядями. Я смеялся так, что слёзы выступили на глазах.

Озеро оказалось именно таким, как я его помнил: тихое, окружённое деревьями в осенних нарядах. Вода отражала небо и кроны, создавая иллюзию, будто мы стоим на краю огромного зеркала.

– Как красиво… – прошептала Аня, доставая из рюкзака блокнот и карандаш. – Можно я сначала немного порисую?

– Конечно, – я сел рядом на поваленное бревно. – Я пока приготовлю какао.

Пока она делала наброски, я разливал горячее какао по кружкам. Аня рисовала увлечённо, иногда откидывая волосы со лба, иногда чуть хмуря брови. Я любовался ею и понимал, что счастлив. По‑настоящему.

– Вот, – она повернулась ко мне через полчаса и показала рисунок. – Смотри.